Димка-чародей

      Инструкторы местного фитнесс-клуба «Боевые пингвины» (кто придумал такое название фитнесс-клубу история умалчивала, впрочем, прежнее название «Весёлый мамонт» было не менее оригинальным) Коля Синицын и Боря Пеликанов стояли перед большим зеркалом, приводя в порядок новую спортивную форму. Ведь инструктор на то и инструктор, чтобы быть образцом для занимавшихся в клубе. Коля и Боря были двоюродными братьями и местной достопримечательностью, получив от детворы прозвище «Двое из ларца». И если для недотёпы Коли одной и единственной целью в жизни были физкультура и спорт, то Боря был поумнее брата и успешно учился на втором курсе института физкультуры, будучи по совместительству тренером хоккейной команды местных старшеклассниц «Снегурочки», где в том числе занималась и Димкина соседка Снежана Морозова.       — Класс! — заключил Коля, затягивая новенький скрипучий борцовский пояс.       — Угу, — ответил ему Боря, разглаживая нарукавную эмблему клуба с стоящем в боевой стойке кун-фу пингвином в белом кимоно и почему-то фиолетовых ластах. — Как там наши подопечные? — деловито осведомился он.       — Ждут, — заключил Коля, — Волнуются. Сейчас… Дождутся…       — Угу, — ответил Боря.       И только они открыли дверь в тренажёрный зал, как невесть откуда взявшийся порыв пурги поднял их в воздух…       — Мы где? — Боря с удивлением осмотрелся. Братья оказались в каком-то пыльном помещении, забитым старыми театральными декорациями. Но самым неожиданным было то, что вместо новых спортивных костюмов на братьях оказались… балетные пачки! Причём пачка Коли была белоснежной, а у Бори почему-то розовой.       — Не понял… — Боря осмотрел себя осторожно потрогав ажурную ткань.       — А чего… Лебеди, кажись… — Коля осмотрелся.       — Кто?       — Чего?       — Лебеди…       — Мы… Это… Лебеди… Ты, чё балет про этих… «Лебединое озеро» не смотрел?       — А это-то! Та-та — та-та! — напел Боря, изобразив пальцами танец маленьких лебедей. — Ещё в «Ну, погоди!» было.       — Ну, да! — согласился Коля.       — А где?..       — Кто?       — Ну, лебеди… Тьфу! Мы где?       — А! Так это… В театре мы нашем… — Коля оглянулся. — За кулисами, на главной сцене.       — А ты откуда знаешь?       — Так я был здесь мелким… Когда в школе спектакль к Новому Году ставили.       — Ты не лебедем там был? — подозрительно глянул на него Боря.       — Не… Я зайчиком был… Во, точно, вон и автограф мой! — хохотнул Коля. На стене округлым детским почерком было выцарапано: «Лёшка — дурак!»       — Это какой Лёшка? Воронков, что ли?       — Ага! Он и сейчас дурак!       — А мы кто? — усмехнулся Боря.       — А мы — лебеди! — гордо произнёс Коля.       Боря в ответ лишь промычал что-то невразумительное, проведя ладонью по лицу.

