Ты всё ещё хочешь?

Леви резко повернул руль, и они остановились на обочине. — Говори, — произнёс он привычным тоном с безразличием. Она озадаченно посмотрела на парня: — Что говорить? — Отчего ты бесишься? — Не бешусь я. Всё ровно, — ответила, огрызнувшись. — Ровно? Аккерман, я вижу тебя насквозь. Что происходит в твоей красивой голове? Она открыла дверь машины и вышла в воздух, пропитанный хвоей. Раздался ещё один хлопок двери. Леви подошёл к ней сзади, обнимая. — Микаса, прошу, объясни мне, куда делось твоё хорошее утреннее настроение? — Ты же видишь меня насквозь, мистер совершенство. Так скажи, что со мной? — она сбросила с себя его руки и сделала шаг вперёд. — Что тебя уже не устраивает во мне? — Тц… Интересно. Совершенство… Ты хочешь оскорбить или похвалить меня? — он опять подошёл вплотную. — Меня всё в тебе устраивает, Микаса. А тебя во мне, видимо, нет… — Мне сложно, — произнесла она тихо. — Сложно из-за меня? — Да, сложно из-за тебя, Леви. — И какие же трудности я тебе создаю? — парень поднял одну бровь, оценивая её слова. Она резко повернулась к нему и посмотрела с яростью. — Трудности? Да какие трудности! — тон повысился. — Меня раздражают твои белые кеды. И клубы фанаток твоих тоже раздражают. И идеальность твоя бесит. Он с недоумением слушал её. — Поиграться со мной хочешь? А потом? Ты думаешь, что так просто можно влюблять в себя, как ту же Петру, а после вышвыривать из жизни, как подержанную ненужную куклу. К чему эта поездка к родителям? — она смотрела на него, ожидая ответа. Но его не последовало. — Не хочу быть твоей куклой! Не хочу злиться, видя тебя с кем-то другим! Не хочу, чтобы ты обнимал кого-то, кроме меня! Бесишь! — Выговорилась? Его лицо не тронула даже морщинка озадаченности. А взгляд продолжал блуждать по её лицу, изучая весь спектр выданных ею эмоций. Она почувствовала себя микробом под пристальной оптикой микроскопа. Как же это надменно и снисходительно с его стороны. И унизительно. Хочется провалиться сквозь землю. Как можно дальше от этих серо-голубых глаз. — Да, выговорилась. Предательски проступили слёзы. Видимо, скоро начало очередного цикла. Как говорит Криста: «Новая глава менструальной тоски». — Ты меня пугаешь, Микаса, — он, не моргая, смотрел на неё. — Твой клубничный запах, твои губы, твой серьёзный взгляд. Я просыпаюсь с твоим голосом в ушах и засыпаю, глядя на твоё фото в телефоне, будто мне снова восемь… — Давай ещё скажи, что шептал своим подружкам. Типа «твоя кожа пахнет мёдом и соблазном», — она опять закипала. — Примитивно и безвкусно. Я никому никогда ничего подобного не говорил, — Леви отошёл от неё. — И домой никого никогда не звал. — Какая честь! Только меня домой позвал, — Микаса стыдливо сжалась. Но раз затеяла этот разговор, нужно расставить все точки над «и». — И что ты хочешь от меня? Я далеко не святой и никогда этого не скрывал. Да, и ты не была одинока все эти годы, Ми-ка-са. Девушка потупила взгляд. Да, Эрен. Человек, о существовании которого она почти забыла за прошедшие пару месяцев. Как удивительно время стирает то, что, казалось, было единственным важным в жизни. — Понравился тебе твой первый раз? Всё было красиво и романтично? — произнёс он язвительно. — Я ведь могу узнать всё в деталях: с кем ты спала, во что ты была одета… Люди из Центра Аккерманов способны много информации нарыть… — Не смей! — она злобно посмотрела на него. — Не сметь что? Тебе можно наводить на меня справки, а мне нельзя? Это как-то нечестно, Микаса. — Это не твоё дело. — А что тогда моё дело? — он вновь подошёл к ней вплотную. — Значит, трахаться тебе было можно и любить кого-то, а отчитываться перед тобой обязан я? — на взводе прошипел ей