Сирены

Диана не могла ничего поделать с тем, что происходило в её голове: некий абстрактный хаос от непонимания, почему она это делала, от непонимания, почему она продолжала находиться в зависимости от Альбины. Она лежала на своём потрепанном диване и думала, чем могла бы заниматься, куда бы могла податься или сбежать из этого ада. Ей претило то, что ей приходилось сюсюкаться с Альбиной, как с малым дитём. Что ей приходилось вытаскивать её из передряг и грязи бытия. Впрочем она попросту хотела бы быть на её месте: хотела бы иметь то бездушие и хладнокровие по отношению к самой себе и собственному телу, хотела бы сделать из этого что-то большее, что-то даже громадное. Но была другой. И смотрела потому за происходящем с Альбиной, смотрела и описывала, смотрела и искажала, смотрела и создавала другую реальность в попытках её изменить, в попытках стать чем-то самой и поднять подругу со дна социума. Кукольная миловидная оболочка Дианы могла бы посоперничать с красотой и женственностью Альбины. Диана могла бы одна захватить этот рынок услуг, но в тот же момент потеряла бы нетронутый вид запечатанной куклы, которую желал бы любой коллекционер кукол. Прелестная кукла на сером диване в грязно-жёлтой горчичной комнате в 30-летней девятиэтажке, покрывшейся серым налётом будних дней, бесмысленных как Диана в этой грязи. Она видела смысл грязи, она знала, что она ей нужна зачем-то. Ей казалось, что она обратится чёрным лебедем, сковавшем характер и силу, прожив на дне, увидев его изнутри. Она грезила, лёжа на диване о прекрасной жизни self-made писательницы, повидавшей многое, от ужасов коего люди сходят с ума. Она рисовала в своей голове оправдание существования там, где она пребывала сейчас. А другого выбора у неё всяко не было: жить надо было, а если денег нет, то на дне. Стук в дверь. Без ожидания ответа Альбина залетела в комнату. — Любимка, давай закажем доставку, — просила последняя. — У нас нету никаких лишних денег на доставки. — Были бы, если бы ты работала. — Ты знаешь, что я не могу работать, потому что всё время занята тобою и писанием книги. — Ты же могла бы хоть на полставки работать. — Кем же? — рассерженно ответила Диана. — Да кем угодно, лишь бы деньги в дом несла! — озираясь вокруг, пробурчала Альбина. — Тогда мне будет некогда думать о книге, потому что мало писать, надо ещё и думать, а любая работа способствует убийству мыслительного процесса. — Хватить пиздеть, выдумывая оправдания на ходу. — Пиздишь только ты, открывая свой рот, чтобы потратить слова в пустоту. — Ты злая неблагодарная сука, которой не сулит абсолютно ничего. Ты ноль. Абсолютно во всём. Если бы твоя срань господня была хоть кому-то нужна, то ты бы хоть какую-то копеечка получала бы. Но сейчас ты находишься на моём попечении, так что будь любезна со мной обращаться иначе. В противном случае вылетишь отсюда, как твоя мамаша из дому 20 лет назад. — Манипулятивная сука, съёбывай из моей комнаты. Я съеду от тебя завтра же, раз тебе так хочется. На дороге не останусь — уж поверь. В крайнем случае пойду по твоему пути дешёвки. Грязная проститутка вылетела пулей из комнаты, хлопнув дверью. Рыжая дева встала, чтобы закрыть дверь и оказаться в гордом одиночестве. Диана плюхнулась на проеденный молью диван и, нащупав дрожащей рукой потрескавшийся от тяжёлой повседневности экран Samsung Galaxy 3, который некогда был отдан ей молодым человеком, купившем себе новый айфон, вбила в поисковую строку «Эскорт Москва». Пред её глазами предстали тысячи разноцветных баннеров, зазывающих в самые грязные места нашей столицы. Её взор упал на интригующие словосочетание «Ищу dominatrix, приемлю только чмор и грубость, такси оплачу». Она не могла не соблазниться возможностью лёгких денег с отыгрыванием своих недавно пережитых эмоций на каком-то мужлане. Предвкушая удовольствие, она с наслаждением нажала на кнопку «откликнуться». Она встала с дивана и медленно побрела, повиливая худыми бёдрами и отрабатывая заранее своё новое альтер-эго, за косметичкой цвета фуксии от Avon. В невыносимых муках ожидания она прокручивала тысячи сценариев и исходов сегодняшней ночи, самый страшный из которых был заразиться непонятными бактериями, от которых Альбину не спасал даже мирамистин. Она не боялась смерти: она была родом оттуда, где смерть была счастливым билетом из ада родного микрорайона Измайлово. Вдруг раздался характерный гудок, сигнализировавший о новом сообщении на телефоне. Деньгам быть, а значит быть и независимости от круши Альбины. Быстро подведя глаза карандашом, украденным из «Подружки», она накинула на себя первое, что попалось под руку и выбежала из квартиры.