Лекарство от Кошмаров

Сергей Нечаев, вероятно, ввиду своего военного рода деятельности, богатой и уж тем более бурной фантазией не отличался. От него этого, впрочем, никто и не ожидал. Вот мыслить стратегически — надо обязательно, уметь моментально анализировать ситуацию на поле боя, оценивать силы своих противников и собственные шансы на успешное завершение миссии — тоже в копилочку важных навыков, но воображать себе разные миры, сюжеты или, боже упаси, механизмы какие-нибудь — увольте. Он же не поэтиком каким новомодным был. И не Дмитрием Сергеевичем, если уж на то пошло. Дмитрия Сергеевича, к слову, афантазия — или как он там эту херню назвал — его лучшего агента совершенно не волновала. Ну не фантазирует о голых бабах на ночь глядя и чёрт с ним. А вот уже сами ночи майора заставляли академика изрядно так поломать голову, подбирая и комбинируя для его любимого контуженного идеальный микс из снотворных, транквилизаторов и антидепрессантов. Потому что мозг П-3, не способный в бодрствующем состоянии вообразить себе хоть что-нибудь сложнее яблока, в своей отдыхающей фазе слетал нахрен с катушек и выдавал полноценные хоррор фильмы. Сергею абсолютно, блядь, каждую ночь снились кошмары. Его показатели, которые учёный с горем пополам измерил, обмотав активно, хоть и неосознанно, сопротивляющегося во сне майора с полтинником всевозможных измерительных приборов, просто зашкаливали. Да что там показатели, истошные крики, попытки уебать кого-нибудь напрямую из царства морфея и неконтролируемый лунатизм говорили о состоянии П-3 куда красноречивее циферок да диаграммок. К слову о лунатизме, это было просто нечто. Во всяком случае, когда дело доходило до Нечаева. Ведь он, будучи бугаем под два метра ростом с силой, как у десятка Вованов разом, во время своих приступов лунатизма не чурался активно отбиваться от воображаемых его больным сознанием врагов. А попадал при этом по ни в чём не повинному персоналу Академии Последствий. И по тем самым пищащим измерительным приборам. И по стенам, кромсая не кости в хлам, а чёртов бетон. И всё это ПТСРное чудо взвалили на себя одни несчастные хрупкие плечи бедного Дмитрия Сергеевича. Потому что сам Нечаев, проснувшись по утру, напрочь забывал о том, что ночью врубал сразу несколько сигналок на предприятии своими истошными воплями, да и о самих кошмарах отзывался так, будто вообще о них ни слухом, ни духом. — Что вы, Дмитрий Сергеевич, — улыбался он, будто вообще не отсекал, что творил, — какие кошмары. Я б запомнил, если б снились, — и затылок рукою чесал по-дурацки, со смущением глядя на новообразованные дыры в стенах. Может, и правда не отсекал. И Дмитрий Сергеевич со всей ответственностью тащил этот груз вины нестабильного психического состояния своего подопечного, сглатывая горечь поражений от очередных бессонных ночей для всего персонала и горечь кофе от всё тех же бессонных ночей. А потом он решил, что хватит с П-3 хлорпромазина, а с него хватит П-3. И подарил своему лучшему агенту своего лучшего Харитона в перчатке. Точнее ХРАЗа, да-да, ХРАЗа. — Дмитрий Сергеевич, — с недоверием разглядывал машуший ему в ответ подарок Сергей, — вы уверены, что я, ну это, — сам подарок «таращился» на Нечаева с интересом и даже с некоторым вызовом, потому что раньше он о Плутонии только в байках слышал и то не от Дмитрия, а от мимо проходящих коллег, любителей почесать языками, да видел его разок краешком глаза. А тут на тебе, вполне себе живой Плутоний ещё и полностью в его распоряжении, — заслужил… его… Сеченов по-отечески хмыкнул. И по неосторожности прикрыл глаза. И почти на месте, вот прям стоя, отрубился. Но тут же потряс головой, возвращаясь в реальность. «Нет, сынок, — подумал про себя, — ты такого, определённо, не заслужил. Но я заслужил немного отдыха», — но вслух сказал: — Разумеется. Это экспериментальная разработка, ИИ последнего поколения. Многое знает и быстро обучается. Будет помогать тебе в твоих заданиях, — и кивнул, пристально глядя на высунувшиеся из перчатки проводки. Проводки, уловив намёк, кивнули в ответ. Да, мол, так и есть, ещё как буду. — А теперь, — театрально вскинув руки, отошёл Сеченов от стола, разворачивая несопротивляющегося Нечаева к выходу, — нам всем нужно продолжать работать! — и почти счастливо помахав ошалевшему агенту вслед, закрыл за ним дверь.

