Как же хочется....

- Что значит его снова нигде нет?! - Цзян Чен с гневом обернулся на принесено весть адепта. Сверкнула молния, а дождь полил с новой силой. - Молодой господин Цзинь ушел в направлении храма Гуань Инь... Смотрите, это Фея! С громким лаем собака неслась к людям в фиолетовых одеждах, разбрызгивая воду с шерсти. Подбежав, она вцепилась в подол одежды Цзян Чена и потащила за собой. Времени никто не терял. Адепт отправился за подмогой, а Цзян Чен поспешил за собакой. Храм Гуань Инь, кто бы мог подумать! Бац! Дверь распахнулась от удара с ноги. Цзы Дянь во всю полыхал фиолетовым пламенем. На готовящегося напасть Су Ше налетела Фея. Умная собака. Он увидел Цзинь Лина, который выпрямился и воскликнул: "Дядя!". - То есть теперь ты зовёшь меня дядей! Негодник, что же раньше убежал?! Взгляд с племянника упал прямиком на сладкую парочку, сидевшую неподалеку. Еле сдерживая рвотные позывы, он отвёл взгляд. Несколько выбежавший монахов были отброшены сильным ударом Цзы Дяня. Только когда они в судорогах волялись на земле, Цзян Чен отбросил зонт. - Глава ордена Цзян, остерегайтесь звука гуциня! - предостережение Лань Сиченя подействовало как успокоительное, но не спокойное время сейчас, ой не спокойное. Не теряя времени Цзян Чен схватил два меча и резким ударос друг о друга заглушил игру Цзинь Гуань Яо. Брови Лань Сиченя слегка дрогнули, а губы сжались в тонкую полоску. Ну конечно, убийственный звук для музыкантов! Немного нахмурившись и проче сжав мечи, Цзян Чен продолжал издавать лязганье, мысленно прося прощения. Навстречу ему вышел Цзинь Гуань Яо, закрывающий уши руками. Он начал беседу. Нельзя отвечать! Нельзя, молчи! - Глава ордена Цзян, что с вами случилось? С тех самых пор, как мы начали, ваш взгляд так и бегает, словно вы боитесь посмотреть в ту сторону. Там что-то есть? Цзян Чен огрызнулся: - Ты же верховный заклинатель. Дерись со мной, если можешь — к чему эта пустая болтовня? Перекинулись ещё парой фраз, Цзян Чен услышал такой испуганный, но такой заботливый голос Сиченя: - Не отвечайте ему! Черт! Ладоги сильнее сжали мечи, а атака стала более яростной. Только не.. Раздался голос Вей Ина, затем снова язвительное замечание Гуань Яо. -Глава Ордена Цзян, я слышал, вы вчера без повода закатили скандал в Пристани Лотоса: бегали с мечом, принадлежащим Старейшине И Лин, и приказывали каждому встречному вынуть его из ножен... Нет нет нет! Молчи! Умолкни! Закрой свой поганый рот! Цзян Чен моментально изменился в лице. Убийственная аура наполнила его до предела, а выражение лица можно считать за смертельный приговор. - Кроме того, я слышал, что никому так и не удалось достать меч, кроме вас лично. Как любопытно. Меч самостоятельно запечатался более тринадцати лет назад, когда только попал ко мне в руки. И никто, кроме самого Старейшины И Лин, не смог бы достать его из ножен… Цзян Чен атаковал одновременно Цзы Дянем и Сань Ду, яростно крича: -Заткнись! Он продолжал.. продолжал давить на больное. Движения Вань Ина стали более резкими, а Цзы Дянь заполыхал белым. Он сдавал позиции. Гуань Яо только этого и дожидался. Вот черт! Цзян Чен тут же собрался с мыслями, отбивая выброшенную в него струну. Отбить струну он отбил, но эта крыса быстро сменила жертву. Струна направилась в сторону Вей Ина! Зрачки Цзян Чена сузились. Направив Цзы Дянь наперекор струне, он услышал восклицание Цзинь Лина: - Дядя, осторожно! Цзинь Гуан Яо быстро сориентировался и, достав меч, нанес удар Цзян Чену. В глазах потемнело. Цзян Чен схватился за грудь; между пальцами закапала кровь, одежда стала темно-фиолетовой. Цзы Дянь, отбив атаку струны, свернулся в кольцо на пальце. Он все еще мог стоять на ногах, и даже силы сражаться вроде как остались! Цзинь Лин поспешил к дяде, но тот грубо отослал его. Не хватало только еще совсем в грязь лицом упасть! Будь проклят Гуанья Яо! И Вей У Сянь! И Лань Ван Цзи! Боже, прокляни их всех! За что, за что все это, твою ж мать!!! Внутренние вопли и проклятия прервал возглас Цзинь Гуань Яо: - Почему ее до сих пор не убили? В храм ворвался Су Ше и с ярость заметил, что подчиненные не справляются, а псина достаточно умна. Цзян Чен внутренне стиснул зубы, заметив, что и псина и тот, кто ее подарил, не обделены хитростью. Вань Ин все же получил достаточно сильное ранение и не смог устоять на ногах: сполз вниз. Сердце колотилось как бешеное. Взгляд скользнул по "милой" парочке. Начались рвотные позывы. Да что б вас... Цзинь Лин попросил подушку. Картина стала более невыносимой. Цзян Чен отвел взгляд. Сейчас в нем бушевало множество эмоций. Он их не понимал. Это злость? Отвращение? Зависть....? Пф! То же блин "зависть"! Чему тут завидовать? Тому, что его л..