О диванный новый мир

Валера работал в обычной районной библиотеке. Скажете, непрестижно? Это вы просто не знаете, какие в столицах стали продвинутые учреждения культуры! Евроремонты, стильные стеллажи, электронные книжки, фестивали с конкурсами, подкасты с соцсетями, писательские конференции и прочие танцы с саблями. А вот диван, хороший, мягкий, как бы кожаный, был только в кабинете директора. Тамара Петровна допускала до его дерматинового тела лишь избранных. Не то чтобы Валеру не устраивали кресла-мешки в детском отделе или мягчайшие стулья на абонементе, но… Он, гордый свеженьким статусом главного библиотекаря и хранителя фондов, трудился в книгохранении. И редко поднимался из своего полуподвального этажа. Валера и сам не понимал, с какого перепуга в его сознании накрепко связались туго набитые книжные стеллажи, солидные переплеты золотого тиснения, уютный запах пыли и непременно коричневый кожаный диван с валиками вместо подлокотников. А потому, однажды субботним вечером, встретившись с раритетом на помойке, главный хранитель не сумел побороть инстинкты. Он вцепился в никому не нужного монстра, приподнял с кряхтением с одной стороны, трезво оценил свою мускулатуру и вызвал грузовое такси вместе с рабсилой. Вот так, тайно, под покровом летней ночи и отключенной сигнализации, через задний вход диван вошел в отдел книгохранения. Он воцарился в дальнем углу, подтащил – вроде как сам – хлипкий журнальный столик, чайник, сахарницу с чашками и неиссякаемую банку кофе. Валера, успокоив совесть железным: «я же не вынес, а принес», принялся робко проминать упругие кожаные подушки тощим задом, растягивать обеденный перерыв и устраивать десятиминутные лёжки после. Минуло три счастливых дня. Главному библиотекарю стал мерещиться неуместный сладковатый запах… Потом грянуло известие о скорой инвентаризации, внеплановой проверке пожарки и СЭС. И вишенкой на торте новость о смене руководства. Фамилия нового директора была тревожно-знакомой. Властный… О боже, неужели родственник ректора института культуры??? Валера заметался, удручённо вспомнил, что пожарную безопасность и материальную ответственность повесила на него ушедшая на пенсию Тамара Петровна со словами: да это формальность, ничего делать не надо. А он и подписался… дурак! И зачем-то чёртов диван с помойки притащил… и директор ещё новый, боже! Да если это он, если это – он! Так, стоп, притормозил себя Валера. Как говорил Лукьяненко? «Ничего так не спасает от паники, как простые и внятные действия». Сначала надо делать, потом паниковать. Валера кинулся к противопожарному стенду, смахнул пыль с красного пуза огнетушителя, силясь разглядеть срок годности. Просрочка была аховая – целых два года. Валера потерял цвет лица, потом вернул назад, неожиданно припомнив школьный курс по удалению двоек из дневника. В обширных запасах Тамары Петровны нашлись и сода, и уксус. Валера со стучащим сердцем совершил диверсию, стёр шипящую пену со срока годности, аккуратно дописал нужные цифры. Минут пять придирчиво рассматривал свою работу и мучительно представлял что будет, если не прокатит. – Как закончится проверка – потребую новый у начальства, – горячо пообещал Валера огнетушителю, и тут же сник, представив, у кого именно придётся требовать. К горлу опять подкатило. Валера стиснул зубы, вспомнил слова Гаррисона: «Паника вещь хорошая, только мешает вспомнить, что головой не только едят», собрался с духом и утопал за учётной документацией. Будильник нетактично напомнил, что рабочий день