юноша из моих снов.

продолженье сна, дивная пора как божественна природа и проста... кремовые простыни смяты под чужими руками и ногами, которые так беспокойно ворочались всю ночь из-за сна, который видел влад. глаза под веками зашевелились, ресницы задрожали и вскоре взгляд коноплева начал проясняться. все вокруг напоминало о прошлой вечерней и ночной работой, за которой влад просидел до пяти утра и так терпеливо работал с куском настоящего мрамора, который привез ему по блату его хороший друг. влад не знал, откуда он взял такой хороший брусок и не сильно задавался этим вопросом. ему было гораздо важнее закончить эту работу в ближайшие несколько месяцев, до июня и летней сессии. ведь он сам, черт его дернул, сам сказал комиссии, что сделает самую крутую скульптуру и она будет стоять на выставке лучших работ студентов. позориться и прослыть мудозвоном, который только понтуется и еблом щелкает влад не хотел и поэтому тратил на эту работу все свободное время, иногда даже пропускал не сильно важные пары, чтобы лишний раз посидеть за мрамором и прокорпеть над ним часика два. понятное дело, что из-за этого успеваемость спала и коноплев слетел бы со стипендии, если бы не вовремя вступившейся за него сам декан и друг, водивший знакомство с самим ректором. хотя тут было далеко не просто знакомство, как предполагал влад, смотря, как друг часто тусовался в ректорском кабинете и выходил оттуда совершенно красный и довольный. стипендии хватало на оплату квартирки в каком-то закутке невского и сигареты, все остальное влад брал у родителей и зарабатывал сам, делая мелкие заказы по графике и занимаясь репетиторством с такими же бедолагами, которые собрались поступать в творческий вуз и, не дай бог, на того же скульптора, что и влад. коноплев искреннее жалел этих ребят и пытался облегчить их участь, иногда даже пытался отговаривать, но они, упершись, как бараны рогами, и слышать ничего не хотели. в этих творческих и безумных чудаках влад узнавал самого себя. тоже уперся в скульптуру и немного живопись, когда родители настаивали на врачевании или хотя бы юриспруденции. но коноплев затыкал уши наушниками с королем и шутом вперемешку с вишневским и шел на поздние вечерние курсы в штиглица по совету знакомого. сами документы он собирался подавать в репина, хоть и знал о огромном конкурсе и бешеной популярности этого вуза. — ты еще тут... — кряхтит парень, когда садится на кровать, которая на самом деле являлась просто матрасом на каких-то деревянных подставках, которые влад спиздил с улицы, чтобы организовать себе спальное место из собственных мечт, — видеть я тебя уже не могу... первое, что ищет влад - телефон, на котором стоит противный будильник с муджусовской химией, которая уже в печенках засела, но будила получше всяких эполовских будильников. старенький xr синего цвета, который влад урвал на распродаже еще два года назад, исправно работал и пока не собирался сдавать позиции. хоть влад и копил на новый, выбрасывать старого друга не спешил - слишком много ценного хранила в себе галерея и телеграмм с особой папкой с сердечком в названии. ступни касаются ламината и чувствуют приятную холодную поверхность ламината, которая охуеть как кстати охлаждает горячую после сна под одеялом кожу. влад обожал холод и почти люто ненавидел жару, во время которой он потел как последняя собака и его отросшие светлые волосы липли ко лбу и задней части шеи, заставляя морщиться от прилипших прядей. он любит высовывать язык, пока стоит на балконе, и ловить снежинки на лету. влад любит двойной эспрессо с ложкой сахара по утрам. влад очень любит потягиваться по утрам в кровати и долго валяться, пока не прозвенит второй будильник с подписью "вставай, уродец, пора выебать этот вуз и заебашить мрамор" с тем же рингтоном, что и первый. после этого влад вставал с кровати и, почесывая острую ключицу, брел в тесную ванную, половину которой