любят? Ну и что! Подумаешь! Кому нужно, чтобы его любили?! Точно не Цзян Чену! Ведь единственный человек, которому он был хоть как-то нужен - мертв! Ее убили! Ян Ли мертва и все, что у меня осталось - это ее сын, который сбегает и не слушается, прикрываясь своим вторым дядей! Родителям никогда до него не было дела! Отец не любил ни мать, ни его! Это ОЧЕВИДНО! Его взгляд невольно сфокусировался на чем-то. Или на ком-то. На ком? Чье это лицо? Почему это лицо способно... Лань Сичень?! Такое красивое... Стоп! Цзян Чен зажмурился. Это невозможно. Почему он думает о нем.. сейчас?! Что в нем такого?! Это невозможно! Но он такой... Сейчас его лицо затуманено. Он погружен в свои мысли и выглядит таким... загнанным в угол? Ему наверно так нелегко принять правду о Гуань Яо... Пока подчиненные этой крысы что-то там нашли, и показался какой-то угол, Цзинь Лин начал двигать подушку ближе к Цзян Чену. Стояла неловкая тишина, только дождь барабанил по крышам. Цзинь Лин, не желая прибывать в тишине, заговорил: - Дядя, как хорошо, что ты отразил ту атаку струны! Вспомнив, на кого была направлена та струна, лицо Цзян Чена помрачнело. - Лучше закрой свой рот! Все, что получилось у Цзинь Лина - это сделать обстановку еще более неловкой. Никто не проронил ни звука. Снова этот светлый образ перед глазами. Он не хочет сейчас о нем думать. Не может. Он недавно узнал о поступке Вей Ина. Он сейчас наблюдает за их хреновыми отношениями. Он сейчас не может... не может предоставить себе возможность думать о приятном. НЕ МОЖЕТ! Предплечья адски начали чесаться. Он знал, что если дотронется - будет хуже. Он не хотел, что бы они сейчас кровоточили; так нельзя... - Я столько раз просил, настаивал, что нельзя рассказывать. - шепот Вей Ина вывел Цзян Чена из размышлений. - Что нельзя? - эти двое замолкли и уставились на него. Цзян Чен был вне себя, Что значит "нельзя"?! Ему нельзя знать вещи, которые напрямую связаны с ним?! Кем себя этот Вей У Сянь возомнил?! Гаденышь! Сделал доброе дело и молчит в тряпочку, а он тут должен изображать шута! Нельзя говорить! А чего он вообще достоин знать?! ОН ВООБЩЕ ДОСТОИН ЧЕГО-НИБУДЬ?! Почему?! Почему же Вей Ин так отплатил ему? За все, что он и его ордер ему дали, он отплатил вот так? Даже не удостоив того вести о том, чем он заплатил! За жизни его ордена, родителей и сестры он отплатил своей жизнью и даже не сказал ему! А что сделал он? Как всегда отсиживается в сторонке, пока старшего ученика хвалят за заслуги. Что же он такого сделал?! Почему сейчас, когда ненависть переходит все границы, он хочет просить прощения. Прощения за то, что ничего не сделал. А что он мог сделать? Вообще был ли смысл что-то делать? Ведь неважно, что он сделает, какие усилия на это потратит, Вей Ин всегда будет впереди. Он всегда будет лучше. Все это говорили, говорят и будут говорить. Ему никогда не суждено выйти из-за тени Вей Ина. Он - Старейшина И Лин, первопроходец на темном пути, он - великий заклинатель с колоссальными возможностями развивать себя и свой потенциал, а что Цзян Чен? Всегда плелся сзади, не удостаиваясь даже похвалы. Всеми брошенный и обделенный, но разве его обделили? Может он просто ничего не достоин? Даже сейчас он один против всех. Его некому поддержать. Но кое-кто у него все же остался. Цзинь Лин потерял родителей, а Цзян Чен родственников. Ян Ли и Цзы Сюань погибли, оставив их одних. Цзян Чен заботился о Цзинь Лине, как о своем сыне, но... А как заботятся о сыновьях? В своей жизни он видел два отношения отца к сыну: к нему и к Вей У Сяню. К нему относились холодно и отчужденно, иногда вовсе не замечали, постоянные упреки вошли в привычку, а сделать что-то, что заслужило бы похвали или хотя бы одобрительного кивка, было практически нереально. А вот у Вей Ина было все проще: что не сделай, все на высшем качестве и уровне, даже за все проказы с ним обходились очень мягко. Такое ощущение, что он просто золото, а Цзян Чен посредственный человечишка, который даже не достоин знать, чье золотое ядро себе присвоил. Линь Ван Цзы резко встал, Цзинь Лин поднялся, прося о снисхождении. Заткнитесь! Замолчи, Цзинь Лин.... Цзинь Лин, получивший затрещину замер. - Пусть нападает! Боялся я этого второго Ланя! Предательская соленая вода скатывалась по щекам. Теперь это видели все. Теперь это не скрыть. - Почему... почему ты ничего не сказал мне?