Notre monde

...–У тебя не хватит сил жить дальше. Ты слабак! Ничтожество! Я не устану это повторять, Дазай, ты пустое место! Как будто он сам этого не знал. Времени изучить эти слова досконально было достаточно, они сопровождали на протяжении слишком долгого времени. Дни недели месяца... Нет, все не то. Года. Это длилось слишком много лет подряд, чтобы забыть хоть буковку. Оскорбления звучали звонко и отчётливо в голове Осаму, он впитывал их как губка, полностью пропуская через себя и продолжая окунаться в это безумие. ...–Ты сдохнешь позорной смертью, но будешь очень долго мучаться, я обещаю! Он итак мучался, каждую секунду буквально горел изнутри, пытаясь вырваться из всепоглощающего кошмара, но роль короля и владельца пренадлежала, увы, не ему. Умирать долго и мучительно не входило в планы, а в своих кошмарах он занимается именно этим. Пытка с вливанием металла в желудок напрямую очень похожа на его ситуацию. Больно, хочется кричать, органы буквально разрывает огненная лава, но сделать он ничего не может, любой звук растворяется в пустоте и упирается в трубку, через которую вливается сама смерть. По всему организму растекалось ужасающее чувство жара от раскаленного олова или может свинца, вот только серебристую жидкость заменяло липкое и ничуть не уступающее по чудовищной силе чувство безысходности, почти животного ужаса. Но от этой пытки люди умирали быстро, а парень такой роскоши позволить себе не может, тот, кто стоит по ту сторону не позволит. С мучителем невозможно договориться, он не примет никакой правды, ему не нужна информация, данные, координаты. Он знает все итак. Ему важен процесс. Лица оппонента, которого явно забавляли страдания парня, никогда не было видно, знать, кто стоит за этим кошмаром было слишком высокой наградой, до которой, как ни старайся, не дотянуться, да и сил, если честно, никаких уже не было. Ухватиться за тембр голоса, вслушаться в нотки, попытаться разгадать, равносильно подписанию нового этапа пытки, ещё более жестокой. Такого исхода не хотелось. Если тебе кажется, что ты в самой ужасной ситуации своей жизни, не заикайся об этом, все станет напорядок хуже, такова незримая нить логики. Хотелось умереть. Не цепляться остатками непомутненного разума за попытки сбежать или переиграть соперника в своей излюбленной манере. Хотелось домой, в мафию, в агентство. Куда угодно, но не оставаться в этом проклятом ледяном подвале. Цепи сжимали руки слишком сильно, кровь практически не церкулировала по венам и не собиралась доходить до затекших конечностей. Хотелось быть на своём месте. Месте человека, что сидит с довольной ухмылкой и наблюдает за страданиями жертвы. Смотреть на презрительный огонь в глазах и видеть, как с каждой секундой, проведённой в своей "точке невозврата", он угасает, сливаясь с серостью глаз от осознания. Бежать некуда, тебя никто не спасёт, ты и впрямь никому не нужен, все это ты заслужил. Ничтожество. Но прямо сейчас этим ничтожеством является сам парень, горечь, подступающая к горлу сдавливает его тугой верёвкой, заставляя делать короткие, жалобные вздохи. ...–Тебя ждут, ты знаешь? Кому его ждать, он не знает и не хочет знать. Молчать, когда спрашивают тоже плохо, но сухость во рту не позволяет произнести хоть какой-то вразумительный ответ, поэтому Дазай лишь отрицательно качает головой, собрав весь остаток сил. Усмешка, такая противная, что хочется врезать по лицу, заметить искривление в его чертах и рассмеяться от своего величия, но дирежеру этой трагедии нанести вред не получится. Здесь он король. Это его царство со своими законами, противится которым означает подвести себя к парапету, имея бессмертие. Болтаться на висилице, не в силах что-либо изменить и задыхаться вечность, пока твои истезания не надоедят постановщику этого представления. ...–Забавно, а они переживают. Смешные. –Он очнется?... – родной голос все-же пробирается сквозь пелену забвения. Говори, только говори побольше, вытащи из этого кошмара. ...