небеса наливаются синевой

девочка в зеркале плачет, но не сдаётся, сердце у девочки замерло и не бьётся, ибо наполнено светом оно и тьмою — вот и изранено их не последним боем. девочке, честно сказать, и не нужно сердца: с ним всё равно не исправиться, не согреться, легче не чувствовать боли, на части рвущей, в мире жестоком и сером без сердца — лучше. девочка в зеркале будто совсем слепая, вдоль по дороге идёт и не видит края — впрочем, быть может, паденья она и хочет, девочка эта похожа на холод ночи, девочка эта декабрь в себе вмещает, девочка эта не выглядит опечаленной, даже пройдя сквозь столетия сильных бурь. девочка эта — облако и лазурь, девочка эта — первый снежок зимою, девочка идёт дальше, но не со мною, девочка не бесчувственна, не безмолвна, пусть и молчит постоянно, и только волны блеском наполнят стекло её серых глаз. девочке этой всё словно в первый раз — та улыбается, будто совсем впервые, та расправляет плечами густые крылья, девочка-первый всход золотого солнца, девочка-пламя, выжжет тебя до донца, девочка-вьюга, девочка-перемены, кажется, кровь заменила в моих же венах, с каждым падением девочка злей и резче. зеркало вдруг покрывается сетью трещин. в сердце моём робко-робко рокочет пламя, я поднимаю нашей победы знамя, пусть небеса наливаются синевой, голос звучит — очень тихий, но роковой, поле сияет золотом свежей ржи, много я боли выдержала и лжи, ныне пора пить настойку из горькой правды, чтобы хотя бы надежда была на завтра, в сердце моём развернулась минута бойни, сердце моё больше точно никто не тронет, в сердце победа — горит — но едва заметно, боль там оставила чёрную свою метку, шрам от неё отдаётся меж рёбер жжением. девочка в зеркале — то моё отражение.