Живая

Майор зажмурился, когда в его глаза попал яркий луч—хвост солнечного зайчика,- и на его обычно спокойно-грозном лице проскользнула озорная ухмылка. Рядом с ним крутилась маленькая тёмно каштановая девочка.она бегала с ним крутилась по ярко-зелёной траве, собирая коленками холодные капельки росы, хохотала, играла с зеркальцем и поправляла чёрную футболку, которая пока служила ей платьем. Малышка сорвала ромашку и протянула майору, морща курсносый носик. Катюша.Он называл её Катюша. Душе нужен источник новых смыслов... Новая душа. И над его головой развелись тучи. Кроваво-алые, они заволокли пустое пространство мира что называли «Лимбо» , которое считалось небосклоном. Сквозь облака золотистыми росчерками мелькали молнии, задевая верхушки высоких скал. После шестого раската грозы майор вытянул руки вперёд, засучив грязные рукава. Перед ним разгорелся костёр, а он вил из красных языков нити пушистых волос. Майор не боялся ожогов; пламень обжигал пальцы до черноты, но майор словно не ощущал боли. То резкими и размашистыми, то выверенными и аккуратными движениями он плёл огненный узор и придавал ему форму . Майор поднял лежащую рядом молоденькую ветку вишни- символ юности и познания. На самый крепкий сучок он повесил рыжее полотно, а затем на секунду остановился, разглядывая свою заготовку. Каждая клетка тела терпела от жуткого волнения, но майор прогнал эмоции прочь. Он не хотел навредить "ей" не собранностью. В руке блеснул кинжал. Миг- и на твёрдый пол закапала кровь, орошая побег. Майор запрокинул голову и начал тихо нашёптывать- жарко и с придыханием, сменяя человеческие языки звериным воем. Тучи аккуратной воронкой закрутились вокруг него, будто пытаясь удушить- стягивали запястья, опутывали грудь и тянулись к голой шее. И вдруг... Свет. Майор растворился в его мощном потоке, сквозь который виднелся лишь его силуэт. Майор закрыл глаза, отдался сиянию, и сквозь его плоть и создание пронеслась целая вселенная. Он чувствовал, как жизненные силы покидают его жалкое тело майор сделал несколько судорожных вдохов, когда боль достигла пика, но по щелчку пальцев всё прекратилось - и осталось только разливающееся по телу тепло. Зато в руках майора зашевелилось что-то мягкое, маленькое и беспомощное. Оно вызывало необъяснимую щемящую нежность, прогоняло усталость и заживляло под застывшей коркой порезы на руках. Она была такой беззащитной... Крошечные приспешники Сеченова сразу после рождения могли ходить и говорить, но Катя... Отличалась? Майор создал для неё целы мир, которого не было у него самого, и малышка Катя стала живо интересоваться тем, что её окружает. Майор нежно поддерживал её за руки, когда девочка делала первые шаги по поляне с зелёной, как как с картинки, травой. В конце концов майор и не заметил, как создал густые леса и длинные реки; небо, усеянное пушистыми облаками; солнце и луну; флору и фауну- и всё это для её развлечения. Девчонка по кусочкам разбирала целый мир, сотканный её родителями, а он неотступно следовал рядом, заглядывалась на шикарные тёмно каштановые локоны, что словно пылали во время заката и восхода. Малышка сорвала ромашку и протянула майору. В её глазах читался искренний восторг. Она прижалась к майору и стиснула его в объятиях, а тот зарылся носом в её пахнущие вишней макушку. Катюша. Он называл её катюша.