–Конечно, иначе слишком неинтересно. Нет нет нет, заткнись, не перебивай, хватит произносить это с такой издевкой, ненавижу! Растресканная душа и сознание уже путались в попытках выстроить защиту от морального давления. Вырваться из этой темницы сознания энергии не оставалось и подавно. –Напекло ему просто, скоро придёт в себя. ...–Ну беги к ним, ещё встретимся.... Противный писк больничных приборов явно не те звуки, которые Дазай хотел слышать при своём пробуждении, а вот мельтешащая рыжая макушка была явно приятным фактором. –Очнулся наконец, если было плохо, сказал бы. Валяется в отключке он, а мне расхлебывай. –Да нормально я себя чувствовал, солнце. – Произносит парень слощавым голосом, он правда счастлив, что проснулся. –Тебе сейчас ещё один "солнечный удар" прилетит. Болит что-то? –Возможно голова, жду поцелуй в лоб в срочном порядке! Звук лёгкого щелбана сливается с пищанием прибора, но Осаму и не ожидал чего-то другого. Приятным дополнением и снисхождением великого бога является мягкое касание губ, которое парень ощущает после. И все ужасные сновидения отходят на второй, третий, десятый план. Только бы оставаться здесь, рядом, сердцем к сердцу. Белая палата ничем не отличалась от тех, в которых парень проводил свои бренные моменты жизни. Способность являлась слабой защитой, ведь обнулить пулю, что летит в тебя невозможно. Больничные койки все такие же неудобные, разве что тумбочка стояла ближе к кровати, нежели к окну и крови в помещении обычно бывало побольше. Металлический запах порой доносится да парня и в спокойные будни, так что он умело отгонял его на задний фон, не задумываясь, почему аромат его любимого перемешивается с красно-бордовой жидкостью. –Из-за тебя мне пришлось сорваться с работы раньше. – проговорил Чуя, отходя к окну и закуривая. –Сегодня у тебя выходной, считай, я вернул тебе его часть. –Только эту часть придётся восполнить вдвойне на следующей неделе, ещё и с отчётом к Мори прийти. –сигарета в его руках слишком быстро заканчивалась. – Ты же знаешь его, любой шаг проконтролирует. Окно было решено оставить открытым, хотя "свежим" этот нагретый воздух назвать было сложно. Свидание планировалось явно не в такой обстановке, да и настрой совсем сбит. Накахара был слегка нервозен, но пробуждение Дазая сгладило его волнение. Услышать в телефонной трубке, что вы записаны как экстренный номер, поэтому мы позвонили, а ещё, человек, у которого вы в списках значитесь, сейчас лежит в больнице под капельницей, не самая приятная новость в разгар рабочего дня. Проклинать сегодняшний день за рулём несущегося по трассе авто стало небольшой отдушиной. Выпускать пар на ни в чем не виновных водителях не очень разумная мысль, но как же удачно повернулся лихой гонщик, что пролетел на красный за секунду, до столкновения. Выкуренные сигареты тоже позволили отпустить ситуацию и сбавить накал волнения. –Чу, полежи со мной. – парень похлопал рукой по больничной койке, приглашая сеюсекундно опуститься рядом. –И это гроза Йокогамы, один из участников "двойного черного".–Накахара хлопнул себя по лицу, явно показывая наигранное недовольство происходящим. –Это мой бывший статус, сейчас я порядочный гражданин и имею право на обнимашки с любимым. Театрально надув губы Дазай отвёл взгляд в сторону, состраивая лицо вселенской скорби и обиды. Удачно разыгранная пьеса все-же смягчила Чую и тот прилёг рядом, хотя ему явно не нравилось находиться в импровизированной постели в уличной одежде. Размеренное дыхание парней вскоре слилось в унисон, жара к вечеру начала спадать, а усталость, накопленная за день мотания по деловым встречам накатывала с новой силой. Ранний подъем тоже сказался на обоих, но засыпать вот так сейчас было бы просто кощунственно, да и порядочные медсестры явно скоро захотели бы выгнать Накахару, ведь