на ухо, придавливая к машине. — Сколько у тебя тут побывало членов? — он упёрся коленом ей в промежность. — Придурок! Отойди от меня! — она замахнулась на Леви, но тот перехватил ладонь у своей щеки, а затем и вторую. — Дура ты, Аккерман, — он удерживал вырывающуюся девушку. — Но ты моя дура, — в захвате он сжал её запястья одной рукой и впился поцелуем в губы. Она рычала, пытаясь отстраниться, но Леви всё также жадно продолжал её целовать. Его свободная рука скользнула ей на грудь, сминая мягкую округлость. Он врывался в её рот, грязно облизывая зубы и язык. Микаса летела в вихре своих инстинктов, которые кричали о необходимости избавиться или спрятаться от него, но сталкивалась с мощными порывами желания его губ и прикосновений. Внутри всё сводило от животной потребности в нём. От его запаха, от мокрых следов его языка на своём лице, от властных, но нежных пальцев, терзающих её сосок. Ради этого она затеяла эту ссору? Разве это то, что она хотела донести ему? Преодолев себя, она прокусила губу Леви и сразу почувствовала солоноватый вкус крови. Со всей силы оттолкнув его, она согнулась пополам, уперевшись руками в колени. Он отпрянул, выравнивая дыхание, и посмотрел на неё. Раскаяние разлилось на приподнятых бровях и тонкой полоске поджатых губ. Опустив ладонь себе на шею, он сгреб вверх короткие пряди чёрных волос и поднял лицо к небу: — Проклятие… Он встал рядом с Микасой и прислонился к машине. — Я никого не хочу кроме тебя. И мне никто не нужен кроме тебя, — говорил уже спокойно. Он прикоснулся к пострадавшей губе и, рассматривая кровь на своих пальцах, продолжил, — за вопрос про члены прости. Если хочешь, я отвезу тебя домой или в университет. — Я постоянно думаю о тебе, — тихо произнесла, разгибаясь. — К тебе тянет, как магнитом. Я очень боюсь зависимости, но, кажется, я уже зависима, — она повернулась к нему, смотря прямо в глаза. Тонкая, манящая, ранимая. Настолько желанная, что он потерял себя. Такую нежность и заботу ты хотел ей подарить, идиот? — Микаса, я болен тобой, — произнёс почти шёпотом. — Как же бесят эти отвратительные фразочки, — фыркнула она, улыбнувшись. Он смотрел на её губы, не веря, что минуту назад был готов буквально съесть их за те глупости, что она говорила. Заткнуть языком её рот, лишь бы из него не вылетали слова, противоречащие его чувствам к ней. Слова… Раз ей нужны слова… — Я люблю тебя, Микаса. «И готов кричать об этом всем и вся, если тебе так захочется». — Это твоя тактика обольщения? Леви хотел что-то возразить, но в этот раз она проявила инициативу. Приблизилась и кончиком языка слизала проступивший след крови из прокусанной губы парня. — Больно? — посмотрела виновато. — Больно, когда тебе плохо. Она положила тёплые ладони на щёки Леви и начала аккуратно и нежно целовать его. — Теперь лучше? Он кивнул. Чёрт возьми, это всё правда? Это не сон или грёзы после просмотра дорамы? Он сказал, что любит? ОН СКАЗАЛ, ЧТО ЛЮБИТ! Он любит. Точно любит. Она это видит. Что она сейчас устроила? Чокнутая… — Леви… — Мм? — Я люблю тебя, Леви. — Уверена? — Да. И почему-то очень сильно люблю… — Почему-то? — Почему-то. Вот и первые признания. Объятия становились крепче. Микаса прижималась к нему сильнее. Леви быстро задал темп, приминая и покусывая в поцелуе. — Я не смогу остановиться, — он отстранился от её губ, уткнувшись носом в щёку девушки. — И не надо, — она взяла его ладонь и направила под подол своего платья. Леви удивлённо открыл глаза, но рука машинально надавливала на промокшую ткань между её ног. Её взгляд стал затуманенным и рассеянным, но она старалась смотреть ему в глаза, показывая решительность. Участившееся дыхание и дрожь от прикосновений