занимала сама ванна. да, он готов был пожертвовать ебучим личным пространством, лишь бы в квартире была ванна и не важно, сколько пространства она бы занимала. руки тянутся к расческе и какой-то резинке, которую коноплев благополучно спиздил у одногруппницы и так и не вернул. слишком высока его харизма, которая сбивала желание хотя бы спорить с ним или просить вернуть какую-либо вещь или сумму денег, которые иногда влад просил у ребят в группе или просто друзей из универа. — ебаный рот, я почти забыл, что такое бритва, — коноплев рассматривает отражение в зеркале и видит чуть отросшие усы и еле заметный пушок на подбородке и линии челюсти, — куда ж ты катишься с этим мрамором, м, владь? ясно куда катишься, владик - в самую бездну, где напрочь убит режим сна, сброшены еще килограмм пять или, того хуже, семь, чтоб коноплев совсем выпадал из собственных штанов, которые затянуты на последнюю дырку ремня. в этой бездне еще обязательно наличие невероятно красивого парня в каждом ебаном сне, который влад так старается запомнить и хотя бы вывести его образ на бумагу, чтобы потом по рисунку повторить этого юношу в скульптуре. владику слишком часто стали сниться сны и всегда один и тот же человек в них. коноплев правда старался запомнить его черты лица, хотя бы что-то, но сон обрывался, как только человек приближался своим лицом к лицу влада. то ли для поцелуя, то ли для того, чтобы что-то сказать... *** — да, мне как обычно, винстон с фиолетовой кнопкой, — уже на автомате выпаливает влад, пока поправляет наушник в ухе и открывает эппл пэй в телефоне, чтобы заплатить за свой скромный набор, который он берет каждый вторник и воскресение: сигареты, обязательно две-три, а иногда и четыре плитки большой милки и что-то нормальное из продуктов - курицу или индейку, если хочется мяса, к этому салат и какие-то овощи на оставшейся деньги. хоть родители и скидывают ему десять тысяч в неделю, эти деньги иногда заканчиваются раньше срока и уходят на что-то нужное или не очень: очередные книжки из букинистических магазинов или, если на то пошло, заказы с озона с более дешевыми изданиями, материалы или бутылка вина, если становилось совсем тяжко и хотелось немного напиться на балконе, чтобы потом молча докуривать пачку сигарет и слушать плейлист в вк с компа в случайном порядке. после таких пьянств к владу приходило необыкновенное вдохновение и он творил две ночи подряд без сна, гробя осанку и зарабатывая себе почти что хроническую бессонницу. почти, потому что иногда он все же спал и пытался наладить ебаный режим. и спал потому что ночью приходил он. тот, кого влад отчаянно пытался разглядеть и запомнить. тот, у кого были (влад точно это помнит) темные волосы до плеч, широкие руки и улыбка с клыками. все остальное ускользало от него, будто дым от сигарет. игралось, дразнило его, играло в поддавки и старалось заманить в свои сети. и влад принимал правила игры, бегая, как ребенок с сачком и пытающейся поймать редкую красивую бабочку. но влад даже не видел этой бабочки, только чувствовал её присутствие и мог помнить только её очертанья. мартовский вечер не дул промозглым ветром под пальто, а лишь легонько ласкал своими языками пряди волос влада и иногда забирался под красный свитер. высокие ботинки уже надоели и надо было переходить на старые добрые вансы, но погода вечно выебывалась, подбрасывая после теплых деньков и солнышка в небе проливные дожди со снегом и ночные заморозки в минус восемь градусов. в такой эстетике рождается боль, коркой оседающая на чужих легких и оставляя поцелуи инея на окнах балкона. квартира молчит. молчит дом, улицы, переулки, будто замирая, когда по ним идет великий скульптор и будто бы небожитель с сигаретами в кармане, детскими мечтами и шоколадом в пакетах-майках из пятерочки. у влада были детские мечты и взрослые игрушки в руках в виде сигареты. а еще взрослое расколотое сердце, которое жаждало