этот негодник посмел завалиться в стерильное место полностью грязным, ужас, кошмар, стыд и срам. Именно такими криками его бы выгнали из палаты, да и из больницы в целом, хотя стерильностью здесь и не пахло. Медицинская аппаратура была чистой, хоть и не выглядела новой, скорее проверенной временем и гордо отстоявшей каждого непутевого пациента, что не хотел или не мог позаботиться о своём здоровье. Вовремя не принятые таблетки, постоянное переутомление и откладывание всех проблем в долгий ящик часто приводили людей в эти комнатки. Грамотно относиться к состоянию своего организма очень непростая задача. Но вот пыль на полке, предоставленной, возможно, под книги или ещё какие-то предметы, которые явно понадобятся, если планируешь задержаться в больнице подольше, выдавала халатное отношение персонала к своим обязанностям. Ну, или в этой палате давно никого не было, этого никак не понять и не выяснить. –А почему я подключён к аппарату, разве он так необходим в моем случае?–Вполне логично начал задумываться, а после и вовсе спросил Дазай. –Врачи сказали, что пульс очень слабым был, решели перестаховаться. В их защиту скажу, что выглядел ты и впрямь погано. Мысли о своём неожиданном обмороке снова вернули Осаму ко сну, что он видел. Разбираться в хитросплетениях мозга в этот момент стало выше всех возможных сил, к горлу вновь подкатило ужасное чувство отвращения и липкого страха, так что парень погнал эти мысли прочь. Вместо размышлений он потянулся к Чуе и заключил того в имровизированные объятия. Для полноценных обнимашек все-же нужны две функционирующие руки, а в правую сейчас так неудобно был вколот шприц, что понемногу позволял приходить в нормальное состояние. Накахара завозился, чтобы лечь поудобнее и они оказались лицом к лицу. Дазай провел носом по щеке любимого и лёгким поцелуем коснулся его губ. Нежно, трепетно, будто боясь разбить самую ценную фарфоровую статуэтку в своей коллекции. Чуя не являлся хрупким, особенно если смотреть на него на поле битвы, где он и не прибегая к порче великолепно справлялся с любым противником, что пытался нанести хоть малейший ущерб ему или кому-либо из его отряда, но здесь, окутанный теплом и заботой он хотел, чтобы его лелеяли и оберегали. Дазай это понимал, как никто другой. Время остановилось во всем мире, лишь бы не разрывать столь сладостный поцелуй двух влюблённых. Лёгкий румянец проступил на щеках обоих и, когда они наконец посмотрели друг другу в глаза, на лицах появились лёгкие полуулыбки. –Ты выглядишь живее.–Произнес Накахара, аккуратно прикасаясь ладонью к щеке Дазая. –Только пока ты рядом.–Ответил парень, задерживая руку там, где она находилась, чуть подольше. Им не нужны были громкие слова о том, как они любят и переживают друг за друга, ведь в их работе риски были неотъемлемой частью повседневности. Для кого-то их мир являлся до невыносимсти жестоким, полным боли и страдания и их правоту не возможно отрицать. Ежедневное кровопролитие несомненно являлось ужасным событиям для любого человека, но не для двойной тьмы, которая уже успела привыкнуть и даже в какой-то степени смириться с тем, что без этого их "спокойная" жизнь уже невозможна. Но прямо сейчас, в этом залитом тёплым солнцем помещении это казалось вовсе не существенными мелочами. Они молча понимали и улавливали каждую мысль партнера и этого было достаточно для того, чтобы отпустить кошмары. Этот день можно было бы зачитать в копилку неудачных, но прямо сейчас парни так вовсе не думали, они наслаждались каждой секундой, что могли проводить вместе. –Я хочу домой, прямо сейчас.–Осаму заметил попытки протеста рыжего комочка под своим боком и решил присечь их сразу же. – И мне все равно, что скажут эти люди в белых халатах. –Спорить с тобой бессмысленно, верно?– Сонливость Чуи понемногу спадала и он старался рассуждать здраво. –Всё правильно, солнце, поэтому предлагаю побег.