небеса наливаются синевой

теперь ведь даже ночь — лучистый день, по крайней, мере, так нам всем сказали. когда я выйду — не отброшу тень, ведь солнце из-за туч пришло едва ли, и за окном не светлая весна, какой там свет, когда всё — пепелище? не бойся, друг мой, даже среди зла бывает тот, кто тьмы теплей и чище, ведь луч во мраке сложно разглядеть, но только он нас выведет наружу, смотри вокруг, ищи надежды свет, лишь только он сейчас нам очень нужен, когда вокруг так много сладкой лжи: в глазах, в сердцах, в касаниях и лицах. но не боясь, обману ты скажи: вам правду не убить, не сможет скрыться от света истин тот, кто верил в ложь, ты всё поймёшь, однажды, без сомненья. да, будет март, и всё тогда поймёшь, когда настанет — искренний, весенний — восход над зеркалами блëклых крыш, над сетью улиц, площадью столицы, так у реки поёт густой камыш, так после сна длиною в жизнь проснуться. да, будет свет — когда-то, не сейчас, сейчас мы не осмелимся приблизить тот светлый день, тот долгожданный час, и правда будет лёгким тёплым бризом, когда ей впору — вихрем взвиться в высь, быть яростью горящего огнива! пока мы вместе все не собрались, пока густая ночь в лесах и нивах, останутся беззвучными все мысли под гнётом лицемерных жёстких правил. и даже в смерти будет больше смысла, чем в том, что ныне жизнью называют.