Revenge

— Тебе еще повезло, что ты пришел до того, как пришли братья. После их налета на столовую на прилавке вряд ли бы что осталось — в словах Чонина не было осуждения, простая констатация фактов, словно так и должно быть. — Братья — я выгнул бровь — это что местная банда? Название какой-то мафии? Чонин рассмеялся. –Хорошо сказано, они и вправду местная банда. Вот только они поддерживают порядок в нашем городке. А братьями их называют, потому что они на самом деле вроде как ими являются. Уж не знаю родные ли, но они всегда ходят вместе. И они красивы, как боги — он бросил взгляд на дверь — смотри, сейчас сам все увидишь. Дверь распахнулась, ударившись о стенку, но на это никто не обратил внимание, и в дверь вошли четыре красавчика. Увидев их, можно было с уверенностью сказать, что они на самом деле братья: высокие, они шли стеной, и люди перед ними расходились, словно боялись попасть им на пути, Тела их были накаченные, мускулы выделялись под черными футболками, казалось, что они состоят из сплошных мускулов. Все черноволосые и невероятно красивые, у каждого из них были общие черты лица и можно было с уверенностью сказать, что перед нами стояли близкие родственники. Сердце Питера забилось сильнее, когда он увидел, что среди них был и тот парень, благодаря которому он встретил волка. Пытаясь скрыться с его глаз, он сполз на стуле максимально вниз, пытаясь скрыться за широкой спиной Феликса. Он конечно же заметил его телодвижения, но принял это на свой счет и подвинулся к нему еще ближе, чем было в правилах приличного поведения. Он не сделал попытки отодвинуться. От парня хорошо пахло и за ним его не было видно. Но видимо, он слишком очень часто посматривал на компанию вновь прибывших парней, потому что Феликс положил ему руки на плечи и вплотную приблизившись прошептал ему на ухо. — Вижу, что ты уже познакомился с кем-то из этих ребят. И знакомство с ними тебя напугало — дождавшись моего кивка, он лишь крепче меня обнял — Не бойся. Но остерегайся ходить один по ночам. Лучше не попадайся им на пути, будь осторожным. От его слов мое волнение только усилилось. Что же это за придурки такие, которых надо бояться. Его дыхание посылало мурашки по моей коже, даже дышать стало трудно. Его зеленые глаза притягивали мои, в них хотелось потеряться, довериться ему и следовать всегда за ним. Теперь понятно, почему у него не было отбоя от поклонников. В его объятиях было слишком хорошо, именно по этой причине, я нашел в себе силы отодвинуться от него и посмотреть поверх плеча на компанию братьев. И надо же было случиться, что в тоже самое время темноволосый парень, обводя взглядом столовую наткнулся на него глазами. От пламени, вспыхнувшего в его глазах он вздрогнул всем телом, и нырнул за спасительную спину Феликса. Словно поняв, что он чувствует, он прижал его к себе и погладил по спине. — Все хорошо, успокойся, ни один из них не сможет тебе навредить — он говорил все это так убедительно, что я ему поверил и стал постепенно успокаиваться. Бросив взгляд на своих новых знакомых, заметил, что они в шоке смотрят на меня и представив себя со стороны, как нахожусь в его объятиях, он гладит мою спину, что-то шепчет на ухо, ух черт, я покраснел. — Это не то, о чем вы подумали, мне… мне пора бежать — я быстро взял свой поднос со стола и встал. Чонин поднялся вслед за мною. Отойдя от столика, он потянул меня в угол и сказал с улыбкой: — Феликс на тебя запал — от его слов у меня упала челюсть, но он кивнув мне, словно я с первого раза не понял о чем он говорит, добавил — счастливец, никогда не видел его таким, тем более с парнем. Обычно окружающие стараются, чтобы он обратил на них внимание, бегают, лебезят, но чтобы он себя так вел, такого не было никогда. Теперь у тебя появится очень много врагов — хихикнул он — те с кем он когда-то был и бросил, и те, кто об этом только еще мечтают. Вот спасибо, удружил. Мне только новых врагов в этом заведении не хватает, итак уже одного нажил. Да и вообще, о чем он говорит, вроде бы я повода никакого не давал, неужели он никогда никого не обнимал? Словно отвечая на мои мысли он ответил: — Он заботился о тебе. Я лишь рассмеялся над его словами. Неужели в этом