любви и получало её только в снах с тем юношей. опять все о нем, о его темных волосах и улыбке. все об этом. все вокруг кричит о нем, умоляет, стонет. боже, хватит-хватит-хватит. не прекращай посещать мои редкие пьяные сны, не забывай, ты нужен мне, до безумия и дрожи нужен. блять, я живу одним желаньем и любовью к тебе, не видишь? пакет опускается на пол и куртка отправляется за старую вешалку. ботинки летят туда же и влад стекает вниз по стенке. в глазах пульсирует, болит башка и даже руки от того, что сегодня коноплев передержал карандаш в руках на последней паре по рисунку, особенно тщательно дорисовывая эскиз будущей голой девушки, которая сто процентов войдет в его портфолио и останется там навсегда. точеные ключицы, красивая, приподнятая грудь, почти плоский живот и восхитительные плотные и мясистые бедра, в которые не прочь была бы впиться своими тонкими рабочими пальцами половина той группы, которая рисовала ее. влад не любил женщин, но восхищался их телами. влад любил парней и дрочил на них в ванной перед сном, обязательно заперевшись изнутри, потому что боялся, а вдруг кто-то зайдет. ебучий пунктик, невероятно раздражавший его. в комнате, напротив кровати, плотно придвинутой к стенке, стоял он. кусок мрамора, отнимающий огромное количество сил, слез и времени. влад чудом договорился с хозяином квартиры оставить мрамор тут, а не в университетской мастерской, откуда этот добротный лакомый кусочек мог спиздить кто угодно, желая утолить свою зависть. вокруг валяется мраморная крошка, разбросаны инструменты и стоит скульптурный станок, нагло спиздивший у влада ровную осанку и превративший его в ебучую креветку. блять, как он хотел выбросить эту хуйню к чертовой матери и работать хоть на табуретке, но со спинкой. сверив недоделанную скульптуру уставшим взглядом с каплей ненависти, андрей берет пакет в руку и идет на кухню. на подоконнике стоят две пепельницы, пока еще не набитые окурками. когда влад на каникулах и праздниках, вернувшись от родственников и с их дачи во франции, закрывался в оставшейся несколько дней в квартире и восстанавливающий социальную батарейку посредством просмотра любимых сериалов, принятием ванной, прослушиванием плейлиста "любимые треки" в спотифае и легким ненапряжным рисованием каких-то штук в скетчбук или росписью стен акрилом, пепельницы набивались окурками под завязку и иногда даже выпадали из них. но был еще один случай, когда пепельницы становились полными. творческие кризисы и невозможность приступить к какой-либо работе без слез. у влада такое было только три раза в жизни: в одиннадцатом классе во время подготовки к егэ, во время подготовки к поступлению (влад уже тогда жил один и мог себе позволить курить прямо в квартире; хозяин разрешал) и во время первой сессии. малой так перепугался, что каждый раз, когда приходил домой после экзамена или зачета, нервно садился на кухне с двумя пачками сигарет до утра, ноутбуком и конспектами и воспаленными красными глазами читал все записи и зубрил то, что прекрасно знал, но так боялся забыть хоть словцо, хоть строчку из конспекта. полупустой маленький и старый холодильник наконец-то становится полным и будто улыбается этому факту: вот, как светится изнутри и почти не гудит. сигареты отправляются на полку с деньгами на черный день, разукрашенными зажигалками и какими-то маленькими лепками, которые влад делал по приколу во время дистанта, чтобы не терять навык и развивать мелкую моторику. *** растянутая футболка летит на пол, большие домашние в синюю клеточку штаны спадают с бедер на кафельную плитку и влад остается в одним трусах. из зеркала на него смотрит бледный, худой, остролицый и с выделяющимися косточками парень с блондом. позже и белье оказывается на полу и теперь уже видны тазовые кости и семнадцать сантиметров крайней плоти, почти заросшей лобковым волосом. худая ступня опускается в горячую воду и пену, потом