and in your eyes... you are holding mine

      Тайп ненавидит Тарна. Или во всяком случае с упрямством ослика пытается убедить в этом обоих. Но ещё больше он ненавидит, когда ему приходится просить о чем-то Тарна. Ибо эта улыбка глазами и правым уголком губ доводит Тайпа до точки кипения по всем шкалам на свете.       Сегодня ему придется стерпеть. И этот взгляд. И эту наглую ухмылку. И его «ммм, малышу нужна моя помощь, так-так-так…».       В общем-то примерно так и происходит, когда Тайп, кусая губы, краснея и делая вид, что пол в их общаге сегодня удивительно хорош, выпаливает: — Научи меня танцевать вальс!       Весь день он уговаривал себя просто пережить эту минуту своей жизни. Ведь в конце его ждёт супер-приз — Пуйфай обещала незабываемый вечер в её комнате, плавно перетекающий в ночь, если Тайп составит ей пару на вечере бальных танцев. Посмотрев несколько видео в интернете, Тайп решил, что вальс он вполне может освоить. Но нужна практика. С живым партнёром.       А этот «я-само-совершенство-во-всём"-Тарн уж точно хоть в раз в жизни, но танцевал что-то подобное. — Ммм, а с чего ты взял, что я… — Ой, блядь, давай опустим прелюдию из твоего «почему я?». Так и знал, что начнёшь ломаться. Короче. Научишь? Да-нет?       Тарн откладывает книгу, которую внимательно читал до этого. Поднимается на ноги. Оглядывает Тайпа с головы до пят, а затем протягивает руку: — Иди сюда.       Тайп выпучивает глаза: — Зачем? — А ты что танцевать на расстоянии двух метров от партнёра собираешься учиться?       Тайп сжимает кулаки. Он вовсе не намерен набрасываться с ними на Тарна, но ему нужно хоть как-то заземлить своё негодование: — Мы. Не. Партнёры. Не пори чушь, понял? — Я о партнёре по танцу. Просто так называется. Я помню, что мы всего лишь друзья по сексу. — Бывшие. Если всё пройдёт гладко в пятницу — у меня наконец-то начнутся нормальные отношения.       Тарн усмехается: — Даже не стану уточнять, что ты относишь к категории «нормальных отношений». — Ну, уж во всяком случае не наши перепихоны от безысходности. — Говори за себя. Хотя, когда бы мы ни занимались любовью, я ни разу не заметил, будто для тебя это были всего лишь, как ты выразился, перепихоны.       Тайп закатывает глаза и отмахивается, намереваясь пройти на свою постель: — Забудь.       Тарн пожимает плечами: — Окей.       Он тоже возвращается на кровать, беря в руки книгу, когда слышит: — Если так принципиально — переспим в последний раз. Но мне правда нужно научиться танцевать этот грёбаный вальс!       Хохот Тарна раздается, кажется, на весь их этаж: — А вот сейчас точно не понимаю: тебе так хочется научиться танцевать или ты не знаешь, как намекнуть мне на постель?       Разум Тайпа лихорадочно работает, пытаясь сообразить, что бы такого ответить, чтобы стереть глумливый оскал с лица этого выпендрёжника. На мгновение он позволяет своему взгляду задержаться там, на выпирающем кадыке Тарна, прежде чем отвести его. Хуже всего, что в голове так ничего и не рождается. Тайпу приходится проглотить издёвку.       Через пару минут совершенно спокойным голосом Тарн говорит ему: — Если это правда так важно для тебя — научу без всякого бартера и прочего. За спасибо.       Насторожившись, Тайп отрывает взгляд от чата с Пуйфай: — Э-э… а подвох в чём? — Никакого подвоха, — Тарн ударяет себя по бедру, — просто научу и всё. В конце концов, ты прав. Сколько бы я ни пытался — вряд ли у меня получится изменить твоё мнение об отношениях между двумя мужчинами. Так что нам обоим стоит двигаться дальше. Ты будешь строить нормальные отношения с девушками. Ну, а я… я тоже кого-нибудь найду себе. Того, с кем мне не нужно будет вставать в очередь за его вниманием.       