Не доверяй никому

Это и есть счастье, — думала Лилиан. — Минута тишины перед тем, что тебя ждет. — Жизнь взаймы (Эрих Мария Ремарк)

      — Лу... — звал девушку голос где-то вдалеке. В темноте.       — Очнись, Лу!       Лу отчаянно пыталась зацепиться за него, следовать за ним, но силы предательски оставили, и она сдалась, провалившись в окутывающую её темноту .       Тишина. Густая. Звенящая... Сознание пробудилось, но глаза всё ещё отказывались разлипаться. Лу пошевелила рукой, попыталась повернуть голову.       — Лу! Очнулась! — она узнала голос Даниэль и, наконец, смогла открыть глаза.       Вспомнив события, предшествующие её обмороку, она резко подскочила.       — ИВО!       Даниэль поспешила к подруге, положив руки ей на плечи.       — Тише, тише, Лу. Береги силы. Он будет в порядке.       — Будет? Где он? В каком состоянии?       — В стабильном, уже в стабильном. На твоё счастье, самое страшное уже позади. С ним работают хилеры. Уже двоих отпустили, больше тянуть для них было бы смертельно. Скоро должны подъехать другие из Корпуса.       «На моё счастье? Крэп, ну хотя глупо было бы думать, что обнаружив меня полуголую вместе с Иво никто ни о чём не догадается».       — Двое хилеров тянули, и оказалось недостаточно? — Лу уже начала представлять худшее, но Даниэль продолжила:       — Пуля раздробила пару позвонков, по пути задела печень... И крови он много потерял, был на грани.       Лу поморщилась, представляя как это должно быть больно.       — Из нападавших кто-то выжил?       — Двое. Их допрашивает Жонсьер. Всего было одиннадцать стрелков...       — Сколько?! — у Лу просто в голове это не укладывалось. Одиннадцать убийц на одного спящего Приора.       «Видимо, хотели предусмотреть все возможные сложности на пути к нему. Одну сложность, правда, не учли — меня в его постели», — подумала Лу.       — Да, Лу. Мы сами в шоке. Не понимаем, как они смогли пробраться незамеченными. Всё гораздо серьёзнее, чем мы думали. Месье Мартен никого к себе не подпускает, кроме Кея, меня и Баретти.       — Он в сознании? Я хочу с ним увидеться, — Лу встала и аккуратно выдернула иглу от капельницы.       — Ауч.. — Даниэль поморщилась от этого действия и отвернулась, — я тебе спортивный костюм принесла свой. Должен быть по размеру. Переодевайся, потом я тебя провожу.       Лу обняла подругу, — спасибо тебе! — и начала быстро переодеваться.       — Месье Мартен назначил тебя своей правой рукой, пока он не придёт в себя окончательно.       Лу непонимающе посмотрела в сторону Даниэль.       — Чего?!       — Нет, ну приговоры тебе выносить не нужно, конечно, но у тебя есть все доступы к материалам расследования. Я имею в виду самые высокие. Ты сейчас главная что ли.       — Я?! Дани, где я, и где такая ответственность? В честь чего вообще такие почести?       — Я понимаю его. И, кстати, даже согласна. Толпа вооруженных убийц пробралась прямо в его апартаменты. Разумеется, крыса — кто-то из ближнего круга. Он никому не доверяет. Кей в круге доверенных лиц только благодаря твоему к нему хорошему отношению. Кей же поручился за Баретти и Жонсьера. Баретти был рядом, когда зазвучала сирена, и он был напуган до чёртиков. А Жонсьер просто рвёт и мечет, предлагал даже уволить всех сотрудников Инквизиции без разбора.       — Радикальные меры.       — Да уж.       Лу переоделась и присела на край кровати, собирая волосы.       — Слушай, Дани, один момент меня никак не отпускает.       — Какой?       — Все эти нападения... Они же все были чистые, если я ничего не путаю? Чистые против чистого? Ерунда же какая-то.       — Я сама уже ничего не понимаю, Лу. Кто? Против кого? Зачем?       — Стрелявший в меня сказал «сдохни за палача». И на банкете у Сарду другой стрелявший тоже кричал «смерть палачу Мартену». Не думаю, что за всем этим стоит кто-то несогласный с приговором, но вполне вероятно, что новые группы набирают именно из тех, чьих близких казнили, и они этому, мягко скажем, не рады.       — Никто не будет рад смерти дорогого человека, даже если он оказался хладнокровным убийцей, — заключила Даниэль и тяжело вздохнула, — хотя всякое бывает.       — Да, наверно ты права, искать в той стороне — трата времени. Это я так, к слову.       — Ты кстати сейчас и охраной заведуешь, к большому недовольству Жонсьера. Ты и Кей пока что решаете кого можно подпускать к Приору.       — Мда, вот это ответственность. Отказаться нельзя?       — А ты кому-то доверишь заниматься этим вместо себя?       — Нет. Ни за что, — уверенно согласилась Лу.       — Вот именно. Твои друзья кстати трезвонили, я взяла на себя смелость ответить на мобильный и рассказала что произошло.       — Крэп...       — Прости, не стоило?       — Нет, не в этом дело. Я бы сама потом рассказала, просто волнуются, наверно, надо будет попозже позвонить.       — Фух, успокоила. Ты готова? Пойдём.       — Да, пошли.       Выйдя из палаты, девушки направились в сторону крыла, в котором лежал Приор. Пройдя пару коридоров, Дани остановилась рядом с уборной.       — Забегу на минутку, не против?       — Да, конечно, я тебя тут подожду.       Даниэль скрылась за дверью, а Лу прислонилась к противоположной стене, ожидая подругу. Послышались чьи-то шаги, Лу бросила осторожный взгляд в направлении звука. В коридоре появился Ганс Гюлер. Видимо, он тоже направлялся в крыло, где лежит Иво.       «Тебя только мне сейчас не хватало», — закатив глаза подумала Лу, — «иди мимо, умоляю».       Чуда не случилось, и этот пренеприятнейший для Лу Инквизитор остановился прямо напротив, ехидно улыбаясь.       «Ну, понеслась. Интересно, моих полномочий теперь достаточно, чтобы законно сломать тебе нос?»       — Мадемуазель Ри-ид, — протянул он, — какая приятная встреча.       — Добрый день, месье Гюлер, — ответила Лу, с натянутой улыбкой.       — А вы не промах оказались, я вас недооценил.       Если бы это был кто-то другой, можно было бы подумать, что смысл этой фразы довольно очевиден — благодарность за спасение жизни Приора, восхищение перед тем, как она отбилась от такого количества вооружённых нападавших... Но не с ним. Гюлер выглядел, как кобра, готовая впрыснуть яд в свою добычу, но и Лу сдаваться без боя не собиралась. Перед этим горе-Ромео она расшаркиваться точно не будет. Чуть сузив глаза, она ждала продолжения его речи.       — Теперь я понимаю почему вы мне отказали. Гораздо проще лечь сразу под самого Приора. Куда мне до него. И карьерный рост я смотрю стремительнее...       Лу уже была готова не просто нос ему разбить, а переломить пополам позвоночник, но почему-то очень не хотелось уподобляться его гнилости.       — Месье Гюлер, вы не знаете о чем говорите, я бы вам рекомендовала заткнуться и идти... куда шли.       — О, ну конечно, я не знаю о чём говорю, может расскажете мне о том, каков Приор в постели? Может я лучше окажусь, м?       Терпение лопнуло, Лу уже была готова ему вломить, но случилось неожиданное.       — Месье Гюлер! — осадил строгий инквизиторский голос. Лу и не заметила, как подошли Жонсьер и Уэйн.       — Добрый день, месье Жонсьер, месье Уэйн, — ответил Гюлер, как будто ничего и не случилось.       — Вопиюще неуважительное отношение. Ни как Инквизитор, ни как мужчина, вы не имеете никакого права так разговаривать с подчиненной Приора. Как и с любой другой женщиной. Вы позорите всех нас таким поведением.       «Сколько я спала? Марк, ты тоже головой ударился? С чего вдруг такое отношение?»       Лу искренне не понимала что происходит, но предпочла в перепалку не влезать.       — Прошу прощения, месье Жонсьер. Больше такого не повторился, — оправдался Гюлер.       — Не передо мной извиняться нужно, а перед дамой. Плюс ко всему вы видимо забыли, что именно благодаря её присутствию рядом с месье Мартеном, он всё ещё жив. Также прошу запомнить на будущее — личная жизнь месье Мартена — это не наше с вами дело. Всё ясно?!       Сказать, что Лу охренела — это просто ничего не сказать. Жонсьер, сам Жонсьер заступился за неё.       «Выслуживается что ли перед тем, кто сейчас всем заправляет? Или правда проникся?»       Лу, конечно, не могла не заметить того, что ещё после поездки в Лаграс он немного оттаял по отношению к ней, но чтобы настолько?       Гюлер повернулся к Лу, готовый, разумеется, абсолютно неискренне извиниться, но ей было всё равно. Пусть удавится своими словами. В коридоре очень кстати показалась Даниэль.       «Отлично, больше зрителей будет», — злорадствовала Лу.       — Мадемуазель Рид, прошу принять мои искренние извинения за проявленное неуважение. Впреть такого не повторится, — процедил Гюлер, глядя больше в сторону Жонсьера, ожидая одобрения с его стороны, а не принятия извинений от ненавистной ему особы, которая осадила его уже дважды.       «Искренние, как же. Плевать, в любом случае мне доставило удовольствие то, что тебя раком поставили».       — Извинения приняты, — с ехидной улыбкой заключила Лу.       Она заглянула в глаза Жонсьеру, ища там ответ на свой вопрос — какого хрена он-то так с ней расшаркивается? Большой любви она там, конечно, не нашла, он по-прежнему смотрел на неё с долей презрения, но появилось там и ещё что-то. Неужели правда признал в ней кого-то если не равного, то хотя бы достойного?       — Месье Гюлер, опаздываете. Мы вас уже заждались, — раздался спокойный голос Уэйна, но звучал он довольно властно и хладнокровно, — пройдёмте с нами.       Мужчины попрощались с Лу и Даниэль кивком головы и куда-то ушли все вместе.       — Дани, что происходит? — требовательно поинтересовалась Лу, когда они остались одни в коридоре.       — Ты про что именно?       — Про всё. Чего Жонсьер вдруг за меня вступился? Раньше вроде не переваривал. Гюлера я конечно никогда не жаловала, но сейчас не могла не заметить, что его прямо как котёнка в мочу. Натворил что-то?       — Скажем так, Жонсьер немного в шоке от того, что ты смогла отбить атаку одиннадцати довольно опытных мятежников. Проникся что ли, зауважал. Сам разумеется никогда тебе не признается.       — Своим поступком сейчас можно сказать признался. А с Гюлером что?       — Гюлера встретил Баретти в одном из коридоров Инквизиции незадолго до нападения. В принципе, имеет право там находиться, но за ним такого раньше не замечали. Он из тех, кто закончив рабочий день не стремится поработать сверхурочно, понимаешь?       — Жонсьер думает, что Гюлер может оказаться нашей крысой?       — Не исключает такую возможность. Поэтому решили его допросить.       — Ясно, — коротко подытожила Лу.       Тем временем, девушки уже дошли до палаты, в которой лежал Приор. Рядом со входом стояли два вооружённых охранника, которые сразу пропустили Лу.       — Иди Лу, я попозже подойду, есть пара дел, — улыбнувшись проинформировала Даниэль.       — Хорошо, — согласилась Лу и вошла в палату.       Помещение оказалось довольно маленьким, без окон — оно и понятно, но тем не менее довольно уютным. Отделка в тёплых бежевых тонах, небольшой диванчик в углу, какие-то искусственные растения, пара картин. Довольно большая больничная кровать, на которой полулёжа дремал Иво, а рядом столик и пара стульев, где расположился Кей.       — Кей! — радостно вскрикнула Лу, кинувшись к напарнику.       — Лу! — Кей заключил её в тёплые дружеские объятия, крепко прижав к себе.       Лу заметила темные мешки под глазами напарника. Видимо, глаз так и не смыкал с начала дежурства.       — Прости, из-за меня работаешь без отдыха совсем.       — С ума сошла, Лу? И мысли не было в чём-то тебя обвинять.       — Ну, по факту я просто отрубилась.       — Потратив перед этим столько пси, что тело решило тебе тонко на это намекнуть.       — Да вроде вариантов не было поступить иначе, — грустно заметила Лу, обратив внимание на то, что Иво открыл глаза и смотрел на неё, — Иво...       Кей собрался тактично удалиться.       — Оставлю вас.       — Отдохни пока, я в норме, считай я на дежурстве.       — Уверена?       — Абсолютно.       Лу ещё раз крепко обняла Кея, чмокнула в щёку и отправила отдыхать.       Как только дверь закрылась, без лишних слов она подошла к койке Иво, сбросила обувь и залезла к нему.       — Иво... — только и смогла произнести Лу перед тем, как заплакала.       — Тише... тише, Лу. Иди ко мне.       Иво приподнял руку, и девушка быстро нырнула под неё, устраиваясь у него на груди. Всхлипы становились всё сильнее. Иво обнимал её так крепко, как только мог, гладил волосы, целовал макушку.       — Я здесь, Лу, я с тобой.       Лу подняла голову и посмотрела на Иво заплаканными глазами.       — Я думала, что потеряла тебя... Я так испугалась.       