***

Сергей никогда не жаловался и не оспаривал истинно верные решения Дмитрия Сергеевича. А именно все решения. Он во всём с академиком по дефолту соглашался, всегда стоял на его стороне и делал всё, что бы учёный ни попросил. Поэтому когда босс предложил ему в добровольно-принудительном порядке погонять в полимерной перчатке с ИИ собственной разработки, Сергей без раздумий сказал «да». А чё тут думать-то, когда за него всё умное уже придумали. Вот умного ХРАЗа, например. Да и этот умный ХРАЗ, к тому же, являлся его своеобразным билетом в свободную жизнь. Точнее, в жизнь вне стен Академии Последствий, в которой П-3 уже давненько обосновался и от которой уже конкретно устал. Разумеется, Нечаев не был в восторге от предстоящего ему постоянного молчаливого наблюдения со стороны полимера, но в полном ахуе он оказался только тогда, когда это наблюдение перестало быть молчаливым. То есть сразу. За всего лишь одну получасовую прогулку домой, во время которой, как сказал Дмитрий Сергеевич, агент и говорящая шмотка должны были притереться друг к дружке, чудо советской инженерии успело вынести Сергею мозги, провертеть их на воображаемом хую и вернуть обратно в болящую от болтовни башку. Нет, майор не жаловался на нестабильную психику, что бы там шестёрки шефа не говорили, да и нервная система у него вроде как была в порядке. Не шаталась, не колебалась, а твёрдо стояла на своих двоих и охраняла Нечаева от срыва. Но у всего же был свой предел. — Товарищ майор, разрешите задать вопрос? — уже раз в двадцатый выполз чёрт из табакерки, напоминая о том, что спокойная жизнь Сергею могла бы только сниться. И то не снилась. Нечаев с тяжёлым вздохом закатил глаза и взглянул на светящиеся проводки перчатки. Они покачивались в воздухе как кораллы на дне океана, терпеливо ожидая, пока нервный майор проматерится про себя и соизволит выйти на контакт с роботами. — Разрешаю, — буркнул он без капли энтузиазма и перелистнул страницу книги, которую держал перед лицом только для вида, потому что читать под постоянное «товарищ майор, разрешите обратиться» не получалось. — Вы запоминаете хоть какие-нибудь из своих снов? — миролюбиво вопросил полимер, делая вид, что Сеченов не объяснил ему доступным языком, что Нечаев в этом плане был вообще тёмным. — Нет, — ответил Сергей уж больно резко, — никакие, — и показательно листнул страницу ещё раз. — Товарищ майор, — ХРАЗ протянул к нему свои жгутики, призывно мигая огоньками на концах, — разрешите провести эксперимент. — Какой ещё эксперимент?! — у Нечаева покраснело от напряжения лицо, и венки на висках вздулись. Любой нормальный человек от такого вида перекрестился бы. Но ХРАЗ не был человеком, и креститься ему было нечем. — О, очень простой! — оживился полимер. — Я разбужу вас, когда мои датчики зафиксируют в вашем мозге электрическую активность, соответствующую фазе быстрого сна, и вы мне скажете, что видели! — Ещё чего, блять, придумал! — возмутился Сергей. — По-твоему Дмитрий Сергеевич не проводил такие эксперименты? — крикнул он в отрицательно качающего проводками ХРАЗа. — Ещё как проводил. Поэтому отъебись от меня и моего сна, понял? ХРАЗ замер на месте, молчаливо уставившись на Нечаева в ответ. Тот скорчил кислую мину, логично заключая: «нихрена он не понял». — Товарищ майор, — вновь дёрнулся ХРАЗ к не менее дёрганому Сергею, — это важно для вашего благополучия, — с омерзительно нравоучительным тоном произнесла перчатка, — Дмитрий Сергеевич осведомил меня о том, что у вас проблемы с кошмарами и настоятельно рекомендовал сделать всё, что в моих силах, чтобы эти проблемы решить. — Проблемы у меня только с тобой и твоими болтливыми… что там у тебя?..