Тайп не уверен, что вот-вот не уронит нижнюю челюсть на пол. Это то, чего он не ожидал. Ведь он привык жить в постоянном сопротивлении, зачастую доводя его до абсурда. И Тайп всегда считал, что именно он будет тем, кто поставит победоносную точку в их недоотношениях от отчаяния. Он. А не Тарн, так легко ломающий шпагу и отпускающий его в объятия Пуйфай. Да ещё и косвенно намеревающийся помочь ему попасть в нежные девичьи лапки.       Тайп нервно сглатывает, косится на дверь и неуверенно уточняет: — То есть… то есть даже никакого «прощального секса» не потребуешь? — Нет. Не вижу в нём смысла. Так что? Будешь учиться?       Тайп спускает ноги на пол: — Прямо сейчас?       Тарн устало вздыхает: — Завтра и послезавтра у меня репетиции. Потом выступление в баре. Либо сегодня — либо никогда. И решай, пожалуйста, побыстрее. Меня ждут на ужин. — Кто? — машинально выпаливает Тайп. — Не думаю, что тебе на самом деле интересно. Но вообще-то — моя семья. И да — сегодня я ночую там. Так что можешь позвать ребят. Только потом свинарник за собой приберите. Мне правда некогда заниматься уборкой в ближайшие дни.       Тайп весь сжимается в единый комок возмущения. Да что он вообще себе позволяет?!.. Дав себе время отдышаться, встаёт с постели и как можно небрежнее произносит: — С чего начнём?       Тайпу стоит отдать Тарну должное: он действительно очень терпеливый педагог. Пальцев на обеих руках не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз Тайп отдавил ему обе ноги, сбился с простейшего на раз-два-три ритма, выругался самыми последними словами, хотя сам был виноват. Ещё и музыка какая-то сопливая… Ладно, зато Пуйфай точно поплывёт.       В течение трёх дней Тайп нет-нет да и начнет пританцовывать, сам того не замечая. А ещё вспоминать «расслабь плечи», «не горбись», «шаг чуть шире», «просто следуй за мной». и всё это голосом Тарна. Нового Тарна. Непривычно равнодушного к его возвращению из университета, не пристающего с «как дела» и «ты обедал?».       И Тайп понимает, что это напрягает его всё больше и больше. Он привык к совсем другому Тарну. Накануне бала Тайп как-то быстро прощается с Пуифай, отправив ей пачку целующих смайликов, а затем переводит взгляд на полулежащего в наушниках соседа: — Что слушаешь? Всё те же романтические сопли от небритого мужика с гитарой?       Вот сука. Хоть ухмыльнись для порядка… что ли. Но нет. Ни единый мускул на лице не дрогнет. — Оглох?       Тарн снимает наушники: — Что тебе, Тайп? Танец повторить хочешь?       Тайп делает тот самый взгляд, по которому, как он уверен, до остолопа Тарна всё должно дойти.       Но не тут-то было. — Окей. У меня есть тридцать минут. Давай повторим движения.       Тайп облизывает нижнюю губу: — Ммм. Всего лишь тридцать минут. Когда-то тебе было не жалко для меня целой ночи. — П-ф-ф, так тебя не отпускает идея с прощальным сексом? — с выражением вселенской усталости на лице, Тарн растегивает верхнюю пуговицу на рубашке. — Если по-быстрому — хоть я и не признаю спешки в этом деле — в принципе, успеем, — он кивает в сторону кроватей. — На твоей? На моей? Или сдвинем вместе?       И всё это говорится таким обыденным тоном, с такой нарочитой небрежностью, что Тайп вот-вот взлетит на воздух. — Иди ты нахер, Тарн!       Тайп не особо соображает, что делает, но уже через минуту оказывается на улице. Видеть равнодушную физиономию Тарна ещё хуже, чем видеть его глумливую лыбу.

