Антарес

Ио 1. ЛОКУС КОНТРОЛЯ. «…сосуд, что все больше отяжелялся растекшимся антрацитом, казалось, сделает скол сам в себе, не имея возможности альтернативы. он чувствовал, но эти чувства были периферией ощущений. четких структур и оформлений не находилось; это поглощало без возможности осознания и выплеска в материю. наполненность, что была желаннее всего, становилась мучительной пенетрацией за неимением иных реалий». Закончив печатать последнее предложение в заметках телефона, я непроизвольно вздыхаю, выглянув в окно старенького, шумного автобуса. Время без пятнадцати осень, полдень, а за окном — туманная прохлада, легкий моросящий дождик и широколиственные леса. Я давно знаю эту местность; временами приезжаю сюда, пытаясь убежать от себя и своих, как рой кишащих, мыслей. Всю последнюю неделю не могла с собой совладать, никак не получалось вести полноценную жизнь. Возможно, повлиял первый в жизни переезд и прочие несущественные, но неоднократные перемены. Взяв из кармана пластинку белых таблеток, что были по триста миллиграмм каждая, и выдавив две, запиваю лимонной водой, которая мне так нравится. Впереди сидят две бабушки в широких плетенных шляпах с корзинками в руках и небольшими саженцами, а сбоку — мужчина средних лет, задремавший, вероятно, после работы. До конечной мало кто едет. Кроме совсем маленького села на окраине больше ничего нет, лишь бесчисленные деревья и такой приятный свежий даже летом воздух. С каждым днем погода становилась все холоднее; достав из рюкзака, где было немного еды, аптечка, перочинный ножик и разная мелочь, толстовку, надеваю ее. Проехав уже более двух часов, с предвкушением осознаю скорую остановку. В лицо ударяет отрезвляющий мысли ветер, когда открываются двери транспорта, что приносит нотки влажной земли, запах коры деревьев и их корней, едва уловимое ощущение тепла солнечных лучей. Поблагодарив водителя и выйдя из автобуса, останавливаюсь, вспоминая прошлые ощущения от этого места. Еще немного и направляюсь в глубь таких манящих деревьев. Все то время, что здесь нахожусь, я ощущаю, впитываю, созерцаю, и нет ничего, что покрыло бы ржавчиной меня изнутри. Здесь теряешь счет времени, просто существуешь, словно в пряном эфире. Решив немного отдохнуть на открывшейся мне полянке, перестаю считать пройденные километры. Из-за наплыва вдруг свинцовых облаков кажется, что день близится к своему завршению. Посмотрев на экран телефона понимаю, что пробыла я на природе не менее семи часов. Вздрагиваю от осознания того, что и правда потеряла счет времени, чего прежде не случалось. Но что еще больше заставляет напрячься, так это всего пара оставшихся процентов заряда телефона, ведь именно на нем установлен компас и имеется фонарик, без чего останусь, как без рук, хоть и имею представление о примерном своем местоположении. Собравшись, я поспешила дойти до остановки, надеясь успеть хотя бы на последний автобус. Мне уже приходилось как-то ночевать на лавке из-за того, что не успела на межгородний транспорт, но тогда я была совсем рядом с населенным пунктом и хоть единственным, но круглосуточным неподалеку магазином. Все-таки не желая провести здесь увлекательную ночь — практически бегу в Юго-Западном направлении. — Черт! Нет! — последнее, что слышит экран телефона, перед тем, как потухнуть. По телу пробегает дрожь то ли из-за холода, то ли из-за напряжения, которое чувствую каждой клеткой своего тела. Волны раздумий постепенно оголяли потаенные мысли, небрежно зарытые в подсознании. Уже давно сбившееся дыхание не дает сконцентрироваться, в голове только вязкая тина, что топит трезвость ума все сильнее. Время, должно быть, около девяти вечера. Усталость и голод дают о себе знать монотонной головной болью, словно сжимающий обруч. Решаю пройти еще пару километров и остановиться где-нибудь присесть, перевести дух. Если бы не лунный свет — дальше своей руки увидеть что-то не представлялось бы совсем никакой возможности. Мышцы ломит, внутренности сковывает непрекращающаяся дрожь. Пытаюсь согреться хоть немного больше, обхватив себя руками. Пробивает озноб от сырости и измороси. — Неужели?.. — выдыхаю в воздух риторически, смотря на очертания хижины, что совсем неподалеку. «Если сейчас там кто-то