***

      Пенсионерка Перемётина раскладывала пасьянс. Как назло, пасьянс никак не желал раскладываться, что вызывало глухое раздражение пенсионерки.       — Карты нужно новые, — проворчала она. С хрустом потянувшись, Клавдия Степановна начала собираться — пора был почистить снег на площадке с вешалами. Обычно снег чистил муж Клавдии Степановны Николай, но сегодня он был на работе, а вчера была такая метель, что весь двор замело огромными сугробами.       — А то ведь ни один паразит не догадается. Один мой Коля и чистит. Обленились все! Никто вкалывать не хочет. Всем бы только в офисе сидеть, — она уже собралась шагнуть в прихожую, когда в лицо ударил порыв холодного ветра и пенсионерка оказалась в тренажёрном зале перед компанией одетых в разноцветные спортивные костюмы парней и девушек. В руке у неё вместо схваченной в углу прихожей лопаты оказался спиннинг.       — Не поняла… — Перемётина огляделась. — Это я где?       — В фитнесс-клубе… — робко ответила одна из девушек.       — Откуда здесь Метла явилась? — шёпотом спросил её парень, стоявший рядом.       — Не к добру, — добавила стоявшая поодаль высокая девица с длинной русой косой.       — Так, значит… — Клавдия Степановна деловито огляделась. — А вы, значит, физкультурники?       Получив утвердительный ответ, Перемётина хмыкнула.       — Значит в офисе… эти самые… седельные части отсидели, теперь решили поразмяться? За станком надо разминаться. Или в поле на тракторе. Вот там — работа! Ты кто? — спросила она робкую девушку.       — Маша, — тихо ответила она, потупив взгляд.       — Я у тебя не паспортные данные спрашиваю. По профессии кто?       — Регистратор в гостинице…       — А ты? — обратилась она к девице с косой.       — Маркетолог! — гордо ответила она.       — Кто?!       — Ну, это… — неожиданно смутилась девица. — В администрации я… В управлении торговли…       — Смотрит, кто чем на базаре торгует и почём, — ухмыльнулся стоявший рядом парень.       — Смотрящая, значит, — усмехнулась Метла. — А ты, голубь сизокрылый? — спросила она парня.       — Менеджер я, в … — начал парень.       — С тобой тоже всё ясно, — махнула рукой Клавдия Степановна. — Бездельники, в общем. И от нечего делать решили мышцу покачать? Ладно, я вас научу Родину любить!       Тут она заметила стоявших чуть поодаль и удивлённо озиравшихся девушек в спортивных костюмах «Динамо».       — А ты кто? — спросила Перемётина ту, что пониже ростом.       — Балерина… — удивлённо ответила девушка низким грудным голосом.       — И подруга? — в свою очередь удивилась пенсионерка.       — Угу, — подтвердила вторая, высокая девушка.       — А здесь чего делаете?!       — А это мы у вас хотели спросить! — ответила высоким, почти детским голосом девушка повыше.       — У нас выход через двадцать минут. Генеральным прогон, между прочим, — мрачно добавила её подруга.       — Ладно, потом разберёмся! — заключила Клавдия Степановна и скомандовала: — Начнём первое упражнение. Балерины, к станку!       — Хм! — услышав это обе девушки, гордо подняв головы, прошествовали грациозным балетным шагом к видневшимся в конце зала балетным станкам.       — А остальные… А ну, стройсь! Равняйсь! Смирно! Шагом марш! А теперь… Бе-е-гом!       — Во, командирша! — изумлённо сказал парень, работавший менеджером.       — Угу. Она прапорщиком служила на нашей военно-морской базе. А ты не знал? — мрачно усмехнулась девица с косой.

***

      Профессор Ростислав Валерианович Прорубарский сидел в кресле и, прислушиваясь к мерному тиканью часов, предавался философским размышлениям. Философия была его любимым увлечением. Собственно, и филологом он стал благодаря ей, точнее связанной с ней ошибке. Подавая документы в университет Ростислав думал, что филфак — это философский факультет, а он оказался филологическим. Впрочем, Ростислав не разочаровался и сейчас пользовался заслуженным авторитетом коллег и любовью студентов, несмотря на служившее частой причиной насмешек косноязычие.       Профессор размышлял о смысле жизни и уже почти нашёл его, когда цепочку логических построений прервал неожиданный порыв сквозняка, бросивший в открытую форточку пригоршню снега. И в следующую секунду послышался щелчок. Нечто маленькое упало на журнальный столик рядом с профессорским креслом. Нечто оказалось карточной колодой.       — Любопытно, любопытно, — профессор взял в руки коробочку, украшенную изображением бубнового туза. Ростислав Валерианович вытащил колоду из коробки и разложил веером на столе.       — П’еестно, п’еестно, — профессор стал перебирать карты рассматривая изображённых на них вместо традиционных мастей киноактёров. — О, какая компания! Все здесь, гоубчики, п’еесно! И этот здесь! О! И эти! О, какая неожиданность! И этот здесь! И надо же, какая точность в масти! Шестёйка! Пик! П’еесно!

***

      Снежана, жмурясь от удовольствия, вдыхала аромат какао, варившегося на плите в старом, но любимом ей кофейнике с озорной Снегурочкой.       — Снежка, там твой фильм начинается! — послышался голос отца.       — Сейчас, пап, — Снежана аккуратно перелила какао в кружку и уютно устроилась в кресле перед телевизором, по которому начиналась очередная серия документального фильма про тундру и русский Север. Сегодня была серия про Ханты-Мансийск, в котором Снежана побывала этим летом. Но насладится фильмом не удалось, потому что за окном внезапно зашумел порыв невесть откуда взявшейся посреди солнечного дня метели и на колени девушке упала коробка. Снежана, едва не поперхнувшись напитком, с удивлением взяла её в руки. В коробке была модель-склейка легендарного фрегата «Паллада».       — Интересно… — Снежана поставила кружку на стол и повертела коробку в руках. — Это вообще-то по Гошкиной части. А я-то тут причём? Странно всё это… — Снежана почесала затылок.