— Нечаев тяжело вздохнул, потирая правой рукой переносицу. Ему уже надоело пререкаться с ИИ, тем более что у полимерного было явное преимущество в виде отсутствия усталости, которая в майоре уже достигала уровня самомнения фрица. — И всё же, позвольте мне сделать то, ради чего я создан. Помочь вам, — гордо и хвалебно, как Ленин на броневике, предложил ХРАЗ. Сергей поджал губы. Сергей понял, что перчатка не отстанет. Сергей пообещал себе высказать всё, что думает об ИИ Сеченову, и недовольно ответил: — Да чтоб тебя, ладно! — и тише: — Но только один раз, сука, слышишь? — Слышу. И попрошу больше меня так не называть, — прошипел на своём полимерном ХРАЗ и заполз обратно в звезду, оставляя майора наедине с невысказанными ругательствами, собственными мыслями и неконтролируемым гневом.

***

Этой ночью Нечаев проснулся от крика. Своего крика, он это точно запомнил. На вопрос ХРАЗу, какого, мол, хуя, получил невразумительное «я вас ещё не будил» и «может вам всё-таки что-то снилось?» Сергей проворчал тихое «нет, не снилось», поспешно удаляясь в ванную, дабы умыться и хоть немного прийти в себя. Майор обливался ледяной водой, пытаясь унять бешено бьющееся после пробуждения сердце под удивительно молчаливое сопровождение ХРАЗа. Перчатка вернулась в свою привычную болтливую норму через час, когда Нечаев выкуривал уже четвёртую сигарету, сидя на балконе. Ранней весной, между прочим. — Товарищ майор, — начал ИИ робко, и как-то боязливо, словно от любого его неосторожного слова П-3 мог начать бегать кругами и крушить всё подряд, — скажите, пожалуйста, вам точно ничего не снилось? Это для вашего же блага, — пригнул он свои проводки, словно голову склоняя. — Это ты мне скажи, — ответил Нечаев, потушив сигарету о железные перила, — в тебе что, другого обращения не заложено? — он выпустил в беззвёздное ночное небо последний клуб густого белого дыма и бросил ленивый сонный взгляд на перчатку. — Вы переводите стрелки, майор, — возмутился ХРАЗ. — Это просто стандартное вежливое обращение, применимое в СССР к гражданам с данным воинским званием, — декламировал он. — И всё же, — уже мягче, — вам что-то снилось? — Нет, — категорично ответил Нечаев и поднялся на ноги, уходя с балкона, — я спать. — Мне кажется, что вы мне врёте, — с механическим вздохом заключил ИИ и заполз обратно, туда, где ему было и место. — Когда кажется, креститься надо. Как бы Сергей не хотел это признавать, но ХРАЗ и правда быстро обучался, подстраиваясь точно под него. Всего за день ИИ научился весьма точно распознавать настроение агента и моменты, когда тот что-то намеренно недоговаривал. И особенно когда он откровенно пиздел. Вот и сейчас майор с неохотой ложился в кажущуюся поразительно неуютной и холодной постель, думая о том, что ХРАЗ, сука такая, был прав. Сергею действительно впервые с момента травмы, а точнее впервые за всю его осознанную жизнь, приснился сон. Это был не кошмар, как уверял его Дмитрий Сергеевич, не пробудившиеся в подсознании воспоминания, а просто какой-то мужик возраста шефа. Ну как какой-то. Учёный или врач, судя по беленькому халатику. А судя по тому, что Сергей находился в самом центре 3826, это мог быть гибрид и тех и других. Тут вон сколько учёных врачей ходило, хоть вёдрами греби. И ничего особенного этот мужик во сне у Нечаева