Скажи мне, что завтра станет лучше

«…Что ж. Если честно, я никогда не понимал, как это могло случиться, и не понимаю до сих пор.» Жарко, в горле сухо. По комнате призрачным эхом разносятся отголоски слов, мелькают бессвязные фрагменты только что пережитого сна, усугубляя ощущение головокружения, а вместе с тем изнывающей досады. Поморщившись, я заторможенно переворачиваюсь на спину, путаюсь в одеяле, но всё же с усилием отбрасываю его в сторону. Какое-то время пытаюсь сфокусировать взгляд на потолке. Ещё довольно темно, но всё же я ощущаю мутность и тяжесть в глазах. Он. Это снова был он. Отвыкший от шума, я слышу как громко и быстро бьётся собственное сердце, и закрываю глаза, чтобы прислушаться к этому звуку, заглушив тем самым мысли, произносимые словно не моим, а чьим-то чужим голосом. «Ты был таким правильным — общительный, старавшийся хорошо учиться, высокий, привлекательный, всегда одетый «с иголочки», казалось бы, как подобает богатым придуркам, что совсем не вязалось с твоим поведением, когда каждый раз ты лишь кротко улыбался в ответ на благодарность за списанный тест, не прося ничего взамен, и даже предлагая помочь однокурснику (хотя, чаще однокурснице, оно и неудивительно) с непонятой темой…» Спустя какое-то время, я делаю глубокий вдох, после чего вымученно выдыхаю. Вроде, действительно становится чуть лучше. Приподнимаюсь на кровати и сразу же жалею об этом. В виски молниеносно ударяет тупая боль. Сминаю простынь. Аргх… Ясно, не лучше. Но хотя бы терпимо. Массирую переносицу и провожу ладонью по лбу, после чего наконец тянусь к тумбочке и нащупываю телефон. Лежать всё равно нет смысла, может хоть движение поможет. «…Обычно я к таким не лез. Может по мне и не было видно, но стереотипным «плохим парнем», а если ещё точнее быдлом, я не был. Но в тот период ты для меня казался действительно тошнотворным, эдакий богатый добрячок, который поднимает самооценку за счёт подачек другим, менее одарённым деньгами. О да, не интеллектом, именно бабками. Ведь в столице без них делать нечего… Особенно — пытаться получить нормальное образование. Сейчас я понимаю, что тогда вёл себя очень дерьмово, и даже моя тяжёлая жизненная ситуация того не оправдывала. Смешно, но с другой стороны, если бы не мои доёбы, мы бы, наверное, так и не познакомились, изменив жизни друг-друга навсегда…» Щурюсь, вглядываясь в экран. 2:23. Меня накрывает новой волной дерьмовых ощущений от мысли, что я так и пролежал все эти 3 часа, не уснув… Это значит только одно. Таблетки больше не помогают. «…Что, звучит слишком сопливо? Но нет, всё действительно было так. По крайней мере, благодаря тебе я действительно почувствовал, что стал более лучшим человеком. Всесторонне. В тот период мне не хватало даже банальной дружеской поддержки, а ведь когда я начал её получать, оказалось, что жить без этого было невозможно. До этого я держал весь негатив в себе, что способствовало моему агрессивному поведению. Больше ничего не оставалось. Рассказать было некому. Никто, кроме не самых приятных личностей, которым было совершенно насрать на мои «душевные терзания», не хотел водиться со мной. Ты был единственным, кто дал мне возможность открыться и не отвернулся. Я запомнил это навсегда и теперь…» Раздражение, за котором следует бросающая в дрожь тревога. Когда такое успело стать привычным для меня состоянием? Не знаю. Наверное, это было со мной всегда. Что ж, средства борьбы были разные, но сейчас это именно пачка сигарет рядом с телевизором. Да, её час настал. Снова. Я решаю не включать свет, и, пошатываясь, вслепую бреду к балконной двери, с силой сжимая упаковку в руке. «…даже спустя столько лет мне важны эти—… мне… важна эта дружба. Хоть я и не надеялся, что ты когда-то простишь меня за то, что произошло между нами. Но сейчас именно тебе нужна помощь…» «И мне хочется встретиться снова, чтобы быть рядом.»

