Борьба с мертвой

Твой свет идеально белый На черном как смоль полу Поперек разрезаны вены Теперь я тебя люблю И тело твое я спрячу Среди башен моих часовых Ну как же вы не поймете Я не люблю живых *** Я всегда была на втором месте. Публика негласно сравнивала меня с его покойной женой. У меня не было заранее шансов, никаких, их отобрали у меня все газеты, его друзья, его ребенок, он сам. Она умирала у Томаса на руках, она умерла за него — поймала пулю. Никто не сравнился бы с ней. Даже если бы я умерла также героически как она. Этот брак был обречен с самого начала. Потому что он по залету. Знаете тех женщин, к которым приходят за утешением? Именно этой женщиной для него была я. Рождение девочки ничего не поменяло. Он был предан памяти Грейс, он был ее рабом навсегда и я могла даже не стараться выиграть эту бессмысленную битву у мертвеца. Бессмысленный брак, что приносил только проблемы. Я стала обузой, и даже девочка не спасала меня. Ребенок Томаса стал для меня родным, мальчик был слишком на него похож, чтобы я могла невзлюбить его. Но девочка, что также была его ребенком, не стала для него родной. Одобряла бы это Грейс? Я хохотнула. Грейс… везде она, даже в моих мыслях. Я была повязана с ней навсегда, ибо даже кабинет где я сейчас находилась — был когда то ее. Я легла руками на стол и положила голову на ладони. Все мои мысли давно свелись к одному единственном небольшому синему бутыльку размером с мизинец. Снег. Я знала, что наркотик сделает мою жизнь проще. И если раньше мне приходило в голову мысль о том, что я стану зависима, то теперь я могла об этом не заботиться: я была зависима от Томаса, своего мужа, который меня не любил. Я была зависима от мертвой женщины, которая обрекла меня на роль тени в углу любви к мертвой. Так почему же мне не сделать себя настоящей тенью? Я спешу на каждый зов Томаса не видя даже своих следов, я умоляю не быть его ко мне жестоким, я прошу хотя бы крупицу любви к нашей дочери. Я не унижусь еще сильнее. В этом я могла быть уверена. Я резко срываюсь и хватаю синие стекло, рассыпаю неаккуратную дорожку, затем еще одно и еще одну и припадаю лицом к дорогому лакированному дереву. Я глубоко вдыхаю и резко снюхиваю весь кокаин. Откидываюсь на дорогом кресле Грейс, я знала, чем все закончиться. Мне никогда не достичь идеала Грейс. Но я нашла как мне запомниться ярче. Как обойти ее. Я закрываю глаза. Я умру там, где было ее место. Когда Томас вернется, он найдет меня и детей в кабинете Грейс, мы будем мертвы также, как и она, и любовь Томаса к ней. Смерть Грейс стала символом самопожертвования. Мой муж находил отдушину в своем сыне, сыне от той, что я никогда не смогла бы стать. Я убила его, я убила свою дочь, что не была достаточно хороша, чтобы ее любить. Я убила себя, чтобы не мешать Томасу любить Грейс, ведь я никогда не буду достаточно хороша. Когда он вернется и зайдет сюда, а он часто приходил в кабинет Грейс, ведь вещи, что она здесь хранила, он так и не выбросил. Я никогда не буду достаточно похожа на его мертвую любовь, поэтому мне стоило быть мертвой. Томас не мог любить живых