закончился четыре часа назад. Чайник отщёлкнул кнопку, и по книгохранилищу расползлась тишина. Валера спрыгнул с лестницы, размял шею, дотянулся до чайника и плеснул до краёв кипятка в кружку. Родной химический запах кофе приятно вплёлся в пыльно-книжный флёр. Валера потянул носом – и опять примерещилась гнилая сладковатая примесь. Мозги едут, решил Валера. Ещё бы – до ночи по лестницам скакать, в ускоренном режиме инвентаризацию делать. От недосыпа и непривычного спорта скоро крыша потечёт. Он хлебнул кофе и чуть не выплюнул, когда в гулкой тишине раздалось очень знакомым – отчего тут же сделалось противно-тревожно – голосом: – Здесь кто-то есть? Валера закашлялся, не оставляя себе шанса спрятаться и сделать вид, что здесь никого нет. Паркетный пол проскрипел под чужими шагами, по спине уверенно похлопали, виновато проговорили: – Простите, не хотел напугать. Я проверял, не остался ли кто, а тут вы… Валера?! – Нет, – тут же сипло соврал Валера, – это не я. Отвернуться у него не вышло – за плечи бесцеремонно схватили, поставили лицом к свету. Валера обречённо поднял голову. Тревожно-знакомый совсем не изменился за два года: такие же тёмные волосы, жгучие глаза. Валера видел в них своё отражение и некстати вспомнил Макса Фрая: «Собственная паника, отразившаяся в зрачках ближнего, возрастает не в геометрической даже, а в какой-то небывалой, не поддающейся математическому описанию, прогрессии». Хотелось позорно сбежать, но сил не стало ни в ногах, ни в голове. – Валерка, это же я, Игорь. Не узнал? Не узнаешь тут, как же, отчаянно думал Валера. Ты меня во снах каждый день преследуешь – и как тебя забудешь? – Не узнал, – упрямо не сдавался Валера. – Вы наш новый директор, Игорь Владимирович? В его взгляде Валере примерещилась обидная насмешка. – В первую очередь я тот, от кого сбежал преподаватель кафедры библиотековедения после празднования Нового года на этой самой кафедре. – Не понимаю, о чём вы, – гнул своё Валера и попытался выкрутиться из крепких объятий. – Да неужели? – делано изумился Игорь Владимирович и удобнее перехватил руки. – А потом кое-кто поспешно уволился и пропал со всех радаров. А я ведь тебя искал. – Зачем? – тут же ляпнул Валера и застонал от собственной глупости. Врун из него не получился. – А сам как думаешь? Валера вскинулся, обвиняюще тыкнул пальцем в Игореву грудь: – Да что там думать? Ты меня всего… везде… А потом что, ректору бы доложили, что в институте такой как я преподаёт? Я решил не дожидаться скандала! – Да с чего ты взял-то? – опешил Игорь. – Стой ты уже, не крутись. Я тебя давно приметил, но не знакомился – повода не было. Узнал, когда на вашей кафедре корпоратив, пришёл к тебе. А ты сбежал... после всего. Эх, ты. Валера бессильно опустил руки, порывисто вздохнул. – И я тебя видел, – тихо признался он, – на посвящении студентов. И в институте несколько раз, но даже подумать не мог, что всё так получится… – Если бы ты не сбежал, всё вышло бы гораздо лучше, – сказал Игорь и притянул к себе Валеру, прижал, приятно зашептал в ухо: – Валер, я тебя искал. Но ты из общежития съехал, контактов своих никому не оставил. Я думал, что ты из города уехал, а ты здесь, в библиотеке работаешь. Валера вдруг представил со стороны, как всё выглядело в тот злополучный новогодний вечер. Игорь пришёл посреди разгара веселья – красивый, чуть хмельной. Жёг Валеру взглядом, и Валера вспыхнул и загорелся. Вечером была тесная кабинка туалета, ночью – широкая кровать в чужой спальне, а утром – стыд и паника после