остановить было невозможно. — Микаса… — он убрал свою ладонь. В ответ она снова направила его руку под платье, но отодвинув тонкую полоску трусиков. Она вздрогнула, когда его пальцы медленно вошли в неё. Леви смотрел Микасе в лицо, не переставая совершать движения в неё. Она тяжело задышала с чуть приоткрытым ртом и подталкивала его кисть для более глубокого проникновения. Леви смахнул с её лица волосы, ладонью проводя по щеке, затем по губам и подбородку. Он рассматривал её, трогал и гладил одной рукой, в то время как другая развязно скользила по горячей влаге между её ног. Микаса провела по тесно натянутой ткани его брюк, властно сминая ладонью, тёмным серебром заглядывая ему в глаза. Зрачки парня превратились в две маленькие точки и почти исчезли, как через секунду расширились и своей чернотой поглотили радужки. — Что ты делаешь? — хриплый голос задрожал. — А на что это похоже? — она расстегнула пуговицу и, проникнув за резинку трусов, сомкнула пальцы вокруг него. В голове шумело только желание обладать им. Иметь возможность трогать и ласкать, когда ей захочется. Трогать… Она правда сейчас держит его вот так? Горячий, гладкий, оставляющий влажный след на её пальцах… Член Леви… Она достала его, приспустив трусы парня, и, обильно смочив свою ладонь слюной, начала медленно водить ею по головке, двигаясь дальше по всей длине. Леви закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его пальцы продолжали хозяйничать, медленно подготавливая к себе. — Я думал, что наш первый раз будет на моей большой кровати, и ты будешь в моей рубашке, — прошептал он. — Ты уверена? — Меньше думай, — дрожащей рукой она направила член себе между ног. «Святая Сина, прости меня, я сошла с ума!» Он прикоснулся к её влажному теплу, аккуратно раздвигая её собой. — Прошу, Леви… Тот посмотрел на проезжающую мимо машину и резко прижал Микасу спиной к Audi. Потянул за резинку её трусиков, спуская к коленям. Она потрясла ногами, переступая через своё нижнее бельё. Леви прижался сильнее, приподнимая её на руках, и толкнулся. Микаса застонала, чувствуя резкое, распирающее давление. Кончики их носов соприкасались. Он смотрел в полуприкрытые глаза девушки. Его девушки. — Ты такая узкая, я же порву тебя, — зашипел, застыв в ней, — всё хорошо? — нерешительно спросил. — Кажется, я люблю тебя, Аккерман, — она смотрела прямо в глаза, насаживаясь на Леви. — Минуту назад было без «кажется», — он поднял её выше, вдавливая в машину. Член выскользнул, вызвав недовольство на её лице. — Потерпи, моя девочка, — с улыбкой произнёс он, и сильнее раскрыл её бёдра. Мир вокруг Микасы качнулся, когда он снова прижал её к себе. Она привыкла к его размерам, позволяя ему выходить глубже. Непристойные шлепки разрезали природную тишину хвойного леса. — Какая ты сладкая, — рычал он ей в ухо, покрывая поцелуями шею и плечи. — Просто сладкая? — сдавленно проговорила прерывистым от движений парня голосом. — Горячая, — шептал он, жадно блуждая взглядом по её лицу, — невероятная. — Чистоплюй, — Микаса обвила его шею, крепче прижимаясь к парню. Её трясло от возбуждения и чувства Леви внутри. — Бесишь меня. — Ты же только что любила меня, — его движения стали грубее и резче. — Всё-то ты запоминаешь, — она откинула голову назад, наслаждаясь подступающей судорогой в промежности. — Ненавижу тебя! — И я люблю тебя, Микаса, — он сжал её ягодицы, вдавливая себя в неё. Почувствовав пульсацию, Леви замер, ощущая, как от оргазма сжимается и разжимается мягкая плоть, обволакивающая его член. Микаса что-то бормотала в забвении. Леви сделал пару сильных толчков и, тяжело простонав, вышел. Белые капли стекали по металлу спортивной Audi цвета мокрого асфальта.