есть… попрошу помощи? А если… мне будут не рады настолько, что придется бежать?», с этими мыслями я шла по направлению к домику. Минуя высокую траву и с небольшими шипами кусты, останавливаюсь на расстоянии двух метров от двери. Заглянув в мутное окно и не увидев признаков жизни, решаюсь постучать. Ответа нет; стучу еще несколько раз. — Простите? — Открываю на удивление незапертую дверь, всматриваясь в полумрак помещения. — Здесь… кто-нибудь есть? Не слышу ничего, кроме собственного прерывистого дыхания. «В следующий раз без фонарика не на телефоне из дома не ногой», зайдя внутрь, максимально аккуратными движениями осматриваюсь вокруг в поисках воды или даже, если повезет, куска хлеба. Но что-то мне подсказывало, что этот домик все-же обитаем, хотя никаких подтверждений этому я не нашла. Даже если это так, нужно максимально быстро найти, чем утолить жажду и уйти отсюда, затаившись где-нибудь хотя бы до рассвета; по светлому времени суток я наверняка смогу найти выход к проезжей части, а там — и к автобусной остановке. Судорожно, но без ненужного шума открываю пару шкафчиков и нахожу только книги, некоторую посуду и какую-то ткань; на полках тоже нет ничего, что могло бы пригодиться, спотыкаюсь об угол тумбочку. Ругнувшись, пытаюсь найти ручки, чтобы открыть ящики. Ощупывая вещи, делаю заключение, говоря себе под нос: — Вот же… один хлам, одна мелочь; какие-то строительные материалы, скотч, мешковина... – Не успеваю закончить свой монолог, как замечаю шорох позади. Замерев на мгновение, казалось, будто меня окатили ледяной водой, сразу после чего по жилам растеклась раскаленная лава, от которой дышать было практически невозможно. — Эй, — низкий, жесткий голос ударил по нервам, как гром, расколовший небо прямо над головой. Дрогнув всем телом, я не могла пересилить себя и обернуться. Мне нужно было бы скорее извиниться за вторжение, сказать, что заблудилась, что искала только воды, и тут же уйти. Но тело совсем не собиралось меня слушаться, и я просто сидела на одном колене, прижав руки к груди, судорожно бегая глазами из стороны в сторону. — Повернись, — этот, казалось бы, спокойный голос, ужасал, — и давай без резких движений. Недолго думая, встаю на трясущихся ногах, готовых вот-вот подкоситься, и максимально аккуратно оборачиваюсь, не отрывая взгляда от пола. Вскоре вижу, как облокотившись на дверной проем стоит мужчина. Первое, что бросается в глаза — это стоящая у его ног, на полу, полуоткрытая сумка с винтовкой и пристегнутыми ножами по бокам. Благодаря луне, чей свет все также просачивался сквозь окна, я смогла разглядеть перед собой мужчину лет тридцати в тактической одежде, состоящей из темных брюк с множеством карманов и полурастегнутой куртки, напоминающей ветровку, под которой была черная футболка. — П…простите… пожалуйста, — пыталась я выдавить из себя извинения и скорее убежать из этого места куда подальше, — я… я не хотела… — запнувшись на последнем слове, я не знала, что сказать дальше, мой генератор мыслей уже давно был поврежден страхом. — И кто это тут у нас? — мужчина, ростом под метр восемьдесят, стал подходить. Его волосы короткие, аспидно-черные, стриженные под машинку, виднелась изломанная линия высокого лба. Я начала пятиться куда-то назад. Когда он подошел на расстояние двух шагов, сказал: — Малышка, — я ощутила его едва уловимую ухмылку, — не заставляй меня ждать. Ужас просачивался в кровь, заставляя ее густеть, невидимые змеи извивались в животе и сдавливали внутренности. Не торопясь подойдя к столику по левую сторону от меня и щелкнув зажигалкой, неизвестный поджег фитиль керосиновой лампы, накрыл ее колбой и сделал пламя поярче; хижину озарил свет, достаточный для того, чтобы заставить глаза зажмуриться. «Совсем как Мицар-Алькор в созвездии…», внезапно проносится мысль, как только замечаю две небольшие родинки на правой стороне его лба. Глаза цвета пустоты и... антрацита; из раздумий меня вывел его прямой взгляд. Заметив боковым зрением небрежно стертые рукой ало-бордовые подтеки на куртке мужчины, слезы наполнили мои глаза от сильного испуга, адреналина и, словно тока, напряжения. «Наверняка… это просто кровь животного», подумала я. Не выдержав больше ни секунды, рывком бросаюсь