***

      Ребята молча стояли, недоуменно уставившись друг на друга. В руках у Гошки оказалась затянутая целлофаном красивая коробка, в которой виднелась большая кукла с розовыми щёчками и голубыми стеклянными глазами, одетая в красивое розовое платьице.       — Машка, ты чего, закурить решила? — насмешливо спросил её Дима. В руках Маша держала подарочную упаковку, в которой находилась курительная трубка со всеми принадлежностями.       — Я?! Я не курю! — возмутилась Маша. — Гошка!!! Это же моя кукла!       — А мой кораблик где?!       — Дашка, а ты чего молчишь? — спросил её Димка.       — А у меня всё в порядке, в отличие от некоторых балбесов! — Даша с удовольствием разглядывала большую коробку с надписью: «Экспериментариум».       — По-моему, мы что-то перепутали… — заключил наконец Димка, с недоумением разглядывая стоявшие у ног гири…       — А крокодил кому достался? — неожиданно спросил Гошка.       — Вождю племени Тумба-Юмба! Он давно мечтал о домашнем любимце! — ответила ему Маша.       Ребята собрались вокруг стола, разглядывая лежащие на столешнице бумажки.       — А чего тогда остальные получили? — Димка обвёл взглядом друзей.       — Приманку для рыбы, спиннинг, карты… Выбирай! — сделала широкий жест Даша.       — Повезло тому, кто кораблик получил! — хихикнула Маша. Гошка, обиженно надувшись, молча сунул ей куклу.       — Так… — Димка поднял руки, призывая всех к вниманию. — Надо попробовать ещё раз. Давайте сначала записки разложим.       — Я свой набор не отдам! — заявила Даша.       — А я куклу! — Маша прижала куклу к себе.       — Если сделаем всё правильно, то все подарки у всех и останутся, — Димка сосредоточенно раскладывал бумажки.       — Ой, смотрите, пингвины! — неожиданно воскликнул Гошка.       — Где?! — дети кинулись к окну.       — Да вон идут. От этого… фитнес-клуба.       За окном действительно шли двое в костюмах ростовых кукол-пингвинов с налобными повязками, как у японских каратистов.       — Дим, а ты как посохом касался? Концом или набалдашником? — неожиданно спросила Маша.       — Я? — Димка замер от неожиданности. — Я… Это… Вот так… — он коснулся бумажек острым концом посоха. Неожиданно мигнул свет, в комнате запахло озоном, а за окном раздались скрипучие вопли каких-то птиц…       — Машка, балда!!! На фига ты под руку сказала! — испуганно заорал Гошка.