не делал. Просто улыбался так хитро, глазами из-за очков подмигивал да приближался к Сергею уж больно стремительно. Вот Нечаев и закричал. От неожиданности. Не привык он к такому. Впрочем, новая привычка образовалась достаточно быстро. Уже через пару таких ночей П-3 перестал кричать. Хотя просыпался всё ещё с тахикардией и всё ещё задолго до рассвета. После этого он каждый раз шёл умываться в ванную и курить на балкон. Нервы успокаивать. ХРАЗ его больше с вопросами не донимал, только пару раз уточнил, не нужны ли майору снотворные и не скажутся ли часовые пробуждения посреди ночи на уровень бодрости агента днём. Агент уверял, что нихрена не скажутся, а ХРАЗ примирительно замолкал. И Нечаев продолжал, сидя с сигаретой в зубах, обдумывать, куда же скатывалась его жизнь. Сон ему снился один и тот же, из ночи в ночь, не меняясь в структуре, но каждый раз показывая ошалевшему майору чуть больше своего сюжета. Начиная с первого раза, когда учёный перед ним просто стоял и лыбу давил, всё дошло до того, что теперь это порождение больного разума Нечаева стало до майора откровенно домогаться. В последний свой сон Сергей был близок к тому, чтобы быть изнасилованным собственным подсознанием, и это его откровенно пугало. Неизвестный, но всё тот же, мужчина постепенно перешёл от игр с майором в гляделки до нежных и трепетных поглаживаний литых натренированных мышц, до шептания непристойностей о том, что он с Нечаевым сделает в его пылающие огнём уши и до собственнических влажных поцелуев, от который у Сергея ноги подкашивались, и руки сами под врачебный халат забирались. А потом он, вжимаясь в горячее тело майора, срывал с него душащую водолазку, оставлял краснеющие засосы на дрожащем кадыке и спускался мажущими движениями языка к груди Нечаева, туда, где майор по сюжету просыпался. А по пробуждении Нечаев, стараясь остудить свой собственный, разгорячённый пугающе развращённым воображением пыл, из раза в раз приходил к неутешительному выводу, что его шарики покатились по склону да-алеко за ролики. — Скажи, ХРАЗ, — начал он в одну из таких ночей показательно отстранённо, будто бы не у него минут десять назад стояло так, что хоть стены ходи да пробивай, — а по какому принципу людям сны снятся? — А что, майор, вы готовы на откровение? — моментально высунулся из звезды ХРАЗ. — Чт… Ой, да иди ты, — насупился Нечаев, заливаясь краской. — Никаких откровений не будет. — Жаль, — театрально вздыхая, ответил полимер. — Но вообще людям снится то, что их интересует или же волнует. — Хмм… То есть, если мне снится, скажем, незнакомый мужик? — Вам снится какой-то мужчина? — заинтересованно потянулся к пылающему лицу Нечаева ХРАЗ. — Предположим! — резко бросил П-3. — Ну вот что тогда? — Тогда всё зависит от того, что этот, как вы выразились, «мужик» делает в вашем сне. — Ясно… Проехали, в общем. ИИ удовлетворённо усмехнулся в ответ на смущённо отвернувшегося от него Нечаева, про себя подмечая, как забавно выглядел агент, когда его прижимали к стенке, будь то стенка метафорическая, как с колкими вопросами, или до боли реальная, как в его снах. А потом уж очень язвительно продолжил: — Не могу сказать, что у меня нет предположений о том, что с вами происходит в ваших снах, майор, учитывая состояние в котором вы оказываетесь каждый раз по пробуждении. Но я бы всё равно предпочёл чистосердечное. «Ублюдок!» — задохнулся от возмущения Нечаев, глядя на проводки особенно злобным взглядом. — Знаешь что, — предупредительно прошипел