в бегство. Почти касаюсь двери, где должен быть долгожданный выход, но чувствую, как меня перехватывает чужая рука, притягивая к себе. — Ну, ну, — говорил он совсем близко, — не так быстро. Паника охватывает, и я начинаю вырываться, что есть сил, применяя все свои скудные знания по самообороне. Но его хватка оказывается настоящим капканом, из которого просто не выбраться. — …нет… Нет! Отпустите, — вижу, как из кармана он достает веревку, — я расскажу все, только не надо! — Расскажешь, конечно, расскажешь, — с этими словами он перехватывает меня, удерживая за шею сгибом правой руки, держа при этом запястья левой, через мгновение завязав их за спиной. — Я… просто… — в панике даже пары слов не связать, — мне нужна была вода. Ничего плохого… я не собиралась делать, ничего такого, правда, — мужчина, усадив меня на кровать, приволок из-за шкафа стул, сев верхом прямо напротив всего в полуметре. Неизвестный сосредоточенно смотрел прямо в глаза, в то время как я взгляд пыталась удерживать на чем угодно, но только не на нем. Стояла гробовая тишина пару минут, и только, казалось, мое слишком громкое сердцебиение отражалось эхом от стен, нарушая такое хрупкое затишье. Но вскоре, подперев щеку закрытой ладонью в явно оценивающем жесте, мужчина на выдохе произнес: — И что же мне с тобой делать… — задал он риторический вопрос, не отрывая от меня взгляда. «Ч…что?! В каком смысле, что делать? Понять, простить и отпустить!», я заерзала, еще усерднее пытаясь снять веревку на запястьях, которая, к слову, была завязана нетуго, но так, чтобы нельзя выло выбраться, не вывихнув руки. «Он хочет денег, выкуп? Так ведь у меня только три сотни в рюкзаке с копейками, из ценного совсем ничего. А что если… если хочет сделать что-то именно со мной?..» — Имя, возраст, — спокойно, но серьезно начал мужчина. — … Кайя, — растерявшись, произнесла я куда-то под нос, все не поднимая головы, — двадцать один. — Хорошо, — его взгляд стал расслабленнее, — учеба, работа? «Почему он это спрашивает? Зачем ему эта информация? Совсем… его не понимаю…». Поднимаю на мужчину взгляд, держа зрительный всего несколько секунд; этого хватает, чтобы выразить свое нежелание раскрывать о себе информацию, пребывая в немом протесте. — Так… Задам пока другой вопрос: не видела меня где-то раньше? — его интонация вновь походила на риторическую, словно это был и не вопрос вовсе. Задумавшись и вопросительно посмотрев на мужчину, легким взглядом который все также изучающе наблюдал, пытаюсь вспомнить его лицо в своей голове. Нахмурив брови, воспроизвожу в памяти разные лица, портреты, которые могла видеть, по крайней мере, за последнее время; фотографии в интернете, соцсетях, на улице, листовках, книгах. Ничего. Я никогда не видела этого мужчину. Даже если и предположить, что видела, то не могу ведь каждого встречного держать в своей памяти. Качаю головой и говорю: — Нет, я не… Мой взгляд падает на слегка приблизившегося, локтями облокотившегося на спинку стула, мужчину, ухмылка которого вспышкой озаряется в памяти. «Дорогие жители области и близ лежащих регионов, просим вас сохранять осторожность на улице, в особенности в темное время суток. После одиннадцати вечера настоятельно рекомендуется не выходить из дома без веской на то причины или по одиночке. На экране вы видите особо опасного преступника, забравшего уже более десятка жизней. Среди его жертв как крупные бизнесмены, так и простые граждане…», — с экрана на меня смотрел довольно молодой мужчина с ухмылкой в рамке из бегущей строки: РОЗЫСК, - «…если вы видели этого человека или у вас есть какая-либо информация о его местоположении — немедленно позвоните по телефону, который Вы видите внизу экрана…» «Да не может этого быть, нет, это было года полтора назад, совсем далеко от моего города. Я могла ошибиться…». Мужчина видит мое замешательство и вновь нарастающую панику. Пытаюсь сдерживать дрожь, восстановить уже давно сбитое дыхание. — Вижу, что-то вспомнила? — он все так же улыбчиво отвечал. «Я в дерьме». Ио 2. РЕАЛЬНОСТИ АПОРИЯ. — Вернемся к предыдущему вопросу. Теперь я понимала, зачем он задает эти, казалось бы, совсем не к месту, вопросы. Прямо сейчас мужчина просчитывает варианты, как свести мою жизнь к выгоде и