***

      Лида Никифорова запахнула новенькую шубку из синтетической норки, собираясь пойти к Зинке и вернуть ей «эту дрянь, которую она ей сунула!» и в следующее мгновение оказалась… В общем, вокруг, насколько хватало глаз тянулась ровная белая равнина, искрящаяся под низким белым солнцем, светившим с блёкло-голубого неба.       Лида испуганно огляделась. «Где это я?» — подумала она. Она дрожащими руками вытащила смартфон, но увы, сигнала не было. «И как теперь хоть с кем-то связаться?» — чуть не плача подумала девушка.       Лида оглянулась. Позади неё стоял единственное в обозримой местности строение — небольшой деревянный балок. Скрипнул снег, и из-за балка вышел молодой парень в куртке-аляске. Парень посмотрел на растерянную Лиду насмешливым взглядом карих, чуть узких глаз.       — Добрый день. Рад приветствовать вас в стране белого безмолвия, — парень, улыбнувшись, слегка поклонился.       — А это… — Лида обвела рукой вокруг.       — А это называется тундра, — усмехнулся парень. — Место на земном шаре, у которого нет ни дна, ни покрышки. Да, забыл представиться: Юра Григорьев.       — Лида. Никифорова, — растерянно представилась девушка. — А вы — оленевод? — она попыталась вспомнить всё, что изучала в школе про тундру.       — Ну… Не совсем, — парень изобразил глубокую задумчивость. — Хотя, с оленями работаю. Я — ветеринар. Специалист по всему крупному и рогатому: оленям, быкам, коровам… Даже с буйволом однажды работать пришлось.       — Здесь?!       — Да не, я в Москве работаю… В зоопарке.       — Да… В Москве много крупных и рогатых… Козлов особенно, — усмехнулась Лида. — А здесь в командировке?       — Вроде того. У меня родня здесь… Не в тундре, конечно! Ну, вот друг детства — он сюда работать приехал, Север любит, что поделаешь — и попросил местным оленеводам в отпуске помочь. Сам-то он по собакам специалист.       — А ваш друг так на Чукотке и остался. Не скучно ему?       — Почему на Чукотке? — опешил Юра.       — А вы… не чукча?       — Нет! — рассмеялся Юра. — Я из манси. А вы?       — А я блондинка! Притом на все сто процентов! — неожиданно брякнула Лида.       — Самокритично, — улыбнулся парень. — А вы-то здесь как оказались? Посреди тундры… Без транспорта…       — И без связи… — вздохнула Лида. — Понятия не имею. Я вообще-то только из дома в городе вышла к подруге… И тут… Мистика какая-то. А до города далеко?       — Да нет, не особенно. Километров сто пятьдесят — двести.       — Сколько?!       — Ну, это до Ханты-Мансийска. А если ближе, то километров двадцать до посёлка оленеводов. У меня и упряжка тут, — парень кивнул на балок.       — Собачья? — удивилась Лида.       — Ну, если собак в неё запрячь, то может и за собачью сойти, — Юра провёл её за балок. Там стоял ярко-оранжевый снегоход.       — Уселись, Лида? — Юра оглянулся на пассажирку.       — Ага.       — А теперь — гонки! — Юра ударил по газам, заглушив рёвом мотора визг вцепившейся в него Лиды.

***

      — Так, где лебеди?! Лебеди, где, я вас спрашиваю?! — раздался визгливый голос. Коля и Боря переглянулись.       — Это нас, что ли? — Боря с опаской посмотрел на дверь.       — Похоже на то! — усмехнулся Коля.       Вдруг дверь распахнулась и в помещение влетел запыхавшийся невысокий лысый мужичок в синем костюме.       — Где лебеди, я вас спрашиваю?! У них выход через десять минут! Вы — кто?! — заметил он братьев.       — Лебеди, — невозмутимо сказал Боря.       — А чё не так? — ухмыльнулся Коля.       — А почему пачка розовая? — спросил мужичок.       — Фламинго, — невозмутимо ответил Боря.       — Кто фламинго?       — Я.       — Так… — растерялся мужичок. — А ведь это идея! Ладно, помаячите на заднем плане. Будете тяжёлой артиллерией.       — Хм… А я гранатомётчиком служил, — пожал плечами Коля.       Боря опять помычал что-то невразумительное, обратив страдальческий взгляд к потолку и проведя рукой по лицу.       — То же сойдёт… — махнул рукой мужичок и в это мгновение братьев закружил снежный вихрь.

***

      Валера и Евгений, молодые актёры городского драмтеатра неторопливо шли по двору. Потому что идти быстрее мешали костюмы пингвинов, в которые были одеты приятели.       — На фига было соглашаться зазывалами у этих… боевых пингвинов работать, — ворчал Валера.       — Нормально, зато подзаработаем, — парировал Женя.       — Скоро ёлки, вот там заработок! А здесь? Целый день в этих дурацких костюмах… — снова начал Валера.       — Зато главная роль! — съязвил Женя в ответ.       — Пингвинов?       — А тебе бы только Гамлета играть, не меньше, — усмехнулся Женя.       И в этот момент обоих подхватил невесть откуда взявшийся снежный вихрь…