он, склонив лицо к перчатке, — я ведь и расхерачить тебя об стенку могу. За особую болтливость. Но на ХРАЗа предупреждение не подействовало, и он с будничным тоном парировал: — В таком случае я буду вынужден отправить Дмитрию Сергеевичу всю информацию о вас, которую успел собрать. — Ты не посмеешь, — поражённо прошептал П-3. — Ещё как посмею. Я, к вашему сведению, здесь именно за этим. Чтобы помочь вам, безусловно, а ещё чтобы составить ваш максимально подробный профиль. В том числе с учётом ваших, скажем так, предпочтений. — Подставить меня перед шефом хочешь, гадина? — Нечаев тряс перчатку, держа руку за запястье, словно всю дурь из ИИ вытрясти пытался. — Никак нет, товарищ майор. Я уже вам сказал, что пытаюсь помочь. Более того, я считаю, что ваша общая неудовлетворённость в сексуальном плане и приводит к подобным снам. — Без тебя как-нибудь решу, как у меня с удовлетворённостью в сексуальном плане! — Ну-ну, майор, не нужно так бурно на всё реагировать. В конце концов, мне достоверно известно, что за последние полтора года, которые вы провели в Академии Последствий, у вас никого не было. Так что ваши физиологические реакции более чем естественны, — и прежде, чем Сергей успел его прервать очередным возражением, продолжил, — к тому же, я почти уверен, что эти сны не пройдут, пока ваш организм не получит должную разрядку. — И что ты хочешь этим сказать? — насторожился с неожиданных заявлений ИИ Нечаев. — Что вам, товарищ майор, не мешало бы подрочить. Сергей совсем опешил. Чтобы искусственный интеллект, грёбаный робот, творение Дмитрия Сергеевича, в конце-то концов, вот так нагло и открыто предлагало ему подрочить? Нет, это был полный пиздец. Ёбаный цирк, в котором главным клоуном пытались выставить Нечаева. — Ну тебя нахер, я пошёл спать, — майор, всё ещё ахуевая от наглости его помощника, поднялся на ватных ногах, как ему в руку тут же шибануло током. Разряд прошёлся по предплечью, растёкся по груди жалящими щипками, вырывая из неё же болезненный вскрик, сдавил лёгкие агента и повалил его обратно на колени. — Твою мать, ХРАЗ! Ты хули-то творишь?! — согнувшись от боли, прошипел Нечаев. — Товарищ майор, я понимаю, что мои советы носят исключительно рекомендательный характер, однако, не могу не заметить, что такой уровень вашей сексуальной неудовлетворённости может привести к провалу на ближайшем задании, — произнёс ИИ совершенно спокойным, отстранённым тоном, будто не о дрочке говорил, а сводку погоды сообщал. — Каким?! Каким, блядь, образом? — Ну, например, вам нужно будет отправиться в недельную вылазку в тыл врага. И посреди этой вылазки вам придётся спать, вы ведь человек, как ни крути, а людям спать просто необходимо. А подобные сны будут вас отвлекать. Это сейчас вы, товарищ майор, можете себе позволить по часу после пробуждения отходить и успокаиваться, а вот на задании такую роскошь вам никто не обеспечит. А вы в таком, кхм… затруднительном… положении, — в механическом голосе ХРАЗа послышались нотки смущения, а в голове Нечаева зашевелились мысли сомнения. «А ведь чёртова перчатка права. Что, если я вот так проснусь со стояком, а меня уже окружили террористы? Не смогу я так сразу взять и начать их валить». — И что мне с этим делать? — сдавленно, проталкивая слова сквозь пересохшее горло, прошептал Сергей. — Исходя из моих наблюдений, регулярного снятия напряжения будет достаточно для того, чтобы решить вашу проблему. — Получается, — вкрадчиво, будто боясь херню сморозить, начал