возможные потери и проблемы к минимуму. — Только закончила универ, работу… еще не нашла, — я понимала, к чему он клонит: как быстро меня хватятся, если вдруг пропаду, то каковы риски и вероятность того, что, если отпустит, я буду молчать. — В каких отношениях с семьей? — его невозмутимый голос выбивал меня колеи. — … — мне совсем не хотелось говорить своей о близких или о тех, кого считаю таковыми, — иногда созваниваемся… чуть реже видимся, — никогда мне не давалась речь с такой сложностью; даже на защите гребаного диплома. — Хорошая девочка, — я съежилась, все ожидая чего-то ужасного с его стороны, — думаю, ты поняла в общих чертах, в какой ситуации находишься. И ты не первая, кто за все время, пока я здесь, заходил в гости. Пара человек уже пыталась застать меня врасплох, но… плохо у них это получилось, — мужчина слегка усмехнулся, — единственная между вами разница в том, что ты не бросилась на меня, как только заметила, а всего-навсего сжалась в комочек и даже не пыталась ничего предпринять. А тех ребят пришлось, конечно, наказать. — В моей голове в мгновение возникли образы неизвестных мне людей, истекающих кровью, лежащих на полу с перерезанным горлом, сломанными костями, с открытыми пугающе-мутными глазами. — Сейчас думаю, что делать с тобой. Воздуха стало катастрофически не хватать, несмотря на довольно прохладную температуру в помещении; резкая тошнота и головокружение застают врасплох. «Нгх… я так долго не продержусь…». — …воздух, — пыталась говорить, как можно спокойнее, хоть и получалось совсем неубедительно, — мне нужно… на воздух… пожалуйста. Я совсем не была уверена в том, что он меня послушает, однако, не успев опомниться, чувствую, как меня берут под локоть и ведут к выходу. Синусоидной походкой местного бомжа подхожу к двери; в глазах резко темнеет, как только поднимаюсь на ноги, голова начинает ходить кругом. В прямом смысле слова перед глазами — увлекательнейшее слайд-шоу, которое нельзя поставить на паузу. Как только дверь открывается — меня резко отрезвляет ледяной поток ветра, от которого, свернувшись в три погибели, откашливаюсь густой слюной и желчью; «Ох, черт… как будто продулись ветром собственные мозги». Устало отдышавшись, поворачиваю голову в полоборота и едва слышу: — Принесу воды, — шаги стали отдаляться. «Да ладно… неужели оставил одну?». Наверняка, по моей физиономии было явно видно, что сейчас не то что сбежать, просто стоять на ногах, ни на что не оперевшись, могу только с Божьей помощью. — Это может быть твоим единственным шансом на побег, не думаешь? — Смеешься? Я еле держусь на ногах. — Стоит попытаться. — Меня поймают по щелчку пальца! О чем ты говоришь? Затем и шкуру сдерут за такое. — Шкуру могут содрать в любой момент. Откуда ты знаешь, что у этого… зверя на уме? — Но… он ничего мне не сделал, да и разговаривает очень спокойно, хотя… я понимаю, о чем ты… — Другого такого момента может не представиться, Кайя. Поэтому, пожалуйста, нужно попытаться, иначе в ближайших новостях можешь оказаться главным трупом. Если, конечно, тебя вообще когда-нибудь найдут. Разрываясь на части внутренним диалогом, все же настраиваюсь на самую быструю в своей жизни пробежку. Он придет совсем скоро. Даже не представляя, как бежать, балансируя с завязанными за спиной руками, по еле заметным очертаниям леса рельефной местности; отовсюду тягучий запах сырости, трухлявых деревьев и местами прелой листвы; вдыхаю медленно полные легкие, перед тем, как сорваться с места. В первые секунды будто заново учусь управлять своим телом, но вскоре привыкаю и бегу в неизвестном для себя направлении. Сердце сходит с ума, оно колотится о ребра, как может ломиться в дверь напуганный пожаром человек. Кончики пальцев стремительно леденели, несмотря на кажущийся жар во всем теле, в висках оглушительно пульсировала кровь. Вскоре, задыхаясь от адреналина, приостанавливаюсь и вслушиваюсь в каждый возможный шорох. «Никого? Хоть я и рискнула бежать, но совсем не ожидала скрыться от такого человека». Немного сбавив темп, стараюсь не подпускать к себе мысли, которые так и норовят паникой проникнуть голову и тело, нарушить надломанное, но еще не распавшееся наверняка внутреннее равновесие. Я знала, что поблизости должна была