***

      Пенсионерка Перемётина с удовлетворением смотрела на совершавших отжимания от пола «физкультурников», когда сзади послышались шаги.       — О! Какие люди! Метла, ты чего здесь делаешь?       Клавдия Степановна оглянулась и узрела странную картину: перед ней стояли два пингвина, головы которых украшали повязки с японскими иероглифами. Левый пингвин, что покрупнее, был почему-то розовым, с татуировкой на левом крыле, изображавшей ухмыляющегося фламинго. А правый держал в руках (точнее крыльях) снеговика в хоккейной униформе и с клюшкой наперевес.       — Вы кто?! — опешила пенсионерка.       — Конь в пальто! Ты чего, Клавдия Степановна, своих не узнаёшь?       Тут только пенсионерка узнала Колю и Борю.       — А! Братья из ларца. Вашу работу делаю, между прочим! — заявила она, взмахнув спиннингом, который так и держала в руке. Правда спиннинг почему-то превратился в хоккейную клюшку. — Вы где шляетесь, бездельники? А ну, физкультурники, закончили упражнение! Перерыв! Принимайте ваших подопечных, чегой-то хиловаты они у вас. Держи! — она сунула клюшку в руку Коле.       — Я ж в футбол играл! — удивился Коля.       — А теперь в хоккей на траве будешь, — невозмутимо ответила Перемётина.       И пенсионерка гордым шагом покинула помещение. Тут только братья узрели двух балерин, разминавшихся у станка.       — Вот они где! Эй, лебеди, вас уже по всему театру с собаками ищут! — окликнул их Коля.       — Так это ты, Коленька, всё подстроил? — ехидно спросила его балерина, которая повыше.       — О, Танька! Ты чего, балериной стала?       — В смысле, стала?! Я ей и была! А некоторые, как были пингвинами, так и остались! — гордо ответила Танька и взяв под руку подругу, отточенным балетным шагом промаршировал прочь из зала.       — Это она чего про пингвинов? — не понял Коля.       — Это она в смысле, что мы пингвины, — философски заметил Боря.       — Мы же лебеди?       — А теперь пингвины, — Боря кивнул на зеркало.       — А! Понял! А снеговик — это в смысле, что мы твоих «снегурочек» награждать будем?       — А причём пингвины?       — Так они ж эти… антарктические. Там же тоже лёд.       — Там лёд, — согласился Боря. — А у «снегурочек» ещё две игры впереди. Рано им ещё об этом думать, а то из турнира вылетят, — он кивнул на снеговика.

***

      — Женьк, мы где? — тревожно спросил Валера, когда туман рассеялся.       — У великана в бороде! — усмехнулся Женя. — Ты чего, родной театр узнавать перестал? Закулисье главной сцены, между прочим! — назидательно поднял палец Евгений. — Вон и мой автограф остался, который я в третьем классе, когда в драмкружке занимался, оставил, — Евгений показал на выцарапанную на стене надпись: «Лёшка — дурак!».       — Это какой Лёшка? Васильев, что ли? — спросил Валера.       — Угу.       — А! Он так до сих пор дурак и остался! — констатировал Валера.       — «Лебединое озеро», кажись, ставят, — Женя прислушался к доносившейся со сцены музыке.       — Ага. Особая режиссёрская версия. Сокращённая и с новаторским прочтением, — хмыкнул Валера.       — Это поэтому мы — лебеди? — только сейчас Женя увидел, что костюмы пингвинов на них сменили балетные пачки.       — Так! Режиссёр я или так, погостить приехал?! — раздался за дверью визгливый голос.       — Режиссёр, Валерий Алексеевич, — успокаивал его обиженный женский голос.       — Ну, так, и не мешайте мне… Где лебеди?!!!       Тут в помещение ворвался лысоватый небольшого роста мужичок в синем костюме, судя по голосу, тот самый режиссёр Валерий Алексеевич в сопровождении высокой худощавой дамы лет сорока пяти и страдальческим выражением лица.       — Вы кто?! — обратился он к Валере и Евгению.       — А! Это наши актёры из драматической труппы. Валерий Данильченко и Евгений Рудин. Они сейчас в отпуске, подрабатывают на акции в клубе «Боевой пингвин». У них скоро ёлки начнутся…       — А почему они лебеди, если у них пингвины на боевых ёлках?! А где другие?!       — Кто?       — Лебеди! Которые до вас были.       — А мы кто?!       — А мы пингвины, — напомнил Евгению Валера.       — Так!!! Пингвинов … Тьфу! Лебедей на сцену через пять минут!!! — завизжал режиссёр. — И где костюмы фламинго?!       — Каких фламинго?! — опешила дама.       — Розовых! — взвизгнул режиссёр и бросился к выходу.       — Валерий Алексеевич, там окно… — попыталась остановить его дама.       — Где?       — Там… — дама указала в том направлении, куда побежал режиссёр, — окно, на втором этаже. А выход там, — дама указала в противоположную сторону.       — Спасибо, — кинул режиссёр и побежал теперь уже к настоящему выходу.