Sweet night

                   ***       Двойной чёрный возвращался с очередного задания, где никого из врагов Портовой мафии и в живых не осталось. И, хотя они безумно устали, особенно Чуя, так как тому пришлось применить порчу, однако совсем ненадолго. Дазай, на удивление, не стал издеваться и обнулил ее быстро, когда с вражеской организацией было покончено; Чуя, конечно, сознание потерял, но скоро очнулся, поэтому сейчас они возвращались в штаб мафии вместе и на двух ногах. Оба были нормально так испачканы в чужой крови, но не особо много ее было, больше на одежде, нежели на теле. На данный момент Дазай с Чуей находились уже в здании, но им ещё предстояло подняться на лифте аж на восемьдесят девятый этаж. А они уже, к слову, валились с ног, но были, кстати, в хорошем настроении, ведь после того как они отчитаются перед боссом за эту миссию, их ждёт просто прекрасная совместная ночь. И им было уже невтерпёж, сами понимаете… Когда дверь лифта перед ними открылась, и они зашли в него, Дазай не выдержал и прижал Чую к стенке, прижимаясь своими губами к его, и жарко целуя, параллельно нажимая на кнопку этажа. — Дазай, блять, какого черта?! — сильно, и даже больно, отталкивая его от себя, зло спросил рыжий. — Ну Чуя…это всего поцелуй, не больше! — Обиженно надул губы шатен. — Тебе подождать трудно? — Видя обиженное лицо парня, смягчился Чуя. — Да, трудно. И разве я не могу целовать своего парня? — Но не тут же! — Все с тобой ясно, Чуя, ты просто не любишь меня, мог и не скрывать этого. — В этот раз уже наигранно обижаясь и театрально отворачиваясь от Чуи, произнёс Дазай. — Какой же ты все-таки придурок, Осаму — фыркнул Накахара, положив Дазаю свою руку в кожаной перчатке на плечо, разворачивая того к себе и уже самостоятельно целуя в губы, слегка прикусывая нижнюю, что вышло довольно сильно, из-за чего у шатена пошла кровь, которую рыжий послушно слизал, услышав недовольное мычание партнёра сквозь поцелуй. Через минуту- полторы лифт остановился, и им пришлось оторваться друг от друга, чтобы наконец выйти из лифта и пойти в кабинет к Мори-сану. У обоих губы были покрасневшими и неестественно яркими, что само по себе очень даже заметно, но они-то никак не могли это увидеть! Коротко постучавшись, Дазай первым вошёл в кабинет, Чуя — следом. — Все прошло удачно для нас? — намеренно вполголоса спросил Огай, привычно складывая руки домиком. — Вполне. — Серьезно ответил Дазай, но слегка улыбнулся уголками губ. — Все враги уничтожены? — Да, Мори-сан. — вступил в разговор уже Чуя. — Понятно. Свободны. Огай их долго и не задерживал, а смысл? Он будто не заметил следы их лобызаний в лифте. *** С горем пополам, добравшись домой на машине Чуи, ведь они решили не брать автомобиль мафии с водителем, так что за рулем был тоже Чуя, (потому что водил Дазай просто отвратительно) они вошли в квартиру. Квартира была тоже его, как же иначе. Да никак. Дазай не мог уже более сдерживаться и, как только они сняли обувь и поставили ее в подставку и сделали то же самое с верхней одеждой, а Чуя снял свои перчатки и положил на полку в коридоре, снова прижал парня к стене, ставя руки по обе стороны от его головы, резко и, в какой-то степени, по животному целуя того в губы. Через некоторое время, тихо простонав, или, скорее, громко выдохнув, хотя это и не особо сейчас важно, Чуя отстраняется от него, одним кивком головы указывая на дверь спальни. Дазай сразу поднял и подхватил рыжеволосого на руки, чего последний явно не ожидал и чуть дёрнулся, но шатен не дал ему упасть. Осаму понёс его в комнату и несколько грубо бросил на его двухспальную кровать, садясь рядом, и начиная снимать галстук, расстегивать пуговицы своей белоснежной рубашки. Чуя долго на смотрел на это, прикусив губу. Зрелище и правда было до жути возбуждающим. Когда у Дазая было покончено с верхом, он не спешил снимать брюки, а повернулся в сторону Чуи, намереваясь раздеть и его. Голубоглазый совсем не был против этого, самостоятельно подползая к шатену ближе. Тот схватил его за чёрный чокер и притянул к себе ещё ближе, чем есть, а после взял инициативу в свои руки и принялся расстегивать жилет и рубашку Чуи. Расстегнув их, ему открылся взор на обнаженное тело возлюбленного. Оно выглядело бесподобно настолько, что он не мог удержаться и не начать целовать его шею, оставляя на ней красные пятна, грудь, торс и