***

Я стою на балконе в одних шортах и толстовке вот уже двадцать минут. За всё это время меня не раз пробирало до костей. Почему я не оделся теплее? Не рассчитывал стоять здесь так долго. А ещё, было что-то в чувстве, когда кожу с лёгкой болью покалывает морозным воздухом. Это помогало ощутить, что я всё ещё нахожусь тут. Что я чувствую. После того… сна, который будто так и повис в воздухе душным давящим грузом, мне особенно важно это понимать. Потупившись, я достаю из кармана зажигалку и тянусь выудить из пачки сигарету, но медлю — замечаю, что на фаланге пальца уже отклеивается пластырь. Надо будет его заменить. На мгновение пространство балкона освещается слабым огоньком, а после ещё более тусклой оранжевой точкой. Я открываю окно и отодвигаю москитную сетку, опираюсь на подоконник и делаю затяжку. Дым приятно согревает горло и будто не задерживается в лёгких, а распространяется теплом по всему телу. Возможно, это просто самовнушение, но мне становится легче. Я поднимаю взгляд со двора, где не было ни одной живой души, на соседний многоэтажный дом. К счастью, он такой же, как мой, поэтому завидовать вроде нечему. С другой стороны, весь этот район, в который мне удалось переехать относительно недавно был бы, наверное, довольно непривычным людям из «трущоб»… (на несколько секунд я задумался, нахмурившись) вернее, с окраины города. Агх… Неважно. Так вот… Непривычность этого места выражалась в том, что тут были не обычные панельки, потрёпанные временем, которые уже въелись в память, как въедается в одежду запах табака, а вполне опрятные новостройки, в которых во всю течёт жизнь. Действительно, из соседнего дома кирпичного цвета слышатся отголоски приглушённой музыки. Наверное, какие-то студенты решили устроить тусовку. Я разглядываю окна каждого этажа. Судя по тому, что почти во всех них горит свет в такое-то время, эти черти многим не дали нормально выспаться. А-хах, не то чтобы я их осуждаю. Раньше я присутствовал на каждой подобной полуночной вписке, которые чаще всего устраивались у кого-то на съёмной квартире, как и в этом случае. Раньше… Неужели это уже в прошлом? Сейчас, стоя на этом балконе, я «из будущего» точно могу сказать, что в очередной раз напиваясь на такой «тусовке» я и подумать не мог, что вообще смогу оказаться здесь, в неплохом спальном районе с нормальными жилищными условиями. О, эти тусовщики не в счёт — к херовым соседям я уже привык, для меня это далеко не главный показатель качества. Всё могло быть куда хуже, но вот, я тут. А ведь если бы не—… В этот момент моё внимание привлекает распахнувшаяся дверь одного из балконов дома напротив. Неоновый свет выбивается наружу и сразу исчезает, когда, явно пьяный, на балкон нелепо вваливается молодой человек, а следом за ним и девушка. Их смех эхом разносится по улице. Я наблюдаю за тем, как эта парочка какое-то время что-то оживлённо обсуждает, прижавшись плечами и «свесившись» из окна с тупыми улыбками на лицах. Затем, он что-то неразборчиво ей мямлит, видимо, просит встать, затем толкает к стене и они сливаются в жарком поцелуе, буквально съедая друг-друга у меня на виду. Я закатываю глаза и делаю затяжку, повернув голову в другую сторону. Вот же. Спустя какое-то время они наконец заканчивают, и всё также шатаясь из стороны в сторону, возвращаются обратно в квартиру.

***

Больше ничего интересного не происходит. По-прежнему вдыхая, я наблюдаю за тем, как по пустынному вантовому мосту, недалеко отсюда, проезжает единственный автомобиль — настолько сейчас позднее время. Студенты, кстати, тоже по видимому разошлись. Благодаря почти гробовой тишине сейчас собственные мысли кажутся мне громкими и, как и ожидается, совсем скоро заходят не туда. Я чувствую некую досаду, когда понимаю, что уже нужно возвращаться в комнату, ведь на горизонте, за тем самым мостом, уже понемногу начинало светать. Будто мне не хочется, чтобы «завтра» наступило. А ведь если задуматься — так и есть. Сегодняшний день был таким же, как и вчерашний, и все ему предшествующие. Казалось бы — это хорошо. Сейчас моя жизнь наконец стала обычна, возможно, даже лучше среднего, но как только появилась эта «стабильность», меня всё чаще начали посещать обрывки не только событий прошлого, но и размышлений… и, как же это… Образов. Да. Видимо вот, что сказывается на моём и без того шатком моральном состоянии, что уже кимаря, я думаю о том, каково было бы остаться в этом временном промежутке, здесь, выкуривая сигарету за сигаретой, без страха больше не заснуть до следующего дня, (ведь он больше не наступит) вспомнить сон и людей из него. Спросить себя, что я чувствую, думая о них. Но я не могу. Не могу думать о том, что не могу. Не могу себя не ненавидеть за это. Этот… диссонанс… Трудно объяснить. Чувствуя, как напряжение возвращается, я понимаю, что пора возвращаться. Иначе всё моё время, проведённое здесь, окажется тщетным. В подтверждение этому я протяжно зеваю, что всё-таки порождает какую ни какую надежду на несколько часов сна. Итак, я бросаю последний взгляд на улицу, тушу сигарету и отправляю бычок в пепельницу, после чего кладу ладонь на ручку балконной двери и уже собираюсь уходить. Как вдруг… раздаётся звук уведомления?... Я раздражённо поджимаю губы и со вздохом тянусь за мобильником в карман. И кто вообще может написать в такое время? За мной что, следит ФСБ? Но всё же становится любопытно. Я стараюсь захлопнуть пластиковую дверь как можно тише, медлительно поправляю занавеску, после чего, сделав пару шагов по комнате, приземляюсь на край кровати, с очередным зевком сонно провожу ладонью по лицу и прищурено смотрю в тёмный экран телефона, где еле-еле можно разглядеть моё размытое отражение. Провожу пальцем по экрану, морщась от белого света, резко ударившего в глаза. Сообщение от неизвестного контакта. Испытывая непонимание, я начинаю вчитываться в текст… …И сон снимает, как рукой.