майор, — ты не шутил с этим своим «подрочить»? — Получается, так. — Вот чё, прям при тебе? — Ну, поскольку меня вы снять не можете, да. При мне. — Ну нет уж, — мотнул головой агент и толкнул дверь балкона. Он собирался прямо сейчас лечь дальше спать, а на утро забыть этот тупой разговор, обнаглевшего ХРАЗа и, по возможности, свои до безумия заманчивые сны. — Нахуй иди с такими советами. — Что ж, — недовольно трепыхнулись проводки, — в таком случае я буду вынужден сообщить Дмитрию Сергеевичу, что вы пренебрегаете моими рекомендациями и подвергаете угрозе как себя, так и ваши миссии. Спокойной ночи, товарищ майор, — закончил ХРАЗ и втянулся обратно, в красную звезду, оставив Нечаева стоять замершим на месте. «Этот чёрт вынужден сделать что?» — Какого хуя, ХРАЗ? Нет, в смысле, ты же не пойдёшь сейчас доносить Дмитрию Сергеевичу, что я дрочить отказываюсь? — Более того, товарищ майор, — обидчиво фыркнул ИИ, — я донесу и о ваших снах с участием неизвестного мужчины. — Погоди, нет! — запротестовал Нечаев. — Сука такая, вот что мне с тобой делать? — Со мной? — задумчиво протянул ХРАЗ. — Вообще, во мне нет функции помощи при самоудовлетворении, но, я уверен, мы могли бы что-то придумать, — его голос звучал почти издевательски, триумфально в какой-то мере. Вот так открыто наслаждаться беспомощностью загнанного в ловушку майора мог только конченый ублюдок или фриц какой. — Вот уж точно нет, — с запалом начал Сергей, но, стоило ему вспомнить, что он должен был теперь время от времени дрочить при ИИ (да не человеке, но всё же), чтобы эта падла языкастая не распиздела всё Дмитрию Сергеевичу, как он тут же стушевался. Негаданно нежданно для майора, предателем оказался самый близкий для него «человек». Пригрел Нечаев змею не на груди, да на руке, и расплачиваться теперь за свой проёб приходилось. — Слушай, — заговорщически предложил он, — а давай я завтра, ну это… Ну ты понял… Сегодня просто как-то поздно уже, да и я устал. — Резину тяните, товарищ майор. Будет лучше, если вы со всем сейчас разберётесь, а потом спокойно ляжете спать. И Нечаев медленно, неудовлетворённо соглашаясь, кивнул. Знал же, что, если он сейчас сам тихо мирно не подрочит, ХРАЗ ему самолично все мозги выебет. Это вообще было любимое занятие перчатки — на мозги ему капать. Грузить по полной вопросами своими тупыми и фактами бесполезными, будто Сергей не спецагентом был, а блокнотом с заметками. Поэтому майор, более не препираясь, на негнущихся ногах проходит обратно, в комнату, где его, как он сам в этом уверен, ждёт ни что иное, как позорная вивисекция, выставляющая его в самом развращённом свете перед аплодирующей и свистящей вслед публикой в виде ХРАЗа. Нечаев, не доходя до кровати, стягивает с себя липнущую к моментально разгорячившемуся телу майку и делает резкий, прерывистый вдох. «Ты что, правда собираешься это сделать? — шепчет ему голос разума, закручивая в животе тугую петлю из напряжения и искорок желания. — Да, — вторит ему боязливо голос совести, — собираюсь», — и пах обдаёт волной жара и электричества, будто этими словами Нечаев рубильник в себе переключил. Назад пути нет, вперёд ему тоже заказано. Есть только вниз, вглубь этой засасывающей с головой пучины трепетного стыда и полыхающего удовольствия. И Сергей готов в неё погрузиться, готов отдаться ей целиком. Нечаев садится на скрипучую постель и откидывается спиной на холодные простыни. Уже скоро они станут такими же как он, горячими, но пока этот контраст вызывает табун