небеса наливаются синевой

и ты уйдёшь всё так же осторожно. не взрежет гул шагов ночную тишь. щекочет пусть под тонкой бледной кожей, и я гадаю: примешь ли, простишь? ты — ширь степей, поля пшеницы жёлтой, ты — синева распахнутых небес, сквозь сотни бед и сквозь войну прошёл ты и стал теперь как нерушимый лес, который вырос даже через пепел, пробил асфальт и жизнь опять обрёл. я прохожу сквозь золотые степи — мой дух, тобой дарованный, провёл. провёл сквозь боль, падения и войны, помог врагов главнейших одолеть, которые скрывались в синих волнах и в отражении на глубине, в осколках лиц, пустых и незнакомых, в металле оружейном, в зеркалах — а я как путник с обретëнным домом, я вижу дом свой в строках и словах, среди полей и голубого неба, среди сердец, улыбок, тёплых рук, и всё вокруг как будто просто небыль, признаюсь я тебе, мой милый друг. но что мне не давало загореться? и что теперь внутри меня зажглось? бывает, ты уверен, что под сердцем — там просто боль и больше ничего. а после появляется надежда. свобода, несравнимая ни с чем. и новый ты забыл про неизбежность, и больше нет «откуда» и «зачем», есть только путь, маршрут определённый, ты знаешь — вот отныне твой маяк, вот место, где не будет слёз солёных и среди тысяч судеб где — твоя. до этого не верила в свободу, но погляди, в моей цветёт душе, она светлее даже небосвода и жарче, чем огонь в моём костре, она прекрасней самой дивной песни и слаще, чем любой бывает яд — как хорошо, что в гуще яркой лести я не сдалась и выбрала тебя, мой милый друг, пусть ты неосязаем, ты греешь всех единственным теплом. ты, правда, иногда горчишь словами, но эта горечь ближе мне всего.