быть река, по которой я точно смогу выйти на какую-нибудь знакомую местность. Побродив еще какое-то время, я не слышала никаких звуков, предвещающих преследование. Это не могло не радовать, однако… ни на секунду меня не покидало ощущения пойманной в клетку птицы. Словно… на тебя смотрят, за тобой наблюдают, дают ощущение свободы и лишь видимость выбора. «Да! Вот оно!», впереди, казалось, совсем близко, слышалось едва уловимое журчание воды, и я, минуя ветки, деревья и скользкие возвышенности, бежала быстрее к воде, как к долгожданному спасению. Замедлив вскоре шаг, выхожу из бесконечных массивов деревьев и вижу, что нахожусь на обрыве высотой с двухэтажное здание, внизу которого располагалась та самая река. — Вот же ж… — сказала, процедив воздух сквозь сжатые зубы. — Красивый здесь вид открывается, правда? — голос за спиной заставляет меня вздрогнуть и судорожно отпрыгнуть назад, как можно дальше. «Нет, нет, нет!», к глазам подступают слезы, сдерживать их практически невозможно. — Вижу, прогулялась немного, — мужчина стал подходить медленно, скрестив руки на груди, все ближе, — не думал, что у тебя оставались на это силы. — Н… не подходите, — отступаю все ближе к краю. — Признаться честно, — игнорируя мои слова, мужчина продолжал идти с легкой на лице ухмылкой, хотя в глазах его читалась явная угроза, — ты меня удивила. Зажмуриваюсь, услышав звук падающего вниз куска земли и пыли с самого края обрыва, куда только что наступаю. «Что… мне делать?», мечась глазами, ищу пути отступления, которых не было совсем, пульс отбивал чечетку в висках; наблюдая за тем, как мужчина подходил непозволительно близко, в голове начал происходить апокалипсис, как после ядерного взрыва. — Пока не поздно, нужно прыгать. — Твою мать, серьезно? У меня не получится. Я не смогу. — У тебя нет выбора. Закусываю до боли губу. «Тц… здоровья погибшим», с этими мыслями подхожу на самый краешек выступа, встаю на носочки, рывком отталкиваюсь. Ни с чем несравнимое свободное падение. За мгновение до столкновения с гладью, набираю полные легкие воздуха. Начинаю вскоре ощущать всепоглощающую и неконтролируемую панику, когда приложенных сил не хватает, чтобы выплыть на поверхность. Сердце, готовое вырваться наружу, мешает управлять своим телом, меня лихорадит, я путаюсь руками в водорослях и тине, что и так были связаны у меня за спиной, осложняя и без того патовую ситуацию. Самое страшное, когда ты понимаешь, что вот-вот можешь захлебнуться, в любой момент. Невыносимо. Легкие готовы взорваться под давлением воды. И чем больше пытаюсь высвободить руки, тем сильнее притягивает ко дну, которого даже в мыслях не было видно. Чувствую, как готова прямо сейчас сдаться и выдохнуть такие ценные жемчужны воздуха, остававшиеся до сих пор внутри. «Ч…что?..», от прикосновения чего-то металлического и острого к своей спине, непроизвольно приоткрываю глаза, о чем сразу же жалею, испытав букет на слизистых из кинжального жжения и рези песчинок. Не сдержав немой крик, я зажмуриваюсь, выдохнув последний запас легких. Мои запястья держали чужие руки; веревка была разрезана. Ощутив спиной тепло чужого тела, мои глаза невидимо заслезились от необъяснимой вновь появившейся надежды на то, что я еще могу пожить чуть дольше, не утонув в этом мутном водоеме. Если не умру, значит, все еще будет шанс увидеться с родителями и своими близкими, попробовать свой любимый клубнично-грушевый чай с карамелью и еще не раз увидеть Большую Медведицу. В какой-то момент начинаю судорожно откашливать остатки воды и, обхватывая ногами его торс, цепляться за шею мужчины. Его тепло не дает снова погрузиться в полый мрак. Моя голова оказывается, наконец, выше уровня воды. Я так боюсь снова потерять доступ к кислороду, что с каждым перехватом руками его шеи, пытаюсь все крепче держать, судорожно вдыхая и выдыхая ласковый воздух. Мужчина придерживает за спину мое дрожащее тело. Выйдя из воды, идет на песок и, крепкой держа хваткой, встает на колено, кладет меня вниз. С трудом расцепив пальцы рук, ощущаю колкую песчаную поверхность. Все еще не приведя дыхание в норму, обессиленным взглядом пересекаюсь с его глазами. Пронизывающе на меня посмотрев, мужчина засмеялся. — Скажу вот что, — он