другая и вот уже шея погружается в тепло и начинает отогреваться после холодной улицы. боже, как охуенно. влад прикрывает глаза и тут же видит его. только более подробно и разборчиво: вот овальное лицо, вот вихрастые темные волосы, растрепанные в разные стороны, вот тонкие бледные губы розоватого цвета, и глаза... боже, эти глаза владик запомнит на всю оставшуюся жизнь, они так прекрасны! темная, янтарная радужка, РАСШИРЕННЫЕ зрачки... влад вскакивает и бешеным шагом идет из ванной, забывая надеть на бедра полотенце и оставляя после себя мокрый след вниз по кафелю, а позже и по ламинату. он остервенело берет в руки карандаш и более менее целый клочок бумаги, начиная выводить по памяти лицо. острые линии сменяются плавными штрихами, темные вихры становятся более мягкими, но главным объектом наброска остаются глаза. влад старается вспомнить их выражение: мягкое, спокойное, доброжелательное и будто даже влюбленное... влад точно сходит с ума окончательно после этих глаз. — теперь я знаю, кто ты такой. *** всю оставшуюся ночь влад сидит и задумчиво курит на балконе, одев на себя самую теплую толстовку и, для верности, теплое пальто в пол. руки сжимают белую сигарету, а на языке остается легкий ягодный вкус от фильтра. влад всегда ломает его зубами, а не пальцами. все эти пальцы - издержки эстетов. — кто же ты такой..? вода в ванной уже давно слита в канализацию и остатки пены оседают на бортиках. влад вымыл голову, побрился и даже опустил бритву на лобок, непонятно для чего начисто выбрив его и даже не забыв про яйца. господи, для кого весь этот парад? влад знает для кого. — будет даже смешно, если я когда-нибудь тебя встречу. *** enjoy the silence - depeche mode. в тот день владу стало реально смешно и он едва сдержался, чтобы не заржать в полную голосину в утреннем вагоне метро, пока ехал с невского на василеостровскую на утренние пары по рисунку и основам архитектуры. в наушниках играл старый добрый депеш мод, неплохо бодривший по утрам и в нос упирался теплый черный шарф, согревающий влада в холодные дни и иногда служащий пледом и шалью на скучных парах или когда становилось совсем холодно в мастерских. в другом углу, прямо напротив него самого, стоял мужчина лет тридцати или двадцати девяти. влада сразу флэшбэкнуло в тот вечер в ванной и клочком бумаги, на котором был изображен точно такой же мужчина. даже цвет глаз был такой же и выражение тоже. неужели это он? мягкий янтарь вдруг уставился на влада и искорки в глубине глаз игриво сверкнули. что это, блять, значит? как только поезд остановился и люди стали выходить на василеостровскую, влад поспешил за мужчиной, который тоже выходил из вагона. он вынул наушники из ушей и убрал из в карман пальто, подбежал к мужчине сбоку и пытливо взглянул в чужое лицо. — извините, а мы не встречались раньше? может быть, во сне? — может быть, — улыбнулся мужчина и сверкнул глазами, — это все? — да, то есть, нет, не все! можно взять ваш номер или ник в телеграмме? — это еще зачем? — а нельзя? — можно. тебе все можно. в следующий час была уже закинута заявка в друзья в вконтакте и оформлена подписка на инстаграм с ником "константин андреич или плотник". *** в тот вечер влад закрылся в ванной и пропал там на целый сука час. правая рука ходила по возбужденному члену вверх и вниз, лаская основание и потирая головку. в левой лежал телефон и изображение того самого константин андреича, который теперь маячил перед глазами постоянно. еще и запах этот его... идиотский совершенно! и как бы влад не старался себя убедить в том, что константин андреич ему нисколько не понравился, мозги, член и душа абсолютно не слушали его, работая так, как хотели. в башке были образы и фотки чужого лица, в душе - желание прижаться к темному пальто и черной водолазке ближе, в члене - желание быть обласканным только руками и ртом константина андреича. губы опять становятся вишневыми, сочными, с