Записки неизвестного автора

День был холодный. Ветер дул сильно, остервенело, неприятно морозил кожу. Иней тонким слоем покрывал подоконники, лобовые стёкла и крыши машин. Лёд хрупкой и еле заметной корочкой начинал сковывать лужи. Листья ещё не все опали, а некоторые деревья так и вовсе стояли зелёные. Небо было голубовато-серым. Солнце маленькой размытой сияющей точкой проглядывалось сквозь белую пелену облаков. Это была среда. Школьники толпились около выхода, стараясь как можно быстрее покинуть учебное заведение. Ева, находившаяся в этой толпе, скривила лицо, когда кто-то проскочил мимо неё, задев плечом. Больно не было, скорее неприятно от чужой грубости. Выйдя, наконец, из школы, девушка сильнее закуталась в своё чёрное пальто, доходящее до колен. Морозный воздух обдал бледное лицо, заставив на долю секунды раздражённо зажмурить глаза. «Снова холодно». Быстро спустившись с лестницы, Ева спрятала руки в карманы и направилась к школьным воротам. Чуть не врезавшись в какого-то младшего школьника, девочка устало вздохнула и поспешила в сторону своего дома. Проходя мимо серых однотипных хрущёвок и сталинок, через старые советские дворы и внимательно рассматривая их, она не могла не почувствовать какую-то странную тоску. Что-то непонятное, щемящее сердце, заставляющее непроизвольно опустить взгляд и уголки рта так, что лицо принимало вид усталый, осунувшийся и какой-то равнодушно печальный. Кожа словно становилась бледнее обычного, принимая нездоровый вид, а мысли так и крутились на одном месте, желая зацепиться за что-то и уйти в бесцельную философию. На самом деле ничего странного в этом не было. Обычная русская хандра. Это состояние, которое могло сопровождать русского человека на протяжении всей жизни, при этом давая ему спокойно жить. Если, конечно, уметь с ней совладать, а не уходить в полную апатию и отчаяние. «Ну а как, собственно, этой самой хандры у русского человека может не быть? Вокруг одни серые однотипные здания, побитый асфальт, пасмурное небо над головой, да и почти круглогодичный холод. Ну и как здесь не быть хандре? Нет, вы не подумайте, ничего плохого против неё я не имею. Даже скорее наоборот. Это весьма полезное состояние, вдохновляющее...». Ева любила размышлять и делать это так, словно её кто-то слышит и слушает. Подобные монологи были обычаем, повторяющимся изо дня в день по несколько раз в сутки. Иногда девушка записывала свои мысли в личный дневник, чтобы перечитывать и переосмыслять или просто гордиться тем, какую умную вещь она надумала. Иногда делилась размышлениями с парой знакомых, которых она считала единственными в своём окружении довольно разумными людьми, глубоко мыслящими и достойными внимания. Самой главной темой для размышлений, пожалуй, как и любого хотя бы немного думающего подростка, была тема несправедливости жизни и мира в целом. Вот только несправедливость у всех разная. Ева считала, что самая большая несправедливость мира заключалась в какой-либо дискриминации, будь то сексизм, гомофобия, расизм, эйджизм и прочие умные слова, заканчивающиеся на суффикс - изм. «Но, по сути, дискриминация является несправедливостью, лишь когда ты являешься угнетённым, а не угнетателем» тут же думала девушка. «Но раз я являюсь угнетённой, значит, мир всё-таки несправедлив ко мне. И что это за слово вообще - угнетённый? Звучит слишком резко, словно я темнокожий человек в Америке пятидесятых». Ева еле сдержалась, чтобы не сморщить нос от того, куда её завели собственные мысли. На самом деле эта тема дня неё была не самой приятной и всплывала в девичьей голове лишь тогда, когда эта самая несправедливость касалась Евы, заставляя испытывать чувства обиды и злости. Тогда девушка старалась заглушить их молчаливыми размышлениями в своей голове, не растрачивая силы на крики и споры, так как это в любом случае мало что принесёт, кроме дополнительного стресса.