Тревога

Любовь может обойтись без взаимности, но дружба — никогда.

Омар Хайям

Давай поговорим

      — Ты сегодня свободна?       — Э-э-э, да... А что такое? — неловко спросила Аня.       — Мне нужно обсудить с тобой кое-что. Я ненадолго, потом мне нужно к Вере, — почувствовав, что Аня явно не хочет меня видеть, впрочем, как и всегда, я поспешила объяснить, что не заберу у неё много её драгоценного времени, — поэтому давай выпьем чаю.       — Ну хорошо...       Мне действительно не хотелось, чтобы до этого дошло, но в ситуации с Аней я просто не могу действовать по-другому. Мы обе знаем, что есть проблема, но почему-то решить её хочу лишь я. Сколько лет уже дружим, так что, думаю, я могу поговорить с ней откровенно, верно? Имею ведь я право на это, пусть и знаю, что ей будет так некомфортно. Подумает, что я нападаю или давлю на неё. Надо говорить как можно спокойнее, — обдумывая план действий, я закидываю ключи и телефон в рюкзак. До дома моей подруги идти 5 минут, но мне так не терпится, я так хочу сократить время до минимума, словно знаю, что если не скажу эти слова сейчас, то потом не скажу уже никогда и буду чувствовать себя паршиво каждый раз, когда буду вспоминать этот день.       Я обуваюсь, захлопываю дверь, провёртывая дверную ручку вверх, выбегаю из подъезда и стараюсь шагать как можно быстрее. Слова так и рвутся из меня. Я не знаю, что конкретно хочу сказать, всё перемешалось в голове. Во мне бьются обида, грусть, страх и ярость. Моё отчаяние настолько велико, я готовлю себя к ссоре и разрыву отношений, но лучше так, чем играть в молчанку. Я не вынесу этого молчания.       — Привет, — говорит Аня, когда тихонько приоткрывает дверь своих металлических ворот, в которые вечно нужно пинать со всей дури, чтобы тебе открыли, — заходи.       — Привет! — ошалело бросаю я и захожу. — Собаку закрыла?       — Да.       Мы заходим в тёплый дом, где никогда ничем не пахнет, если не готовят обед. Аня идёт на кухню и ставит чайник на плиту, а я иду мыть руки. Она как всегда выглядит уставшей, наверное, снова допоздна сидела в интернете и никак не может выспаться, даже на каникулах. Её чёрные мешочки под глазами стали больше. Мы сели за стол.       — Как ты? Что нового?       — Да всё как обычно. День сурка. - Аня не смотрит на меня некоторое время. — А у тебя?       — Нормально, — быстро ответила я и наклонилась ближе к столу, заглядывая ей в глаза. Аня видимо поняла, что ещё не взглянула на меня ни разу и что пора бы выходить из своего мира и постараться обратить внимание на подругу. Она выпрямилась на стуле и по-доброму и сожалеюще посмотрела на меня. Я решила, что дождусь пока вскипит чайник и приступлю к разговору.       Хозяйка дома встала, налила чай, вытащила кое-чего из холодильника для приличия и села обратно. Я всегда думала, что в этом плане она напоминает немцев. Чёрт... — Моё сердце начало биться сильнее, я так не люблю откровенничать.       — В общем, Аня. Послушай меня. — Я склонила голову над кружкой, обхватив её кончиками пальцем обеих рук. — Ты наверное думаешь, зачем я к тебе пришла и о чём я хотела поговорить. Мне... — Я выдержала паузу, готовила себя к разговору. — Мне обидно, что за столько лет дружбы я так мало о тебе знаю. Точнее, как бы сказать? Помнишь, как мы перестали общаться летом по моей инициативе? Всё лето мы не общались. И потом ты решила написать мне. Я до сих пор не знаю, как это расценивать. Без лишних вопросов и разговоров, просто так ты пишешь мне: "Как дела?" На самом деле, тогда была та же проблема: ты - сплошной холод. Я не чувствую от тебя ответной заинтересованности. Я не чувствую, что ты хочешь общаться со мной. От тебя лишь иногда поступают слабые потуги инициативы. А сейчас мы всё реже стали видеться, а на мои вопросы и вопросы ребят ты отвечаешь, что у тебя сейчас дома проблемы. Ты не ходишь гулять, не пускаешь к себе, не идёшь к нам на квартиру... Более того, я и ребята очень хотели бы помочь тебе настолько, насколько сможем, но ты не говоришь, что за проблемы у тебя сейчас. Мы бы хотели... Я бы хотела поддержать тебя, как смогу. Только я подступиться не могу. Ты словно айсберг в океане. Что происходит? Пожалуйста, скажи мне. Если я тебя как-то напрягаю или есть какие-то проблемы, — мой голос сильно дрожит, — то скажи, мы решим их. Или если нельзя их решить, то скажи мне прямо, что не хочешь общаться со мной.       Ц, всё-таки получилось скомкано и непонятно       Аня внимательно и молча выслушала меня, посидела секунд 10, смотря на стол, и начала говорить:       — У меня есть некоторые проблемы. Я с самого детства общалась в основном с мальчиками, с девочками у меня хуже получается. А ещё у меня проблемы с доверием из-за моего семейного прошлого. Помимо того, о чём я уже рассказывала, я ещё очень много тебе не поведала, и это моя вина. Может быть я когда-нибудь расскажу, но не сейчас. А что касается настоящего, то я стараюсь измениться, но пока получается слабо, как видишь. И да, я не хочу прекращать общаться с тобой.       — Мы дружим 5 лет... Что там такое? Признавайся, ты убила кого-то? — я почему-то решила, что могу пошутить сейчас и с улыбкой говорю это. — В таком случае, если кого-то снова убьёшь, то давай позовём ребят и все вместе спрячем тело. Тогда тебе не придётся потом коротать деньки на нарах в одиночестве.       Аня наконец улыбнулась и немного похихикала.       Затем её голос стал немного выше, так как она посмеялась, и тогда она сказала:       — Нет, я никого не убивала.       — Господя, да я шучу. Просто делись со мной, ладно?       Мы встали и я обняла её. Аня так и не ответила, будет ли делиться. Я тогда не почувствовала, что проблема решена, ведь, как сказала моя подруга, "у неё слабо получается", но я почему-то испытала облегчение от того, что теперь она знает, что меня тревожит. Я убрала кружку с ложкой в раковину и пошла одеваться. Пора идти к Верке. Я закинула свой жёлтый рюкзак на плечо и сказала на прощание:       — Я не хотела как-то давить на тебя или кидать претензии. Я не требую, чтобы ты меняла себя кардинально. Я просто не знаю, что мне делать. Что нам делать.       — Да, я знаю.       Она молча проводила меня до ворот, мы ещё раз обнялись и попрощались. К Вере я направлялась уже в смешанных чувствах.