сидел, облокотившись на прямые руки, и смотрел куда-то на дальний берег, — я могу сделать с тобой, что угодно с помощью одной только грубой силы, — взглянул на меня, улыбаясь самыми уголками губ, хоть его голос и был грубым, — могу проигнорировать все твои пожелания. Спустя мгновение добавил: — Кажется, до тебя не дойдет, пока тебе не причинят боль. Может быть, мне начать со сломанной правой руки? Мои глаза расширились от неконтролируемого панического страха, я машинально стала отодвигаться куда-то назад. И все, что я тогда могла — это до последнего унимать слезы. Мужчина прекрасно все видел, хоть и показывать ему свою слабость хотелось меньше всего на свете. В какой-то момент он начал тянуться ко мне рукой. — …н…нет, нет, не надо… больше не… не убегу, — я поддалась эмоциям, снова; сдерживать себя, изображать спокойствие я больше не могла, — умоляю, прости…те, — мой голос дрожал и срывался. Притянув к себе колени, я закрывала лицо руками, дрожа всем телом. Отрывисто выдыхая и всхлипывая на всякий вдох, зажмуриваюсь. Внутренности пронизывало иглами каждый раз от его взгляда и порывов ветра. Чувствую, как мужчина стал приближаться. Я впустую тратила воздух, силясь что-то сказать. Готовясь к удару или захвату, замираю и вдруг чувствую прикосновение его ладони. — У тебя гнездо из водорослей на голове, — его голос приобрел мягкие нотки. Ио 3. ЦЕЛИВШИЙСЯ В ЗВЕЗДУ АНТАРЕС. Встав не без сверхчеловеческих усилий, мы поднялись к тому самому обрыву, где оставалась лежать на земле верхняя одежда мужчины, перед тем, как тот прыгнул в воду вслед за мной. Подняв брошенные вещи, мужчина взял их в руку, а свободной — придерживал меня за дальний локоть. Дальше мы направились по направлению к хижине. «Детка, я видела, как ты кричала посреди леса, призывая ужасающих существ. Могу я получить твой номер?» Задерживая свой расфокусированный взгляд на каждом из деревьев, что попадали в поле моего зрения, и ни на одном из них, я вдруг начала вспоминать, как ехала сюда на автобусе, листая ленту в соцсетях. «А про то, что шутки должны быть неожиданными, как лосось, затаившийся в кустах голубики, я точно запомню на всю оставшуюся, надеюсь, еще долгую жизнь». Выдохнув в незаметной полуулыбке, замечаю, как мы стали подходить к домику. Открыв дверь, мужчина зашел внутрь, я за ним. Остановившись в проходе, наблюдаю за широкими шагами мужчины и каждым его действием. Положив свою одежду, он начал доставать что-то из шкафа. Освещения лампы хватило, чтобы увидеть на его крепкой рельефной спине разной глубины шрамы и рубцы. И почему-то в тот момент я не могла сместить взгляд сторону. — Значит, так, — в руке у него было металлическое с небольшой вмятиной ведро, а в другой — полотенце, — после всех приключений нам обоим нужно смыть с себя весь микромир. Не роняя ни слова, иду за мужчиной на улицу, следуя указаниям. Зайдя куда-то за угол, в совсем маленький сарай, он приносит чистую воду в пятилитровой баклажке и наливает ее в поставленное на землю ведро. — Даю десять минут, чтобы привести себя в порядок, — налив чуть меньше половины, на полтона тише добавляет, — найду, во что тебе можно будет переодеться, повешу на ручку входной двери. Мужчина скрылся за углом и вошел внутрь хижины. Еще пару минут точно я не могла выйти из ступора. Я чувствовала весь букет запахов от себя — от тины до склизкого запаха чешуи. Скорее хотелось избавиться от всего этого, поэтому, немного помедлив, преодолевая стыд, неловкость, замешательство, подавляю холодную дрожь до стука зубов. Громко делаю вдох, выдох, вдох, снимаю то, что когда-то было одеждой, а теперь казалось хуже половой тряпки и, оставшись стоять в наготе, зачерпываю в ладошки холодную воду и пытаюсь смыть с себя всю грязь. Табун мурашек проносится по спине и ногам, как только выливаю на себя струйку кристально чистой, зажмуриваюсь. «Ыгх-х!..», стискиваю зубы от холодного дуновения ветра и вспоминаю, что 10 минут уже могли пройти. Пора заканчивать и идти проверять дверную ручку в надежде увидеть там то, что можно надеть на первое время. Оставляю грязную одежду на ведре и крадусь на носочках. «Он правда что-то оставил!», я предполагала увидеть здесь целое ничего или же какой-нибудь большой мешок. Но радоваться начала, как