Ты всё ещё хочешь?

Спустя неделю. Бар «KennyS'berg». — Ваш заказ, — официанты принесли увесистые подносы, расставляя посуду перед гостями бара. Не дожидаясь, пока все получат свой напиток, блондинка притягивает к себе высокий стакан и смачно всасывает. Белые пушистые усики из пузырей теперь покрывают её верхнюю губу. — Иначе пенка спадёт, — оправдывается смущённо. — Никогда бы не подумал, что ты любишь пиво, — плечистый юноша проводит большим пальцем под носом блондинки, затем вбирает его в рот, облизывая. — И мне не стыдно, — пищит покрасневшая после такого откровенного жеста Криста. — Так мне это… наоборот, даже нравится, — Райнер прижимает её поближе к себе, вызывая прилив ещё большей краски на итак пунцовом лице. Парень напротив уставился на эту парочку, что, сложив руки с переплетёнными пальцами, о чём-то мило воркует. Косится на девушку, сидящую рядом. Откидываясь в более расслабленную позу, аккуратно поднимает руку, пытаясь невзначай протянуть её по спинке стула за шатенкой. Смотрит перед собой. Напряжение нарастает… — Даже не думай, — не снижая голоса, процедила Имир, пресекая попытку Жана приобнять её. Рука, зависшая в воздухе, возвращается. Медленно, по той же траектории, что он её поднял. Ну, попытаться стоило. Кирштейн видит, как Браун что-то шепчет Кристе, отчего та трясётся, хихикая, и утыкается ему в грудь, давя смех. И как только Райнеру удалось расположить к себе это милейшее создание, для Жана остаётся загадкой. Вечер в парке у Стохеского университета после экзамена по психологии и педагогике. — Понравился я тебе что-ли, — Райнер слегка подтолкнул Ленц в плечо, отчего девушка чуть ли не отлетела в сторону. — Я не. Да не. Но я, — залепетала Криста. — Моё сердце тоже не на месте, как увидел тебя, цветочек, — он взял девичью ладонь, прикладывая к своей широкой груди, — ты чувствуешь, как бешено колотится? — Оу, — сложив губы дудочкой, произнесла блондинка. После чего эти двое прилипли друг к другу, вызывая искреннее удивление остальных членов их компании. После экзаменов блондинка поджидала Райнера у университета, и они вместе проводили вечера. За Кристой немой тенью следовала хмурая подруга Имир, а Жан, дабы разбавить трио, тащился за Райнером. Благо сегодня их не четверо, иначе Жан отказался опять стать лишним пассажиром в гоночной тачке пары блондинов. Сессия прошла для всех успешно, и даже причитающая перед каждым экзаменом и зачётом Саша умудрилась закрыть семестр без отправки на дополнительную сессию. Отметить столь грандиозное событие решили в баре «KennyS'berg». В отличие от города Кенигсберга, это было незатейливое название, означающее «Гора Кенни», владельца крупнейшей сети питейных заведений во всей стране. Стены бара, обшитые неровными выцветшими досками, были увешаны рогами буйволов, винтовками, невероятными по размеру револьверами, состаренными фотографиями и многими другими атрибутами эпохи Дикого Запада. Один из опорных столбов был обклеен жёлтыми листовками с большими чёрными буквами Внимание. Разыскивается. Леви рассматривал фотографию на одной из листовок. Исполосованное глубокими морщинами лицо мужчины средних лет было украшено неровной щетиной и бородкой. Уголки напряжённых губ опущены вниз. Из-под тонких бровей сверкали сталью прищуренные холодные глаза. Изображение чёрно-белое чёрно-жёлтое, но брюнет знал, что обладает точно таким же серо-голубым оттенком радужки, что и у этого персонажа в ковбойской шляпе. Под изображением мужчины был текст: Особые приметы: Шикарный ковбой в самом соку. Вознаграждение: Гроза женских сердец! Покорит и очарует любую леди прерий и покажет ей, где прячет свои шпоры. «Ну да… Гроза пенсионных накоплений покорительниц седых ковбоев…» — Не может быть! Кажется, сегодня мне крупно повезло, — с другой стороны столба раздался женский возглас. Он подошёл к девушке сзади, обнял и по привычке положил голову ей на плечо. — Да чтоб его… — бросил раздражённо, смотря на ещё одну листовку. — Не знала, что связалась с особо опасным преступником, — улыбнулась Микаса и, повернув голову, нежно уткнулась носом в его щёку. На листовке фотография Леви лет пятнадцати. Сердитый взгляд исподлобья. Тёмные пряди волос разделены прямым пробором. В юном лице читалась не детская сосредоточенность и даже жестокость. Особые приметы: Несносный коротышка. Чистоплюй. Вознаграждение: Ящик добротного пойла. Леви одним махом сорвал бумагу, часть которой осталась белыми полосами на засохшем намертво клее. — Зачем? — не поняла Микаса. — Это даже мило. — Милым моего дядюшку я бы точно не назвал, — сказал сквозь зубы. На немой вопрос и непонимание в глазах Микасы он не успел ответить. — Эй, Аккерманы, нам вас долго ждать? За длинными деревянными лавками столов разместилась большая компания студентов. На одном краю Саша и Конни что-то рассказывали сидящим напротив Фарлану и Изабель. Они беспорядочно размахивали руками, стараясь перекричать друг друга. Изабель заливалась смехом, периодически тыкая локтём Фарлана. Тот лишь давил сдержанную улыбку, смотря только на малиновую. На его малиновую. На его Изабель.