–Озорливые искорки промелькнули в его глазах и это не означало ничего хорошего. –Нужно убрать капельницу, иначе бегун из тебя будет никудышным. Это казалось настолько мизерной проблемой, что Осаму не смог удержаться от смеха, что звонким эхом разнесся, отскакивая от стен будто детская игрушка попрыгунчик. Вытащить шприц из вены и приложить ватку, всего лишь. Это действие не заняло и пяти минут, а вот пошатывающаяся походка не являлась преимуществом в предстоящем пробеге, но действовать нужно было быстро, пока медсестры не добежали до их корпуса и не вломились в палату, испугавшись за пациента, чей пульс перестал показываться на приборах. –Бежим быстрее! – крикнул Дазай и вылетел в коридор. Чуе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, впрочем как и всегда. Был ли он против этой ужасной идеи? На самом деле нет, больницы слегка угнетали парня и наводили на неприятные воспоминания, когда в койке оказывался он сам, так что умчаться из этих противных четырёх стен было самым приятным действием. Догнать бегунка было несложно, ведь Накахара все ещё превосходил его по физическим данным, да и попробуй не догнать человека, что еле держится на ногах и теряет координацию. Отстать прямо сейчас было бы самым позорным происшествием дня. –Держись за меня. – сказал Накахара, протягивая руку. –Так явно будет больше шансов на успешное завершение плана, верно? –В точку! А теперь вперёд мой рыцарь, мы сбежим из этого заточения! Чуя не удержался от лёгкой улыбки, сейчас он был по настоящему счастлив. Короткими перебежками, скрывающими нарушителей спокойствия от врачей и медсестёр, они добрели до выхода. Солнце унимало свой жар и находиться на улице стало даже приятно. Листья деревьев слегка шелестели от изредка проносившегося ветерка. –Смотри, там ларёк с мороженным, мы немного сменим маршрут нашего пути. Парни подошли поближе и перед ним встал сложнейший выбор их жизни, мороженное с каким вкусом они хотят? Яркие упаковки манили к себе, будто крича "Я самое вкусное, возьми меня, не ошибёшься!" Но внешний вид мог являться обманкой и все оказывались совершенно наоборот. За красивой упаковкой могло скрываться что угодно, даже горький привкус, что оседал на языке, не позволяя насладиться приятной прохладой и освежающим чувством. –Я хочу с орехами, а ты какое будешь?–Спросил Накахара, поворачивась к Осаму. –Хочу яблочное. –Оно химозное. –Скривившись ответил ему парень. –Мне нравится в нем именно это, напоминает детство. –Странные у тебя ассоциации с детством. Прогуливаться по набережной, держа в одной руке палочку со слегка подтаявшим мороженным, а в другой крепко сжимать ладонь возлюбленного было приятно. Очень. Все мимолетные неудачи жизни забывались, сливаясь с белой пеной, что так необычно создавало море, будто рисуя невидимой кисточкой новое произведение искусства, которое неприменно украсит очередную выставку какого-нибудь очень популярного музея. –Сегодня здесь хорошо, нет надоедливых прилипал с вечными вопросами. –Это даже немного странно, не находишь, Чуя? –Не знаю, но без них куда приятнее. Спокойно прогуливаться, раскрывая их отношения иногда было сложно, ведь всегда найдётся неугомонный, которому в срочном порядке нужно узнать, а почему это вы держитесь за ручке, вы парочка, да? Парочка и если ты сейчас не заткнешься, то тебе явно прилетит тяжёлый кулак в лицо. Но сегодня все было иначе, редкие прохожие были либо слишком заняты самими собой, либо тактично молчали об увиденном. Правильно, ведь это точно не их дело. –Пойдём домой, я устал. –Тебе нужно больше отдыхать, наверное зря я поддержал твой побег. –Немного засомневался Накахара, видя, что недомогание все ещё берет свое. –Ну уж нет, спокойнее мне будет в нашей кровати, а не в том заточении. На препинания и развитие диалога сил действительно не осталось и уставшие, но все-таки довольные маленькой шалостью они направились в путь до дома.