произошедшего. Он сбежал, потому что был уверен, что Игорь его сдаст. Перечитал детективов, не иначе. – И что мы теперь будем делать? – с затаённой надеждой спросил Валера. – Да всё: поужинаем, позавтракаем, сходим на свидание. Куда хочешь? – Не знаю, куда-нибудь. Валера несмело поднял руки, прижал ладонями к чужой горячей груди. Игорь улыбнулся, сказал: – Я скучал, – сильнее притиснул к себе, добавил: – Очень скучал, – и поцеловал. Сначала в висок, потом в скулу, в щёку, в губы. Валера сомлел, приоткрыл рот. Жарким окатило с ног до головы – стало вдруг очень душно и тесно в одежде. Рубашка сползла на пол, за ней – вторая, сорванная с плеч Игоря. Потом была путаница из ног-рук и падение на очень кстати поселившийся в книгохранилище диван. Щёлкнуло громко и даже как будто хищно. Диван накренился, и Валера рухнул на пол, сверху больно свалился Игорь. В пыльную библиотечную гущу дыхнуло рвотной сладостью. Игорь приподнялся на локтях, заглянул в диванную дыру и почернел лицом. – Это что, труп? – обомлевши спросил он. Валера еле выполз из-под Игоря, встал на трясущихся ногах. В бельевом ящике лежало нечто длинное, завёрнутое в чёрный пакет и перетянутое верёвками. Паника вгрызлась между рёбер и никакими цитатами теперь её было не выманить. – Это не я, – тупо ответил Валера. – Что здесь происходит! – заголосила из недр книгохранилища неизвестно откуда взявшаяся Тамара Петровна. Валера отскочил от Игоря и зашарил по полу в поисках своей рубашки. – Валера, Игорь, почему вы неодеты!.. А это что… это… это… Прав был Ремарк: «В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы и весь мир только тем и живет, чтобы найти его». Тамара Петровна посерела щеками, схватилась за сердце и припечатала спиной книжный шкаф. С верхней полки сорвался томик «Капитала» и приземлился аккурат на затылок Тамары Петровны. Валера успел поймать её у самого пола, безуспешно попытался прощупать пульс. – Жива? – растерянно спросил Игорь. – Пульса нет! – Срочно скорую! – Куда? Сюда? – в панике заорал Валера, – Игорь, тут труп! Как я это объяснять буду? – Откуда он тут взялся? – в ответ заорал Игорь. – Да я откуда знаю! Я диван с помойки забрал три дня назад! – А внутрь заглянуть не догадался? Валера обиженно поджал губы, буркнул: – Не догадался. Я вообще не догадливый, если ты не заметил! – Так. Поднимаем её и несём ко мне в кабинет, – решил Игорь, криво застёгивая свою рубашку. – Оттуда вызову скорую. Говорим, что стало плохо с сердцем, упала, ударилась головой. Запомнил? – Да, да, – послушно закивал Валера, здраво рассудив, что соображалка Игоря работает сейчас лучше собственной. – Понесли. Тамара Петровна была женщиной в теле. Валера, пыхтя, держал её за подмышки, Игорь – за лодыжки. Лестница далась тяжело, головной боли добавила чёрная длинная змея коридора с выключателем в самом конце. У двери в директорский кабинет Игорь чертыхался и хлопал себя по карманам – ключи не желали находиться. В скорую звонил Валера, бубнил, заикаясь: – П-пульса нет, д-дыхания нет, кажется, у-умерла. Игорь наматывал круги по кабинету, сжимал и разжимал кулаки, повторял глухо: – Вот так встретились. Валера виновато поднял глаза, не переставая зачем-то водить по лбу Тамары Петровны влажной тряпкой, прошептал: – У меня не всегда так. Игорь только вздохнул. Скорая прилетела быстро, ворвалась, заполонила комнату суетой, фельдшерами, медсёстрами и чемоданчиками. Тамаре Петровне щупали пульс, светили в глаза фонариком, слушали дыхание. Потом зашумело и запищало ЭКГ. – Жива? – безнадёжно