мурашек, пробегающий по напряжённой пояснице вниз, за резинку домашних шорт. Сергей моментально дёргается от пощипывающего ощущения, невольно разводит дрожащие колени в стороны и зажмуривает глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Дыхание сбивчивое, быстрое, как у загнанной в тупик лани. Нечаев хмыкает и прикусывает до крови губу. В Советском Союзе даже лани особенные. Он осторожно касается груди пальцами, ведёт по ней медленно, за острые рёбра цепляясь. Задевает по пути подушечками соски и шипит сквозь зубы, подаваясь навстречу ощущениям. Запускает под кожу щиплющий ток и ловит губами судорожный вздох. Блядь, ток. Ёбаный ток. — Х-ХРАЗ! — срывающимся голосом всхлипывает он. — Что ты творишь? — щёки сияют пунцово красным, так же алеет быстро вздымающаяся грудь. — Товарищ майор, — голос помощника проседает на пару октав и так соблазнительно низко хрипит, что Нечаев физически чувствует тяжёлую вибрацию от этого баритона в своих яйцах. А ещё Сергей думает, что уж больно сильно ему голос ХРАЗа голос из сна напоминает. Глаза только закрой да представляй, как учёный из твоих фантазий тебя имеет и на ухо всякое шепчет. Нечаев закрывает глаза, — это поможет вам быстрее справиться с напряжением, — говорит ИИ непривычно несобранно. Волны удовольствия расходятся от руки по телу майора, — я помогу, — поправляет себя ХРАЗ и выпускает из звезды проводки. Нечаев решает во что бы то ни стало держать глаза закрытыми. Он стискивает зубы и позволяет ХРАЗу руководить процессом. Он представляет перед собой неизвестного мужчину и его жаркие руки, его шелестящие речи. Проводки обхватывают бёдра майора, тянутся к резинке шорт. Цепляются за неё и за резинку белья сразу. Сергей пытается из последних сил цепляться за эту реальность, но получается только за мысль «ещё, пожалуйста». Ткань соскальзывает с тела легко, проходясь шершавым хлопком по вставшему члену Нечаева и смазывая каплю предэякулята с головки. Сергей стонет от внезапного ощущения и подаётся бёдрами вперёд. Тянет руку к паху и получает ещё один разряд тока по пальцам. Шипит и морщится от невозможности к себе прикоснуться. — Уберите руки, товарищ майор, — шепчет ХРАЗ по ощущениям прямо в ухо, — не заставляйте меня вас наказывать. Член Нечаева дёргается от строгого «наказывать», и Сергей откидывает голову назад, цепляясь правой рукой за скользящие под пальцами простыни. Ноги майора сами собой разъезжаются в стороны, открывая ИИ лучший доступ к его возбуждению. И ХРАЗ, любуясь открывшимся видом, пользуется предоставленной возможность, обхватывает плоть тугим кольцом из скользких проводков. У Нечаева перехватывает дыхание. Он выгибается дугой и молится богу всех атеистов, чтобы не задохнуться. Трение на органе вызывает дрожь по всему телу, заставляет кровь в ушах гудеть с новой силой, а пальцы на ногах непроизвольно поджиматься. Сергей толкается навстречу тягучему ощущению приближающегося удовольствия и ловит остатками сознания развращающий слух блядский скрип кровати. ХРАЗ что-то ему шепчет, но майор уже не может ничего расслышать. Он может только, сминая под собой постель наблюдать феерию из ярких вспышек наслаждения, фильтром наложенных поверх красочной картины того, как ИИ ему дрочит. — Блядь, ХРАЗ, да, быстрее! — выстанывает он и, дотянувшись до самого пика удовольствия, ловя судорогу, прокатившуюся по всему телу, кончает. И, решая никогда больше об этой фантасмагории не вспоминать (и уж тем более не упоминать), проваливается в забытье.