жестоком мире забота приравнивается к любви. Идиотизм. Разворачиваясь к мусорной корзине, собираясь убрать остатки еды я подвернул ногу и врезался в человека, который тоже подошел к столу с подносом грязной посуды. Мой недопитый кофе выплеснулся ему на свитер. С ужасом я смотрел на расползающееся пятно по белой футболке, боясь поднять взгляд. Я знал, что передо мною стоит один из той четверки и у меня не было абсолютно никакого желания узнавать был ли это мой старый знакомый или мне только предстоит познакомиться с одним из его братьев. Разницы не было никакой. Я знал, что ничем хорошим для меня это не закончится. А по бешено вздымающейся груди понял, что еще одного врага я себе точно заработал. Жаль, что я не мог простоять так все время, опустив глаза только на пятно, когда-нибудь мне все же пришлось бы взглянуть и на разъярённого обладателя этой несчастной футболки. Собрав всю свою силу воли я заставил себя поднять взгляд и в тот же миг отшатнулся, зря я так боялся, что это будет тот парень, которого я уже встречал. Нет, во взгляде, стоящего на против меня парня не было той вражды, что я видел в глазах его брата. В его взгляде горела чистая, неприкрытая ненависть. Его ноздри трепетали, кадык бешено дергался. Огромные кулаки сжимались и разжимались. «Черт, неужели я испортил его любимую футболку и за это он собирается меня убить, прямо на месте.» — мысль была глупая, так как мы стояли в столовой, где было полно народу, но от этого мне не становилось комфортнее. –Кхм, прос… простиите, я не специально — выдавил я из себя — я заплачу, если это так необходимо– мой голос дрожал от страха. Мое внутреннее я дрожало и требовало поскорее уйти от этого неадекватного человека. А человеком ли он был? Я не мог разобрать. Только мою сущность охватила такая же паника, как если бы передо мной стоял волк. Все внутри меня кричало: беги! волоски на руках встали дыбом. Никто и никогда не проявлял ко мне столько ненависти. Всю мою жизнь мать оберегала меня и лелеяла. На меня даже голос не разу не повышали, и тут такое. Если эти незнакомые мне люди так меня ненавидят, то что уже говорить о моей мачехи, которая ненавидит меня всю мою жизнь. Странно, но именно воспоминания о моей мачехи вывели меня из ступора, и я попытался сделать шаг, чтобы обойти буйного парня. Из его горла вырывался какой-то нехороший звук, похожий на рычание. И я закрыл глаза, глубоко вздохнув. Спасение пришло от того, на кого я бы никогда не подумал, что он будет меня спасать. — Чан, спокойно — этот голос я узнал бы из тысячи голосов. Это был тот самый парень, который напугал меня, его голос обладал внутренней силой, которой хотелось подчиняться. Он говорил тихо, но ослушаться его было не возможно. Подойдя к парню напротив меня он произнес: –Успокойся, брат, здесь кругом люди, не забывайся. Но его слова совсем меня не успокоили. Что это значит, кругом люди? А если бы их не было, он бы, что позволил ему убить меня? Я передернул плечами от такой мысли и быстро нашел глазами говорившего. — Черт, Минхо, ты чуешь…. — Да, я все прекрасно вижу — он не дал ему договорить, развернул его спиной ко мне и толкнул на выход. Когда Чан отошел от нас на приличное расстояние, Минхо повернулся ко мне и подошел вплотную. Его темные глаза не мигая смотрели в мои, гипнотизируя. — Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты убирался с нашей территории. Ты меня не послушался. Его слова привели меня к ярости. Как не странно, но его я больше не боялся. После того, как он защитил меня, хоть и заботясь не обо мне, а о своем брате, я не чувствовал страх находясь рядом с ним, поэтому громко сказал: — Да кто вы вообще такие, что будете мне указывать, где мне быть и что делать? А если мне больше некуда деваться, ты об этом подумал? — шепотом, как бы самому себе проговорил я. И это была чистая правда. Мне больше некуда податься. В его глазах промелькнули какие-то эмоции, тень сочувствия и жалости. Но Питер был настолько расстроен, что не смог их распознать. — Я тебя предупреждал, ты сделал свой выбор, не думаю, что для тебя это хорошо закончится. — он сделал паузу, как бы размышляя говорить дальше или не стоит– И держись подальше от моих братьев, чтобы