***

За несколько дней до своего восемнадцатилетия Изабель объявила семье, что никаких торжеств и вечеринок не хочет. Что единственное её желание — это провести день рождения с Фарланом Черчем. Наедине. Кушель и Ли Рен пытались договориться с дочерью хотя бы отметить в клубе, пригласив её однокурсников и друзей. Или устроить званый ужин дома, пусть и Черч бы пришёл. День же знаменательный — их дочь совсем взрослая. Но упрямица не поддавалась ни на какие уговоры. Было решено, что как хочет именинница, так и будет. Почти. Под стеклянной крышей ресторана, расположенного на последнем этаже самого высокого небоскрёба Стохеса, Фарлан встал на колено перед Изабель, поцеловал руку и протянул открытую бархатную коробочку. У малиновой спёрло дыхание от увиденного, глаза задрожали, ресницы потяжелели от проступающей влаги. Она потянулась к открытому футляру. — Изабель, ты знаешь, что я умею говорить сладко и красиво, — непривычное лёгкое волнение чувствовалось в дрожащем тембре, — но сейчас я хочу тебе сказать только то, что ты потрясающая, и… давай встречаться?! — Да-а-а! — взвизгнула Изабель, вставая на колени рядом с Фарланом, — парные? — Парные, — он выцепил браслет из коробочки, покрывая им тонкое девичье запястье. На ажурном переплете из белого золота болталась подвеска, изображающая чёрное крыло. Изабель достала больший по размеру и менее изящный мужской вариант браслета, но уже с крылом белого цвета, и одела на руку Фарлана. — Как ты догадался, что мне именно чёрное крыло понравится? — спросила, поцеловав нежно в щёку блондина. — Черти любят чёрный, а ты то ещё исчадие ада. — Леви! — взвизгнула Изабель, — вы обещали сидеть тихо и не отсвечивать! — А ты обещала, что никаких поцелуев с этим лисом до совершеннолетия, — голос отливал сталью, но чувствовалось, что эта твёрдость наигранная. Особенно когда по ладони нежно проводит большим пальцем сидящая рядом Микаса. — Так я уже… — До твоих восемнадцати ещё полтора часа, маленькое отродье, — перебил её Леви, наслаждаясь видом задыхающейся от возмущения сестры. — Ты не перегибаешь? — вполголоса спросила Микаса. — Я всё ещё её старший брат, — не меняя напускного недовольства на лице, целует в висок брюнетку. Родители исполнили желание Изабель, но при условии, что сопровождать их с Фарланом будут Леви и Микаса. Только так и никак иначе. Леви же поставил свои условия Фарлану: никаких поползновений к ней, пока не исполнится полных восемнадцать. А лучше — до выпуска из университета. Он ещё не решил. Когда вечер близился к завершению, и пары стояли на парковке, Изабель запрыгнула на перепуганного Черча, в поцелуе впиваясь в него требовательными губами. Получилось скомкано и рвано, но у Фарлана будто ноги отнялись от счастья. — Мне уже восемнадцать, большое отродье, — она прищурилась, пародируя брата и зыркая в сторону изумлённых брюнетов. «Чертёнок», — подумал Леви, добавляя про себя ещё один пункт расправы над Фарланом, если тот её обидит. О котором он всенепременно в скором времени сообщит хитрому лису.