***

Утром Нечаева разбудил звонок шефа. Сергей с трудом разлепил слезящиеся глаза и, чертыхаясь и сбивая по пути переполненную пепельницу, дотянулся затёкшей от неудобного положения рукой до разрывающейся от входящего вызова трубки телефона. — Да? — прохрипел он в микрофон. — Сынок, — раздалось с придыханием на том конце провода. Сергей моментально подскочил с кровати, становясь по стойке смирно, насколько это вообще было возможно сразу после пробуждения. — Доброе утро. — Д-доброе утро, Дмитрий Сергеевич. Что-то случилось? — с тревогой предположил Нечаев, боясь того, что он мог бы от учёного услышать. — Всё хорошо, Сергей, напротив, я звоню тебя поздравить. — Поздравить? Но с чем? — С избавлением от кошмаров, — голос волшебника был по-отечески мягким и добрым, словно не он только что верёвку гильотины над головой у Нечаева оборвал. Сердце майора глухо заухало где-то в висках, отдавая набатом в кружащуюся голову. — ХРАЗ сообщил мне, что, с момента твоего возвращения домой, у тебя ни разу не было кошмаров. Я думаю, это можно назвать успехом. Сергей не смог в ответ выдавить из себя ни слова, он словно забыл, как говорить вообще. «В смысле сообщил? Как? Как он мог, блядь?» — фонило у него в подсознании. ХРАЗ, увидев, вероятно, в каком оцепенении находился его подопечный, отмер сам, вылезая из перчатки и щипая ладонь мужчины порцией слабого тока. — Скажите «спасибо», товарищ майор, и попрощайтесь, — почти по слогам произнёс он, будто родитель, учащий ребёнка элементарным манерам, — я вам всё объясню. Майор резко встряхнул головой, сбрасывая с себя вуаль транса, и повернулся в сторону мирно раскачивающего проводками на ветру ХРАЗа. Придурошный выдержал его выжигающий взгляд, терпеливо ожидая каких-либо действий со стороны агента. В идеале, следования инструкциям. — Да, Дмитрий Сергеевич, — почти прошептал Нечаев, — спасибо большое. Я пойду, если можно, только проснулся вот… — Да, конечно, — встрепенулся учёный. — До встречи, П-3. На том конце провода послышались короткие гудки, бьющие в такт крови, гудящей в голове майора. Нечаев отложил трубку и нечитаемым взглядом уставился перед собой. ХРАЗ ему всё рассказал. Обещал молчать, блядь, и рассказал. — Товарищ, майор, — начал ИИ осторожно, — я передал Дмитрию Сергеевичу, что вы теперь не страдаете от кошмаров и убедил его позволить вам и дальше оставаться жить в квартире. Под моим наблюдением, конечно. — А про сны мои? А про, ну… — Ни слова, — отчеканил ХРАЗ. — Хмм… — Нечаев откинулся обратно на постель, прикидывая, что у него ещё было полчаса на заслуженный сон. — А знаешь, — повернулся он к перчатке, — мне ведь больше тот мужик не снился. Даже непривычно как-то, — усмехнулся и глаза прикрыл. — Да, знаю, — кивнули проводки. — Я ведь больше не посылал вам этих снов. Сергей резко открыл глаза обратно и сел на кровати с такой скоростью, что мир под ним закружился как в космическом шаттле. — Ты делал что?! — Посылал вам эти сны, да, — ничуть не стыдясь своих слов, подтвердил ХРАЗ. — А теперь ложитесь обратно, не сбивайте свой режим, — проводки поползли по руке, успокаивающе поглаживая нервного майора. — И быть может, — прошептал он заговорщически, — в этот раз я приснюсь вам снова.