не дошло до беды. Он, что сумасшедший или считает меня таким? Да зная двоих из них, и их ко мне отношение, я буду их за километры обходить. Он все еще стоял на месте и чего-то ждал, я решил, что скорее всего моего ответа, поэтому посмотрев на него исподлобья просто кивнул. Он сделал несколько шагов от меня, затем развернулся, словно преодолевая себя, и сказал шепотом: — И от леса. Там тоже небезопасно для тебя. Мой рот открылся сам по себе. Откуда он узнал? Что это значит? Он что видел, как я выходил из леса? Но он уже ушел, поэтому мне некому было задавать этот вопрос. Выкинув, наконец, свой недоеденный обед в мусорный контейнер, я вернулся к Чонину. У него от любопытства поблескивали голубые глаза. — Что от тебя хотел этот красавчик? О, Боже, ты не успел приехать, а на тебя уже обратили внимания два главных красавчика академии. Везучий ты, однако. — он так мечтательно вздохнул, что я сразу понял, ему кто-то очень нравится в этой четверке. То, что ему нравится Феликс или Минхо, я отмел сразу, было видно, что они с Феликсом просто друзья. В его словах не было завести, а только радость за меня. Ага, прям счастливец, я грустно усмехнулся, но промолчал о том, что мне не нужно внимание ни одного из них. И что если в глазах Феликса я видел восхищение и заботу, то в глазах Минхо ничего кроме ненависти и раздражения не было. Тем временем четверка закончив свой обед направлялась на выход о чем–то бешено споря. И то, какие взгляды бросались в мою сторону говорило о том, что причиной спора был явно я. Я успел услышать только обрывки фраз из их разговора: –Ты знал и молчал, как ты мог, Минхо — голос говорившего звучал осуждающе. Он не расслышал, что тот ответил, так как Минхо говорил намного тише брата. — Да от него за километры воняет– конец фразы он не расслышал, так как дверь столовой закрылась. Остановившись и сделав глубокие вздохи, попытался успокоиться, загоняя гнев внутрь себя. Они не могли говорить о нем. Но их косые взгляды и ненависть до сих пор летавшая в воздухе, говорили об обратном. Но он продолжал убеждать себя успокоиться, чтобы ни в коем случае не сорваться с места и пустится в бега. Да и вообще, я тщательно принимал душ сегодня после дороги. Приказав себе забыть о этих странных парнях, пошел знакомиться с ректором, который оказался очень приятным демоном, огненных кровей. Глаза которого были очень мудрые, несмотря на то, что в них блестел алчный блеск. Он рассказал, что был лично знаком с ее матерью, выразил соболезнования и попросил в случае необходимости обращаться напрямую к нему. Возвращаясь в свою комнату Питер порадовался, что на его счету было достаточное количество денег. Все–таки деньги великая вещь — в каком бы мире ты не жил. Комната встретила его тишиной, лишний раз напоминая, что в доме матери было всегда весело, слуги выполняли свои обязанности исправно, создавая уют и тепло. Теперь же он всего этого лишился, из-за злобной фурии, которая ненавидит его всю свою жизнь. Проснувшись очень рано, он побежал в ванную комнату, чувствуя острую необходимость принять душ, да так и застыл напротив зеркала. За ночь его черты лица поменяли свой вид. Резко выделялись скулы, словно их вылепил художник, губы стали пухлее, а в глазах появился металлический блеск, словно он был в лихорадке. И он знал, что это означает. Скоро его время придет, осталось каких-то пару месяцев и он вступит в полную фазу. Мать предупреждала его, что именно так все и происходит. Он уже заметил несколько недель назад, что его тело становится более гибким, движения более плавными, больше не было того подростка, каким он был несколько недель назад. Видно гибель матери ускорило процесс перерождения. В этот период они с матерью должны были бы быть вместе, так как превращении должно быть очень болезненным. Особенно первые несколько раз. Теперь через все это ему придётся проходить одному. Обняв себя за плечи он задрожал, низко заскулив. За это он еще сильнее возненавидел свою мачеху. Закрыв глаза, стоя по душем, он вспоминал все то, что ему успела рассказать мать. Но так как они думали, что впереди у них вместе еще много времени, то рассказала она ему немного, только самое основное. Сжав до боли