оказалось, рановато. Кое-чего явно не хватало. Подхожу ближе к двери, приоткрывая ее, заглядываю внутрь буквально одними глазами. — А, это… кхм, извините, — не знала я, как лучше задать вопрос. На мне сейчас была только лишь темного цвета широкая футболка, которая еле спасала мою задницу от дуновения ветра, скрывая ее от лишних глаз. Как только в проходе появляется мужчина, отступаю куда-то назад, неловко растягивая край футболки. Мне хотелось прикрыть всю себя до пяток и провалиться сквозь землю, продавив почву количеством своего стыда, от которого пыталась не сгореть. Мужчина же стоял в черной кофте, похожей на лонгслив, с закатанными до локтя рукавами и в спортивных темно-синих штанах. Видимо, он уже умылся с помощью небольшой емкости с водой и раковины. Внезапно чувствую сухость в глазах и небольшую боль, легонько тру их, но чувствую, как начинают слезиться. — Заходи, не хватало, чтобы тебя продуло. — Н…нет, — я покачала головой, все так же тянув футболку, — низ… нужен. — Ха-ха, прости, — мужчина на поднес руку к лицу, пытаясь прикрыть свои эмоции, — твоя реакция довольно занятная. — Улыбнувшись, через мгновение добавил, — у меня нет другой одежды, которую мог бы тебе дать. Не смущайся так. Когда пересиливала себя, переступая порог, кажется, можно было услышать скрип моих титанических усилий. К удивлению, прямо напротив входа горели в камине дрова, прямо по середине лежал небольшой земельного цвета ковер, в углу — кровать и тумбочка, в которой я пыталась бесцеремонно рыться; недалеко — раковина и небольшой столик, на котором стояла газовая плита, а рядом висел шкафчик. Прямо у стены, напротив кровати, были полки с книгами и пара полузабитых досками окон. И снова жжение в районе глаз; пытаюсь проморгаться, но без толку; ощущения, словно засыпали песка. «Неужели из-за того, что я открыла глаза под водой? Черт… нехорошо». — Ты должна уяснить одну вещь. Чтобы твое пребывание здесь было максимально спокойным, ты должна четко и беспрекословно меня слушать; иначе мне придется принимать меры, — облокотившись на одну из полок, мужчина держал мой рюкзак, о котором я уже успела забыть, — уверен, ты не хочешь неприятностей. «Екарный бабай». — Я… я поняла, — пытаясь ровно дышать, стоя практически у входной двери. — Умница, — сказал он негромко, — пока ты там проветривалась, а я уходил за водой, то решил проверить заодно и твой рюкзак. Хоть и он был почти пустой, я нашел все же пару интересных вещичек. В очередной раз потерев глаза, я продолжила неотрывно смотреть за его действиями. — Это я конфискую, — мужчина держал в руке мой перочинный ножик и телефон, после чего отложил и взял помятую пластинку, в которой оставалось 8 невыпитых таблеток. — … это… литий. — Знаю. Посмотрев в его сторону, я думала, что ответить. — Они нужны мне, — хотя сердце и колотилось, отдаваясь эхом в ушах, голос на этот раз меня не подводил, — пожалуйста… — Это я тоже знаю. А вот отдавать их тебе пока не собираюсь, — тут я хотела было возразить, — не хотелось, чтобы ты наделала глупостей в первый же день нашего знакомства. Помедлив, он продолжил: — Не переживай, в моем распоряжении есть ресурсы и базовые знания. Только сейчас замечаю, что мужчина взял из шкафчика небольшой кусок хлеба, нарезал на тарелку помидор и стал открывать рыбную консерву. Он поставил стул рядом с кроватью и подал приготовленную еду со стаканом воды. — Поешь, — сказал он, садясь на противоположный край кровати, — не волнуйся так сильно, подойди. Неловким движением приблизившись и сев на самый краешек, я пододвинула к себе стул, на котором стояли настолько, казалось, вкусные продукты, что сразу потекли слюнки; но приступать к еде я не спешила. Повернув немного голову в сторону мужчины, который сидел, прислонившись к спинке кровати, бросила на него быстрый взгляд. — Отравлять тебя — последнее, чего бы я хотел, ешь спокойно, — скрестил руки на груди, — приятного аппетита. — С… спасибо, — я взяла вилку со стула, зачерпнув ей такую аппетитную рыбку. Съев все до последнего кусочка, я сидела, запивая стаканом прохладной воды. Начинаю чувствовать небольшую отечность век. Прикрыв на некоторое время глаза, замечаю, как в голову ударяет усталость с двойной силой, и зевнув, ощущаю, как