ещё ниже, возвращаясь к его, таким желанным и мягким, а теперь ещё и припухлым губам и смазано целуя их, причмокивая. Это все до невозможного возбуждало их обоих, и Чуе было даже болезненно все это терпеть: — Блять, Дазай, заканчивай уже все эти прелюдии, не первый раз. — Но так слишком скучно! Я хочу насладиться сполна. — Я тебе врежу. — Понял. Чуя довольно улыбнулся. — Где смазка? — Там, где ты ее в последний раз и оставил. — Чуя… Названный вымученно выдохнул, привставая с постели и подползая к прикроватной тумбочке, открыв которую, он не нащупал тюбик. — Ну конечно, кто бы сомневался. — и уже нехотя, но полностью встал с кровати, садясь на пол и смотря уже под ней и доставая небольшую баночку со смазкой. Отлично. Нашлась. Действительно, где оставил в прошлый раз — там и лежит. — Лови, мудила. — и кинул прямо в лицо Дазаю, отчего тот от боли зажмурился, не успев поймать этот тюбик. — Чуя! Зачем же так грубо… — все ещё корчась от сильный боли, так как прилетело так знатно, ничего не скажешь, воскликнул шатен. — Заслужил. Наконец-то Чуя снова сел на постель. Его все это уже почти раздражало. Раздражал Дазай. Последний, в свою очередь, в кои-то веки начал открывать баночку со смазкой и выливать на пальцы, размазывая в них густую жидкость с приятным ароматом ванили. Чуя, недолго смотря на это, начал спускать свои штаны вниз, но, продумав, все-таки снял полностью, делая то же самое со своими боксёрами. Когда он развёл бёдра в разные стороны, между ними вклинился Дазай, поудобнее устраиваясь и заставляя Чую лечь и расслабиться; направил свои пальцы в смазке к его колечку мышц, совсем слегка надавливая и массируя его, вызывая сладкий стон. А после, ещё немного оглаживая, плавно ввёл в него один палец; Чуя томно вздохнул, расслабляя стенки заднего отверстия. Когда тот привыкнул к пальцу внутри себя, Дазай начал добавлять второй, а затем, даже третий, двигая ими и нажимая на нерв, заставляя Чую вздрагивать и сладостно поскуливать. В конце концов, когда стенки Чуи были достаточно растянуты и размягчены, Дазай начал снимать ремень своих брюк и расстёгивать ширинку, спуская их, и вместе с ними также боксёры. Когда с этим пунктом было покончено, он снова подобрался к Чуе, садясь между его ног, намазывая смазкой свой орган и приставляя к анусу Чуи, и смотря тому прямо в глаза, медленно ввёл его в него. Слышать, как стонет и не сдерживает себя Чуя — настоящий рай для ушей. Серьезно. И это не гипербола. Дазай не преувеличивает. Давая рыжему немного времени, дабы привыкнуть, он начал осторожно толкаться, боясь сделать больно, будто в первый раз, ей-богу, набирая ритм и прикрывая глаза от удовольствия. Темп он взял медленный, неторопливый, совсем нежный, но, тем не менее, ужасно приятный! Местами он мог толкнуться довольно резко, грубо и глубоко, в следствии чего рыжеволосый громко вскрикивал. Чувствуя свой предел, Чуя поспешил сообщить об этом шатену: — Осаму, я уже скоро… — Еле выговаривая, прошептал Накахара. Дазай медленно закатил глаза. Да, еще для него отдельным видом морального и в том числе физического оргазма было то, что Чуя в такие моменты называл его по имени. И боже, это так чертовски охренительно слышать, что можно кончить от одного только его тихого, но не менее сексуального голоска. Однако, все-таки прислушавшись к словам рыжего, он начал ускоряться, и, спустя примерно толчков двенадцать, кончил прямо в Чую, а тот, замерев и сжав свои пальцы на спине Дазая, поспешил сделать то же самое вслед за первым. И нет, презервативы они не использовали. А, собственно, зачем? Оба абсолютно чисты, и у обоих нет других половых партнеров, так что все просто чудесно. Вероятно, Чуя весьма сильно вымотался, почему и, ложась в удобное для себя положение, сразу же уснул на Дазае, не потрудившись ни одеться, ни элементарно вытереться. Всё снова на Дазае, как обычно! Тот, в свою очередь, был совсем не против этого, даже за. Только поднял лежащее на полу одеяло молочного цвета, а затем пошёл за полотенцем, вытирая и себя и своего любимого Чу, который так мило сейчас сопел во сне, что хотелось затискать его до смерти и целовать-целовать-целовать. Но нет, он Дазаю ещё нужен. Закончив все свои дела, и в завершение выключив в спальне свет и ложась рядом с Чуей, он ласково обнял того и крепко-крепко прижал к себе, засыпая. А дверь на ключ они, кстати, так и не закрыли…