зубы, он взял себя в руки. Месть будет страшной. Он быстро собрался, кое как уложив свои волосы, расправил плечи и поспешил навстречу новому учебному дню. Пробираясь к своему расписанию, не обращая внимание ни на кого, пока не оказался прижат к стене сильными руками. Его голова была повернута направо, тот кто его прижал, впечатал до боли к стене, так крепко, что ему трудно было даже сделать маленький вздох. Не имея возможности даже повернуть голову, так как одна из рук напавшего на него, держала его тонкую шею. Он боялся пошелохнуться, потому что в пальцах ощущалась такая сила, что нападавшему ничего не стоило сломать его хрупкую шею. Судорожно схватив нападавшего за руку, которая была на шеи и впился в нее ногтями. На мгновение ему показалось, что вместо ногтей у него когти, которые воткнулись глубоко под кожу. Кто бы это не был, он приготовился с ним драться! Вскинув ногу, намереваясь попасть прямо между ног нападавшего парня, а в то, что это был парень он ни капельки не сомневался, ощущая его огромные мускулы, прижатые к его спине. Но так, как он был очень высок, попал только по коленке. Все же душу согрели бранные слова, вырвавшиеся из уст державшего его парня. Сзади раздался хриплый смех. — Ты был прав, Чан, это будет очень весело. Он замер, когда понял кто стоит за его спиной. Даже дыхание перехватило. Мозг лихорадочно соображал, что им может быть от него нужно. Сколько их там за спиной, все 4 или только 2? Неестественно выгнув голову, краем сознания замечая свою естественную пластику, увидел еще одного незнакомого ему парня, стоявшего чуть подальше Чана. Но того, кто держал его шею, он не видел. — Мы тебя предупреждаем всего один раз — голос державшего его парня звучал очень близко, так что он ощущал тяжелое дыхание за ухом. — Ты должен убраться с нашей территории, если хочешь жить, иначе — он немного сильнее сжал его горло и он стал задыхаться от недостатка кислорода. Он стал барахтаться в его руках, пытаясь вырваться из захвата, но силы были неравные. Где-то на краю сознания он понял, что к ним присоединился еще один человек, и ухватился за этот голос, как за соломинку. — Чан, Чанбин, Сынмин, сейчас же отпустите его, и больше не приближайтесь к нему, это приказ — Минхо говорил зло, каждое слово было произнесено с надрывом, словно он с трудом себя сдерживал, чтобы не сорваться. — Ну, почему? Мы просто хотели с ним поиграть– захныкал тот, которого Минхо назвал Сынмин — это будет очень интересно. — Ты плохо услышал? Я сказал, отпусти его. Не видишь, он вне игры, он не понимает. Я точно не понимал о чем они говорят, единственным моим желанием было сделать так необходимый мне вздох, который я и не рискнул сделать, как только его руки слегка разжались. — Но, как такое возможно, черт возьми- голос звучал удивленно, — я явно чувствую его вонь. Такого я вынести уже не мог и хрипло прохрипел. — Это не так, я тщательно принимал душ. От неожиданности его руки слегка разжались и он рвано рассмеялся, посылая мурашки по моей шеи. — Черт, да это будет интереснее, чем я предполагал изначально. Ну что, охота начинается. — Никакой охоты, чтобы я вас рядом с ним, близко не видел, понятно вам? Питер, не видел того, кто его держал, но чувствовал силу в подрагивавших державших его пальцах, которые словно не хотели его отпускать. — Отпусти– угрожающе произнес Минхо. Пальцы расслабились и в следующее мгновение он упал на пол от слабости в ногах, быстро перевернувшись на спину, он свернулся в комочек и пробовал перевести рваное дыхание. Его глаза сразу же нашли того, кто его держал. И застыл в шоке. Да, Минхо и Феликс были очень красивы, но этот– его смело можно было ставить каждый месяц на обложку Мистер Вселенная. От его красоты замерло сердце, Питер уже не думал, как ему дышать, он мог бы вечно смотреть на него, если бы пару секунд назад не чувствовал его руки на своей шеи. Руки, с которых стекала кровь от его когтей, потому что ногти не могли оставить такие следы на его руках. В его глазах застыло презрение и уже ставшая такой знакомой ему ненависть. И пусть один из них помог, что само по себе было невероятным. Он тоже не был ему другом, он такой же, как и они, злой и жестокий. И чтобы не