***

Снова в баре «KennyS'berg». Эрвин, обрадованный, что всё внимание Райнера теперь всецело принадлежит новой пассии, пододвинул бокал каберне Энни. — Ты сегодня очаровательна, — он наклонился прямо к уху, опаляя её своим дыханием. Леонхарт молча посмотрела на красную жидкость, не поднимая глаз на парня. — Выпьем? — протянул к ней свой стакан. — За твой красный диплом, — она неловко брякнула своим бокалом о его и сухо добавила: — Поздравляю, выпустился. — Ты не рада? — он сдвинул брови над чистым, как небо в самый погожий летний день, взглядом. — Почему не рада? — сделала глубокий глоток. — Мне всё равно, если честно. Произнесла, а у самой внутри всё тоскливо сжалось. Да, Эрвин Смит теперь выпускник Стохеского университета. На свидание с ним она так и не дала согласие, не считая проведённого вместе со всеми дня на аттракционах. Цветы, что он ей присылал, тут же летели в урну под удивлённый взгляд домработницы, что служит в доме её отца. Звонки и сообщения Энни стоически игнорировала. Практически всё свободное от учёбы время проводила на тренировках или в автомастерской, также принадлежащей её отцу. Когда наступала ночь, глубоко в груди начинало настолько мучительно болеть, что о сне можно было забыть. Она брала телефон, вновь и вновь читая сообщение от Эрвина, и корила себя за ослиное упрямство. Но с наступлением утра все сожаления растворялись в солнечном свете. Пока однажды отец не сказал ей, что отпрыск Смитов после выпуска уедет в Марли, беря там бразды правления над филиалом СмитИнтертеймонд. Вот тогда её прорвало. Проведя выходные в постели, она не переставала рыдать и ругать, почём свет стоит и себя, и Смита, и всю эту чёртову жизнь. — Ясно, — он тяжело вздохнул, выпрямляясь на стуле. — Микаса, рад тебя видеть, — лучезарная улыбка осветила подсевшую за стол пару брюнетов. — А меня, значит, не рад? — ехидно заметил Леви. — О-о-о, мой друг. Твой мрачный образ высечен у меня под веками. Больше всех скучать я по тебе буду. — Энни, что-то случилось? — Микаса беспокойно посмотрела на побледневшую Леонхарт. — Нет, всё в порядке. Просто сожаления о зачёте на четыре. Хотела отлично. Я выйду, — поднявшись, она шумно отодвинула стул. — С тобой пойти? — Нет, не нужно. Вы только пришли. Там Саша искала тебя, — пробубнила Энни, покидая зал под внимательный взгляд из-под густых бровей Смита.