все труднее контролировать свое тело. — Как ты могла заметить, место, где можно отдохнуть, здесь одно, — мужчина хлопнул два раза рукой по кровати, на которой мы оба сидели по разные стороны. — Мх… нет, — старалась изо всех сил держать свой разум трезвым, — я могу… на стуле, все в порядке, — уж находиться под одним одеялом с убийцей никак не представлялось мне возможным адекватным вариантом. — Уверена? — На его лице красовалась улыбка, — ты и ночи не протянешь. — Но я могу… — мужчина осек меня на полуслове, будто заранее зная, что собиралась сказать. — Пол промерзший до основания. Надеюсь, ты понимаешь последствия. Я отодвинулась максимально, когда мужчина подошел, чтобы забрать тарелку с консервной банкой. Сполоснув под раковиной посуду, он вытер руки полотенцем. Вернувшись на кровать, мужчина замечает мою настороженность, проблеск страха и несогласие. — Эй, все нормально, я тебя не трону, — его голос был спокойным, хоть и с еле уловимыми незнакомыми мне нотками, — не бойся. Надрывалась раздумьями я не долго. «Плевать, рискнем. Я не смогу постоять за себя и пойти против него в любом случае», робкими движениями оказываюсь спиной у стены. Понимаю, что мужчина будет спать у края, ведь, чтобы попытаться сбежать мне понадобиться перелезть через него. С места я пока сдвигаться не собиралась, и мужчина наклонился к стоящей рядом тумбе, чтобы затушить лампу. «Темно, как у негра в ж… желудке», от накатившей тревоги рефлекторно сжимаю простынь, попавшуюся под руку. Только некоторое время спустя, я стала размышлять о том, чтобы лечь. Разрываясь от смятения, беспокойства и желанием спать, медленно пробираюсь к подушке, которая была достаточной большой, чтобы без дискомфорта на ней могли поместиться двое; кровать же, в свою очередь, так не считала. Мне с трудом приходилось ползти, чтобы не касаться мужчины. С горем пополам, но добравшись до заветного места, я максимально вжалась спиной в стену и долго смотрела в темноту, где находился он. Мужчина лежал на спине, а я, притянув к себе одно колено, едва коснулась его бока, намеренно обозначив свою территорию, за которую заступать было запрещено. — И, да, чтобы ты знала, — он повернул голову в мою сторону, — сплю я предельно чутко. Намек не делать глупостей понят, произношу робкое «угу». Но проходит еще время, и не могу никак сомкнуть глаз, несмотря на вселенскую усталость. Вдруг ловлю себя на мысли, что мне не дает покоя один вопрос. Я не знала, спит ли мужчина или нет. «Не ответит, значит, спит. Даже если не спит вовсе». — … а как… — я немного запнулась, спросив самым тихим шепотом — как Вас зовут?.. Почему-то в конце осекаюсь, будто произнеся то, чего не стоило бы. Проходит десять секунд, пятнадцать. Не услышав ничего в ответ, решаю перевернуться на другой бок, лицом к стенке, но не успеваю, замирая. — Исаак. Сердце пропускает несколько сильнейших ударов, но тут же успокаивается. Оставалось только выровнять дыхание.  «"Тот, который будет смеяться". Библейское...». Увлекшись собственными мыслями, не замечаю, как проваливаюсь в сон. «А в доме у нее всегда витал тонкий аромат наливных медовых яблок летом и настоявшегося чая с мелиссой зимой…» Высокое солнце просачивается через забитые окна. Жмурясь еще неоткрытыми глазами, потягиваюсь в постели, на мгновение забыв, где нахожусь. От этого осознания быстро, но с неимоверным трудом, пытаюсь открыть веки, чувствуя насколько мои глаза буквально ссохлись, превратившись в пустыню Сахару, а ресницы склеились. Стараюсь осмотреться. «Кажется, проспала я минимум полдня», с этими мыслями замечаю на рядом стоящем стуле, у самой кровати, полную бутылку лимонной воды, неоткрытую отрезанную пластинку двух таких знакомых на вид таблеток, капли и записку. На немного помятом небольшом листке бумаги я увидела: «Ты хорошо вела себя, Кайя, на стуле небольшой бонус. Скоро вернусь». Написано довольно аккуратным почерком, похожим на печатный курсив. Глянув на неизвестный пузырек, беру в руки скомканную в коробочке инструкцию, ищу информацию. «Так, при покраснении глаз, слезотечении, жжении, слизисто-гнойных или гнойных выделений», бегала я глазами по строкам, пока не остановилась на предложении выделенным шрифтом: «Капли глазные при конъюнктивите».