подвигло его оказать ему помощь, это точно не сочувствие и любовь к ближнему. Превозмогая себя, он прошептал: — За что? что я вам четверым сделал, за что вы меня так ненавидите? Минхо незаметно покачал головой, но в его состоянии он уловил даже этот неприметный жест. Сынмин повернул голову немного в бок и процедил сквозь зубы: — Значит охотится нельзя? — он прикусил нижнюю полную губу и прижал палец к губам, — ну что же жаль, очень жаль — тут его губы растянулись в ехидной усмешке, и он понял, что сейчас он скажет что-то мерзкое — зато сделать его жизнь здесь невыносимой вполне можно. Он развернулся, махнул братьям и отошел от него на пару шагов, повернув голову в его сторону и прошипел: — К концу семестра мы так или иначе избавимся от тебя. Тебя здесь не будет. Быстрыми шагами они удалялись, а Питер продолжал сидеть в углу, свернувшись в комочек, чувствуя, как горячие слезы начинают обжигать лицо. От происходящей несправедливости ему хотелось выть. Он даже не заметил, как кто-то к нему подошёл и слегка откинул его челку со лба. Встрепенувшись, он увидел перед собой Минхо, попытался прильнуть еще плотнее к стене, ожидая от него проявления агрессии. Он же просто подхватил его на руки и понес к черному ходу, под лестницу, не обращая никакого внимания на окружающих. — И что же мне с тобою делать? — он словно размышлял в слух. От ласкового обращения, у Питера на глаза вновь навернулись слезы и полились горячим ручьем, он впился в его плечи пальцами так крепко, как только мог. Он немного вздрогнул от неожиданности, но продолжил его держать на руках. И только когда слезы перестали течь из его глаз, он смог разжать пальцы. Осмотрев его, он понял, что на руках у него кровавые потеки, и вздрогнул от боли его когтей, так как они впились ему под кожу. Странно, что он сразу же его не оттолкнул, а держал на руках, пока не остановились слезы. От этого в его сердце разлилось тепло и ему стало жутко неуютно и неудобно, что посторонний человек видел его слезы, да и ещё в таком количестве. — Я не понимаю, за что? — он поднял на него мокрые от слез глаза, надеясь услышать четкий ответ на поставленный вопрос. Но в его глазах был только гнев и растерянность. Не на него, даже пребывая в шоковом состоянии он это четко уловил. На них. Весь его гнев был направлен на его братьев. И это удивило его еще больше, но все же продолжил говорить — Я ведь никому из вас ничего не сделал. Я вас даже не видел не разу до вчерашнего дня — он вглядывался в его лицо, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. Но его лицо было сплошной маской. Отчаявшись добиться хоть какого-то вразумительного ответа, он отчаянно прошептал: — В любом случае, мне больше некуда пойти. У меня никого не осталось в этой жизни, а колледж — он сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха, так-ка горло еще очень болело, после пальцев Сынмина и как он подозревал, скоро на его шеи появятся темные синяки — колледж — единственное мое пристанище. Он нехотя освободился из его объятий и отойдя на несколько шагов замер в испуге. Черты его лица заострились, руки были крепко сжаты в кулаки, желваки безумно перекатывались. Опасаясь его дальнейших действий он просто закрыл глаза и сделал глубокий вздох. Он не боялся его, не верил, что он сможет ударить его, не после проявления доброты, которое он ему продемонстрировал. Когда он заговорил, его голос звучал сипло и глухо, указывая на то, что он явно с трудом сдерживал свои эмоции: — Их манит твой запах — я не ожидал, что он мне ответит, поэтому в шоке распахнул глаза, уставившись в светящиеся желтые глаза- глаза волка. — Вижу ты уже все понял и без моих слов — он криво усмехнулся, а у меня затряслись поджилки — не беспокойся, я разберусь с этим. Больше они к тебе не приблизятся. Его глаза потухли так же резко и неожиданно, как и когда начали сиять. Развернувшись и не сказав больше ни слова, он по бежал по ступенькам на второй этаж и исчез. А я привалился спиной к стене и пытался понять то, что сейчас произошло. Когда понимание пришло ко мне я ужаснулся. Они были волками. И они знали. Прекрасно знали кто я, поэтому хотели растерзать. На уровне инстинкта. Волки, как и собаки не любят кошек.