спросил Валера. Фельдшер повернулась к Валере, осуждающе оглядела его с головы до ног. Вслед за ней и Тамара Петровна посмотрела на Валеру, удивлённо спросила: – Вы кто? Теперь пришла очередь Валеры хвататься за сердце, но Игорь оказался рядом, подхватил, усадил на стул. Заботливая медсестра достала из чемоданчика таблетку, разломала на две половинки, сунула в рот Валере и протянула стакан с водой. – От нервов, – сказала она. Валера проглотил, запил, спросил: – Валерьянка? – Почти. Феназепам. Когда Тамару Петровну погрузили на носилки и увезли на скорой, Валеру закачало на волнах пофигизма. По телу плыл дурман лени, в голове было пусто и спокойно. И очень хорошо. Куда-то тащил Игорь и твердил о каком-то трупе. – Да пусть себе лежит, – вяло возражал Валера, – поедем лучше к тебе завтракать. Игорь ругался страшными словами, Валера сказал, что директору библиотеки такие знать не положено. – Где диван взял, помнишь? – тормошил Игорь Валеру. – На помойке. – На какой? – Очень грязной, – подумав, уверенно ответил Валера. Игорь закатил глаза, стащил феназепамного по ступенькам в книгохранилище, приладил оторванное сиденье дивана, приказал: – Понесли! Валера послушно ухватился рядом с ножками, разогнулся – в пояснице бодро щёлкнуло. Лестница цеплялась за ноги, ставила подножки. Игорь ругался снизу, а Валера хихикал сквозь ленную пелену: – Мы тащим диван, а в диване – труп. Игорь, у тебя бывало такое? – Каждый день. Тащи уже! Когда тайно, под покровом ещё одной летней ночи, задний библиотечный ход натужно распахнулся, уши заложило от воя сигнализации. Диван с треском ухнул на пол. – Надо было вот эту красную кнопку нажать, – флегматично сказал Валера и тыкнул в кнопку на стене. Вой не прекратился, зато дополнился рёвом сирен полиции. – Не судьба, – философски вздохнул Валера и забрался на диван, наглухо застрявший в дверном проёме. Игорь устало опустился рядом, безрадостно сказал: – Не позавтракать нам утром. Полицейские отрубили сигнализацию, трясли Игоря и Валеру как липок: кто, откуда, почему воруете. Игорь сбегал за договором, размахивал документами, доказывал, что директор и имеет право распоряжаться здешней мебелью. Валера лениво отстранил Игоря, сказал: – Игорь к трупу не имеет никакого отношения, это всё я. Летняя ночь вдруг стала очень тихой, только злой стон Игоря подпортил снизошедшую благодать: – Ну Вале-ера-а… Диван полицейские раздраконили моментально, посмеялись над муляжом трупа, посоветовали убрать скелеты крыс – не гигиенично и плохо пахнут. Уехали, содрав штраф за ложный вызов. Игорь выпихнул на улицу обломки дивана и обрывки чёрного полиэтилена, измученно приземлился на ступеньки заднего библиотечного хода. Валера присел рядом, привалился головой к его плечу. От тепла Игоря стало вдруг очень хорошо. Кажется, феназепам начал отпускать. – Валер, а это что такое? – осторожно спросил Игорь, внимательно рассматривая оторванный бок дивана. – Это инвентарный номер. Вот чёрт! Это Тамара Петровна налепила. И когда успела? Игорь тяжело вздохнул, сказал: – Потащили назад. Кажется, у Тамары Петровны отвёртки были. – Так у нас СЭС послезавтра! – всполошился Валера. – А в диване скелеты крыс. – А инвентаризация – завтра! Так что ноги, тряпки и отвёртки в руки, Валерочка, и вперёд! – А как же завтрак? – грустно спросил Валера. – Будет тебе завтрак, – уверенно сказал Игорь и чмокнул Валеру в щёку, – но в моём кабинете. Сойдёт, подумал Валера. А ещё подумал, что, как ни крути, цитаты против паники хорошо, а Игорь – лучше.