небеса наливаются синевой

мир состоит из того, чего мне не ведать, и из того, предстоит только что познать, снова в ладонях я принесу победы — смерть неизменно их будет сопровождать. снова слова уплывают в больном тумане. снова по венам не кровь, а проклятый рок, душит, терзает, сияет и чем-то манит, будет ли после какой-то достойный прок, или мой долг только глупость, привычка, принцип? я не хочу убивать. но я вновь убью. это рутина, работа и мои лица — я лишь орудие, кукла и абсолют. я преступление, я же — и наказанье, кара ли божья, несправедливый крест, гложут сомнения — я отмету терзанья, я не вернусь за излучины славных мест, я буду ветром и я буду зимней стужей — мне по другому никак. рождена такой. я затяну свои цепи незримо туже и затушу снежной бурей внутри огонь. но неудачи затем обратятся силой — мир прорастал из болотной смурной воды, то, о чём раньше в молитвах я так просила, стало сегодня проклятием вновь моим, стало дыханием, стало причиной смерти, стало надеждой, под рёбрами злым крестом, стало смешением древних легенд, поверий, и, обратившись тенями былых истом, тесно сплелось с моей болью на небосводе и обратилось в закат и в огонь свечи. я стану в будущем тоже в каком-то роде только строкой в этом перечне всех причин. ветром сквозь пальцы струится моё сознанье, стало ненужным давно, если честно, мне. мир состоит из того, что, когда познаю, мне суждено будет выпустить из рук меч.