Ode à ma bien-aimée

Девичий носик дёрнулся, а немое огорчение виразилось на её солнечном личике. Венти нахмурилась, недовольно засопев. Тонкие кисти стягивают плед. Ей душно. До тошноты душно. Даже в таком состоянии она выглядит очаровательно. Немного задраный нос, слегка приоткрытые пухловатые губы, небольшое утончённое личико усыпаное веснушками и напоследок насупленные брови. Единственная вещь которая не вписывается в весь этот образ. Опять. Опять кошмар. Сколько уже времени она мучается с ними? Венти и сама не знает. Она надеялась. Она искренне надеялась, что наконец избавилась от них. Но нет. Вновь она видит все как наяву. Вновь крики и ругань. Вновь он. Ей казалось, что она его больше не увидит. Что его больше нет. Но он здесь. Он снова бьёт маму. Он снова здесь. Он ищет Венти. Он не зайдёт. Венти верит. Венти хочет верить. Дыхание сбивается, ей страшно. Её мгновенно пробивает жалость к себе, к ситуации, к собственной слабости и ничтожности. Она уже не может. Слезы душат. Так сложно дышать. Её тошнит и выворачивает от жалости к самой себе. Сколько раз она уже переживает этот кошмар? Глупый вопрос. Венти сама не знает. Каждый раз по новой. И каждый раз ей до безумия страшно. Её трясёт. Нет. Её лихорадит. Венти подымает свой взор. Напротив зеркало. Аккуратная серебристая рама украшеная незамысловатыми узорами, а в левом углу красуется свернувшаяся кровь. Чья вот только? Венти не помнит, ей просто смешно. Смешок настолько истерический, что это практически точно и безошибочно можно отнести к хриплому крику. А в зеркале отражается знакомая болезненная бледность и глубокий свет изумрудных глаз. Таких ненавистных. Таких до боли знакомых. На бледном лице красуются сине-фиолетовые синяки. Сломанный нос и побитые костяшки. Обшарпано-растрепанная коса щеголяла на правом плече. Глаза как необработанный изумруд. Необычайно мутная радужка. Её глаза непроглядная темень. Съехавший с плеча свитер оголяет остатки ожогов от окурков. Немного подрагивающие пальцы коснулись поврежденного участка кожи. Венти использовали по-разному. Но она никогда не чувствовала себя нужной. Сколько себя помнит, то всем приносит сплошные проблемы. Как же она ненавидит себя. До боли сжимает кулаки. Крик. Такой оглушающий. Такой звенящий. — Мамо! — срывается с её сухих и потрескавшихся губ. Так беспомощно и жалко. Аж до рвоты противно. Но она встаёт. Её пошатывает, но это пустяк. Она сможет. Венти наваливается всем весом на дверную ручку. По-другому не открыть. Сил совершенно не осталось. Но она упорно идёт. Венти сможет помочь единственному близкому человеку. Её мать слаба, и уже 16 лет не может уйти от тирана. Она медленно и уверенно падает в бездну. Отклоняет любые предложения о помощи, тем самым разбивая тусклые лучики надежды погружая себя и свою дочь в непроглядную тьму. И вон сейчас она лежит в собственной крови и слабо улыбается завидев дочь. Венти под нос бормочет разные и несуразные вещи. Девушка лихорадочно хватается за телефон и дрожащими пальцами хаотично набирает номер скорой. Шепчет одними губами мольбы и утешения. Себе. Она пытается уверить себя что всё будет хорошо. Но ведь не будет. У неё не может быть хорошо. Её жизнь постепенно рушиться и разлетается в дребезги. Она не может. Сил просто нет. Но Венти все равно отчаянно старается заглушить давящую тревогу. Венти просыпается в холодном поту, ей жарко. Так жарко как никогда раньше. Дезориентация проходит мгновенно, её трясёт. Она одна. Опять одна. Ещё немного и она закричит. И о боги, где-то за стенкой слышны шорохи. Венти надеется что это ей не чудится, она бы сама встала и пошагала к источнику звука, но истерика накрывает её с головой. Дверь отворяется, и в проёме стоит высокий женский силуэт. Стоит и смотрит со всей обеспокоенностью и замешательством только что проснувшегося человека. — Венти, — пытается позвать, а может и что-то спросить и видит что от любых попыток что-то ответить девушка все больше впадает в истерику.Быстрыми и широкими шагами Чжунли преодолевает растоянние от двери к кровати. И нежно стискивает в объятиях приговаривая утешения параллельно гладя дрожащую Венти по спине. — Дорогая, ты вся горишь может мне..— Не успев договорить, Венти рвано дыша перебивает через слово задыхаясь. — Не нужно. Просто будь рядом. Пожалуйста. Чжунли ничего не ответив продолжает гладить Венти до самого рассвета. Завтра Венти всё ей расскажет. А пока ей нужно выспаться.