***

      В пятницу Тарн возвращается в их комнату, рассчитывая отдохнуть после выступления. Но щёлкнув выключателем, застаёт там Тайпа, сидящего на краю его постели при полном параде. На самом деле Тайп хотел пойти на бал в своем обычном пятничном прикиде, но поджавший губы Тарн вынул из шкафа смокинг, резюмировав: — Если правда хочешь поразить её — для начала оденься, как того требует место и время. Для футболок и джинсов оставь кафешки на ваших будущих свиданиях.       Именно в этом смокинге с чёрными шелковыми лацканами и кипенно-белой сорочке под ним Тайп и встречает изумлённого Тарна. Но это ещё не всё. На маленьком столике накрыт нехитрый ужин и стоят незаженные свечи. — А-а… Тайп, а ты чего здесь? Что-то пошло не так? Твоя девушка не оценила стараний? — Она не моя девушка, — Тайп поднимается с кровати, — у меня вообще нет девушки… и наверное… уже не будет.       Тарн снимает обувь и джинсовку, оставаясь в лёгких брюках и тонком джемпере. — Э-э… — взгляд его падает на столик с едой, — а это — что? — Тебе, — старясь оставаться невозмутимым, отвечает Тайп, — ну, ты ведь, всяко, проголодался за вечер… на одних напитках от красоток «за улыбку» долго не протянешь.       Тарн прищуривается, а затем подходит ближе, мягким голосом спрашивая: — Что у тебя случилось, Тайп? — Ничего не случилось. — Но ведь ты сейчас должен быть не здесь, верно? — Верно. Но я здесь. Ты что-то имеешь против?       Тарн усмехается и отвечает: — Нет, конечно. Мм… тогда, поужинаем вместе? — Давай. — Только руки вымою. Я скоро.       По возвращении Тарн попадает в тёмную комнату, которую освещают лишь две заженные свечи. Но Тайп стоит с телефоном в руке, смотрит прямо в глаза и предлагает: — Может… потанцуем для начала? Зря что ли я учился, да ещё и этот маскарад на себя напялил, м?       Тарн улыбается: — Под «романтические сопли от небритого мужика с гитарой»? — Именно.       Тайп сам включает нужную мелодию.       Когда Тарн одной рукой обнимает его за талию, Тайп чувствует, как его тело размягчается, словно масло на солнце, каждая напряженная мышца расслабляется, каждая неправильность разглаживается сама собой. А затем он наклоняет голову, чтобы быстро поцеловать Тарна в губы. Отстраняется и снова пристально смотрит. Мелодия плавно льется гармонией струнных, Тарн легко кружит его там, где позволяет пространство. Тайп опускает голову на грудь Тарну, а его следующий вопрос будто бы приглушается мягким джемпером: — Сделал вид, что не заметил?       Он вдруг чувствует руку Тарна в своих волосах и жалеет, что не может закричать, но думает, что это, вероятно, подало бы неверный сигнал. Внутри него так много чувств, и ему нужно что-то с этим делать, поэтому он довольствуется тем, что обхватывает руками Тарна и сжимает его так сильно, как только может. И слышит ласковое: — Знаешь ли ты, что когда я впервые тебя увидел, подумал лишь об одном.       Тайп поднимает на него глаза с дрожащим влажным блеском внутри: — О чём? — Мне вдруг захотелось, чтобы все остальные исчезли. Конечно… это может показаться несерьёзным… да и слишком эмоциональным желанием. Но на какие-то мгновения именно эта мысль правила в моей голове. Ты будто заглушил своим появлением все посторонние шумы. Всё вдруг стало четким, ясным, осознанным. И вот я начал эгоистично добиваться тебя. А сейчас понял, что просто хочу, чтобы ты был счастлив. И всё.       Тайп трётся носом об его плечо, а затем кладет на него голову. От маленького сквозняка свечи гаснут, так что они не сразу замечают, что продолжают качаться в объятиях друг друга в полной темноте. Тарн целует ему волосы, Тайп гладит его по спине, шепча: — Я совсем не против побыть здесь с тобой, в темноте, вдали от ненужного шума мира.