***

Энни долго смотрела на себя в зеркало. Очередной раз сполоснув лицо ледяной водой, оценила красные капилляры, разрезающие белки глаз. — Да плевать, — буркнула себе под нос, выходя из женского туалета. Подойдя к столам, она заметила, что на месте Эрвина сидит Жан. Пиджак Смита тоже больше не висит на спинке стула. — Пять минут назад ушёл, — прошептала подошедшая к ней Микаса. Не отвечая ничего, Энни сорвалась к выходу. Деревянные дверки глухо стукнулись несколько раз, закрываясь за ушедшей девушкой. Она выбежала из переулка, в котором расположен бар, зная, что, выпив, Эрвин за руль не сядет, а такси предпочтёт освежающую прогулку пешком. Выйдя на шумную дорогу, она начала озираться по сторонам, но нигде в толпе проходящих мимо людей так и не увидела широкие плечи блондина. Комок горечи подступил к самой глотке. Осознание беспощадно резало изнутри: — Ушёл. Она развернулась в сторону бара, но прошла мимо, пройдя за здание к припаркованной на небольшой площадке Элеоноре. Всё, что теперь хочется — это приехать домой, забраться в кровать и не вылезать из неё до самой осени. А может, вообще никогда. Она опустилась на корточки, облокатившись о переднее колесо своего маслкара. Мимо пронеслась пара больших крыс, дополняя своим появлением итак паршивое состояние. Хочется курить, но решила бросить. Ради кого только совсем непонятно. Просидев так какое-то время, она подняла голову. Перед ней стоял Эрвин. — Ты уезжаешь? — произнёс он почти шёпотом. — Это тебе, — он протянул ленточку, на конце которой болтался большой воздушный шарик в виде машинки. — Ты уезжаешь? — выдавила из себя Энни, повторяя его слова. Он не ответил, смотря на неё настороженно и даже испуганно. — П-п-пожалуйста, не уезжай, — она спрятала глаза наполненные слезами, опустив голову вниз. Он сел перед ней и положил свои широкие ладони на её щёки, продолжая молчать. Сердце пропустило тяжёлый удар. Энни начала трястись, злясь на себя за такую слабость. Эрвин наклонился к ней и провёл по её кончику носа своим. Ладони так и продолжали сжимать щёки, пока он целовал её, настойчиво проникая в приоткрытые губы и вдавливая Энни в машину. Языком он властно исследовал её рот, покусывая и оттягивая губы, потакая желаниям, что держал в себе долгое время до этого момента. Они шумно задышали носом, не отрываясь друг от друга. Энни быстро пришла в себя и попыталась отстраниться, уперевшись ладонями в его грудь. Но Эрвин, как пушечный снаряд, продолжал наступать на неё. Отпустив её губы, он начал мокро облизывать шею, всасывая нежную кожу. — Эрвин, — протянула Энни, — я могу и врезать… — она стыдно застонала от очередного укуса на шее. — Я никуда не еду, — осипшим от возбуждения голосом произнёс парень. Она обвила его шею руками, заставляя посмотреть себе в глаза. — А как же Марли? — посмотрела недоверчиво. Под широкими бровями Эрвина замелькали похотливые огоньки: — Я поступил в магистратуру. Марли подождёт, — снова впился в неё губами. — А ты — нет, — прошептал ей в рот. — А тоска по Леви, о которой ты сказал в баре… — Энни ахнула, когда он, подхватывая её за бедра, поднялся с ней на руках. Это произошло так легко и непринуждённо, будто она не увешанная внушительной массой натренированных мышц девушка, а невесомая пустотелая кукла. — Тоска по его мрачному лицу в столовой, не более, — Смит улыбнулся и продолжил начатое. - Мы с ним определённо будем реже видеться. Она обвила его спину ногами: — Получается, это всё был спектакль для меня? — По-другому до тебя бы долго доходило, строптивая. — Расчётливый подлец. — Целеустремлённый. И ты — моя цель. Эрвин подошёл к капоту Элеоноры и посмотрел на Энни. Та согласно кивнула. Поставив девушку на землю, он стянул с неё спортивные штаны вместе с нижним бельём, предварительно скинув её кроссовки. Посмотрел жадно на зажимающийся робко сведенными ногами треугольник тёмных волос. Сел перед ней, прикасаясь губами к мокрой промежности девушки, раздвигая ладонями её бёдра. Энни покраснела, но раскрылась вся перед ним, притягивая голову Эрвина ближе. К языку он добавил пару пальцев, проникающих в неё. Леонхарт выдохнула, оторвав от себя Эрвина, и ловко заскочила на капот машины. Разведя согнутые в коленях ноги, посмотрела с просьбой. Он брякнул ремнем, спуская джинсы вместе с трусами. Подойдя к Энни, приложил головку между её ног. — Вместе? — посмотрел на неё прозрачным голубым оттенком, что стремительно расползался за расширяющимися зрачками. — Вместе, — она закрыла глаза и откинула голову назад, пока Смит толкался в неё. На безлюдной парковке за баром раздавались частые шлепки яиц о ягодицы. Две крысы пытались поделить засохшую корку пиццы за большими металлическими баками. А где-то в воздухе, подхватываемый порывами тёплого ветра шарик в форме машинки уносился всё выше.