Лу со всех своей нежностью взяла в ладони лицо Иво. Прошлась подушечками пальцев по линии скул, по губам... Иво взял её ладонь в свою, оставил на ней несколько поцелуев, после чего приник к губам, сразу почувствовав как жадно Лу отвечает на его ласку. Он чувствовал как дико стучит её сердце. Или же это его сердце норовит выпрыгнуть рядом с ней?       Впервые он видел её такой хрупкой, открытой. Осознал как глубоко в свою душу пустила его эта сильная, дерзкая девушка. Он так хотел, чтобы всё поскорее закончилось и можно было бы быть с ней, не боясь, что кто-то использует её как его слабость. А она и есть его слабость. За неё он сожжёт к чертям хоть весь Нью-Пари, наведёт новый мировой порядок, как и хотел раньше. Теперь в его целях мелькает та, ради которой он готов рискнуть всем, а не действовать осторожно, как раньше. Да и действовать осторожно уже нет времени.       Поцелуй был невероятно сладок, несмотря на то, что по губам текли солёные слёзы, но Иво мягко отстранился от Лу, ещё пару раз коротко поцеловав её губы и нос.       — Я должен рассказать тебе всё, что знаю, Лу. Скрывать дальше становится не самой удачной идеей, ведь если меня убьют...       — НЕТ! — отрезала Лу, — не смей так говорить.       — Лу... Поверь, я тоже не хочу быть убитым равно так же, как и не хочу, чтобы что-то случилось с тобой. Просто выслушай меня, хорошо?       Лу помогла Иво сесть повыше, а сама уселась на его кровати, сложив ноги в бабочку, и послушно ждала, пока он заговорит.       — Что ж... Думаю, мне не нужно рассказывать тебе о том, что я высоколоялен к псионикам. Никогда не считал их людьми второго сорта, или того хуже. Напротив, я всегда был за то, чтобы уровнять права псиоников и чистых, но наше общество, к сожалению, не разделяет мою точку зрения. Тем не менее, я не сдавался. Мои помыслы чисты, и всё, что я делал — исключительно из благих намерений.       — Тебя, да как и всю Церковь Единства, ненавидят большинство псиоников, ты же знаешь это?       — Конечно, Лу. И я искренне понимаю почему.       — И всё равно пытался что-то сделать?       — Они не могут знать всего того, что происходит внутри Церкви, я никого не виню. Мы ушли от темы. В общем, я всё равно от своих идей не отказался и осторожно продолжал продвигать их. Пока что всё, чего мне удалось добиться — это дать возможность псионикам работать в Корпусе Содействия. Хотел, чтобы общество научилось ценить их, работать вместе, а не возвышать себя над ними.       — Высокие цели.       — Правильные. Я из своих средств сколько мог помогал интернатам, с некоторыми семьями мы стали добрыми друзьями. Через них же меня позже познакомили с семьёй, в которой произошло самое настоящее чудо — девушка аквакинетик и её муж пирокинетик ждали ребёнка. Естественная беременность. Случайная. Они были и счастливы, и ужасно напуганы. Они не знали как будет проходить беременность, не знали кем будет их ребёнок, но самое страшное — это как общественность воспримет эту новость, и не отберут ли у них малыша.       — Тот ребёнок в Судвиле? Мальчик, который расплакался, и его мать как-то странно на тебя смотрела.       — Один из, об этом чуть позже.       Лу кивнула.       — Я помогал им лично, свёл с хорошими людьми, которые разделяют мою позицию о том, каким должен быть мир. Беременность протекала более, чем спокойно. Ребёнок родился в срок, абсолютно здоровый и чистый. Мы не знаем проявится ли у него пси-ген в будущем, но пока он растёт в семье как самый обычный ребёнок. С документами я им помог, записали его как отказника через процедуру усыновления. Никто не должен был знать, что он от естественной беременности псиоников. Более того, эту беременность мы активно изучали и обнаружили гормон, который необходимо какое-то время угнетать, чтобы фертильность повысилась до необходимого уровня. Это огромный прорыв, Лу. Я не могу заявить об этом в открытую, пока что это опасно, для псиоников в первую очередь. Ещё семь семей, которые вступили в наш проект, смогли стать родителями, в том числе та семья из Судвиля, еще несколько на пути к этому. Я знал, конечно, что могу столкнуться с некоторыми сложностями, но не ожидал с какими. Я пытался аккуратно убеждать Викария в том, что псиоников нужно больше поддерживать, больше уделять внимания интернатам, но он, увы, непреклонен. Тогда я не понимал почему. Разумеется, я не мог ему грубо возразить, но в одну из наших встреч я был так взбешен очередным отказом, что подумал: «Ничего, я подожду. Не вечно же тебе быть на посту. Новый Викарий должно быть будет с более современными взглядами». Я только подумал об этом, как он грубо осадил меня, назвав юнцом с неверным мировосприятием и грязными помыслами.       — Он..? — Лу была в шоке. Она уже всё поняла, но ждала подтверждения этого невероятного факта от Иво.       — Да, Лу. Викарий — эмпатик. Глава церкви, самый чистый из чистых всех обманул. У него вторая ступень, насколько я знаю, стремящаяся к первой. Сильный эмпатик, способный очень глубоко влезть в голову. Первое время он был ко мне довольно открытым. Узнав, что он псионик, я в очередной раз попытался убедить его в том, что нам необходимо равноправие, но тогда он запретил мне впредь поднимать эту тему и закрылся, стал холоден, лишь иногда показывал удовлетворённость качественной в его понимании работой.       — Из-за него ты стал колоть себе чёрт знает что?       — Это чёрт знает что помогало. Пусть и с тяжёлыми последствиями. Я знал о них, разумеется, но другого у меня ничего не было.       — А это откуда?       — Скажем так — из прошлой жизни. Препарат серьёзный, сильный. В своё время решил откладывать его понемногу на всякий случай, и случай этот наступил.       — Почему не мог попросить помочь кого-то из тех учёных, кто занимается помощью псионикам?       — Это всё происходит в маленькой деревне довольно далеко от Нью-Пари. После того, как я узнал кто такой Викарий, мне было нельзя туда ехать, чтобы не ставить под удар всё, чего мы добились. Связываться как-то ещё я тоже не рискнул, отправил только наш условный сигнал об опасности, чтобы они были осторожнее.       — Но если Викарий тоже псионик, то почему он так против нас? Должно же быть наоборот, должен поддерживать что ли.       — Парадокс. Я тоже так думал, но нет. И я бы понял, если бы он наоборот стремился ущемлять чистых, тут же всё иначе. Он считает пси-ген болезнью, которую нужно искоренять. Ненавидит всех псиоников и себя в том числе. Я не знаю точно как именно он смог стать главой Церкви и как проходят тестирования, но с его ступенью есть вероятность, что он просто убеждает окружающих в том, что ему нужно.       — Странно это всё. Ты думаешь он стоит за покушениями?       — Я не знаю что думать, Лу. Я точно знаю, что он настороженно ко мне относится и не поддерживает мои идеи о равноправии. Лекарство помогает держать всё относительно под контролем рядом с ним, но Лу, клянусь, я прямо чувствую иногда, как что-то пытается пробиться ко мне в голову. Может он и узнал что-то, но искренне надеюсь, что нет.       Голова Лу просто разрывалась от полученной информации. Весь привычный мир изменился, и она уже не знала как его воспринимать. С одной стороны псионик, желающий истребить эту «заразу», с другой стороны чистый, который уже многие годы рискует собой ради таких, как она. Лу закрыла лицо руками, затем сильно растёрла виски.       — Есть над чем подумать. Я могу рассказать это Кею?       — Думаю да, вам двоим я безоговорочно доверяю, мы больше не можем действовать вслепую.       Иво взял Лу за руку и крепко сжал.       — Мы справимся. Должны справиться. Я — Страж веры, Лу, и обязан сделать всё, что в моих силах, чтобы эта вера крепла в сердцах людей. Чтобы Церковь Единства была опорой для всех. Чтобы не было разделения на чистых и псиоников. Я верю, что лишь этот путь правильный.       У Лу не хватало слов, чтобы выразить как она восхищается силой духа этого мужчины, который наметил цель изменить мир к лучшему, который уже столько сделал, и продолжает делать, несмотря на угрозу собственной жизни.       — Если бы я могла что-то решать, я бы сделала тебя главой этого грёбаного мира, — заключила Лу, тепло улыбаясь мужчине, который уже, кажется, стал её богом, её смыслом, её миром.       — Если бы я мог что-то решать, ты бы встала со мной во главе этого грёбаного мира, Лу.       Очередная непрошенная слеза скатилась по щеке Лу. Крепкие мужские руки притянули её к себе, а она и не сопротивлялась, охотно отвечая на объятие.       «Мы ввязались во что-то очень опасное, и я не хочу терять ни минуты рядом с ним, — подумала Лу, — кто знает сколько нам осталось этих минут?..»