маленькими впадинками и ранками от укусов клыков влада. рука двигается все быстрее и развязнее, почти не останавливая бешеный темп мастурбации и боясь хотя бы на секунду остановиться, сорвать то приятнейшее положение и потерять тугой узел внизу живота. блять-блять-блять-блять. влад стонет и это отлетает от плиточных стен и пола, возвращаясь каким-то эхом к нему. лоб мокнет, ему становится невыносимо жарко и задние пряди волос липнут к шее. разрядка наступает резко и прошибает током все тело. ноги становятся ватными, рука остается в белье, а влад устало облокачивается и почти полностью упирается бедрами в бортик ванной. на ладони блестят капли спермы и совсем немного пота. ту ночь влад спит, как младенец, даже не забыв перед этим проветрить комнату и сменить белье на чистое. во сне он чувствует чужие губы на своих и чужие руки на собственной талии, так ласково прижимающие к себе. влад улыбался. *** "Пойдем на свидание?" 19:23 knstn_pltnkv сообщение, оторвавшее влада от написания конспектов по истории искусств по последней онлайн лекции от вуза, высветилось в диалоговом окошке телеграмма и выглядело пиздец как соблазнительно. на тот момент они были знакомы чуть больше месяца, но постоянно переписывались в телеграмме и четыре раза выбирались на прогулку в выходные или свободные будние вечера, когда не было холодно и был ласков закат. влад пристрастился к перепискам с костей и успел узнать за время общения о личной жизни, о бывшей жене, о том, как он балдеет с искусства и ему невероятно интересно увидеть все творчество коноплева, которое хранится в разных закоулках квартиры. "боже, ты отвлекаешь меня от охуеть каких важных дел" 19:25 thekonoplyov "ладно, пиши адрес, постараюсь подгрести через минут сорок, если не застряну в гардеробе"19:27 thekonoplyov "Гражданская улица 13. Через сорок минут жду там. Приоденься. У меня с собой подарок." knstn_pltnkv. и гребаный смайлик сердечка в конце, который окончательно добил влада. вот ведь жук, знает, как вытянуть парня из прокуренной квартирки и напялить на себя самые лучшие цацки. двадцать минут сборов, отборного мата и перманентного желания скинуть весь свой гардероб в ебучую помойку и влад блистает. красный, охуевше красный свитер, золотая подвеска и сверху охуенный черный пиджак из секонда. сережка кольцо в ухе, кольцо на мизинце правой руки и на указательном пальце обеих рук. такси ультима, белые подсы в ушах, свидание в плеере и чувство влюбленности в душе. *** первое, что замечает влад краем глаза - пионы. белые, мать его, пионы, с огромными бутонами и самыми зелеными стеблями! — спасибо... — мямлит влад таксисту и выходит из машину, предварительно придержав полу пальто. костя, блять, безупречен. в черном, как ночь, пиджаке, такой же футболке и бежевых штанах до щиколотки. кроссовки, идеально белые и явно начищенные перед свиданием, режут своей белизной глаза. — это тебе! — костя подходит к обомлевшему владу, обнимает его руками и после объятия протягивает коноплеву букет. — охуеть...я говорил, что это мои любимые цветы... — ну а я запомнил и тебе повезло, что моя память еще способна на такое. коноплев поднимает взгляд и смотрит в чужое красивое, невероятно красивое лицо с сияющим янтарем в глазах и растянутыми в приятнейшей и очаровательнейшей улыбке. как же он влюблен, как влюблен! *** — слушай, я очень устал... — так поехали ко мне! — это намек? — это приглашение, дурачье. *** каждый, кто делал тебе больно — забей, лерочка. машина паркуется у парадной на улице рубинштейна, голосовой помощник говорит о том, что поездка завершена и парни, пьяные, разморенные вечером в кафе и абсолютно счастливые, вываливаются с диким хохотом из машины и бредут в сторону парадной. — ой, бля, это было ужасно смешно! влад хохочет в полный голос, не стесняясь позднее получить пиздюлин от соседки снизу, которая вечно ворчит от того, что влад слишком громко работает в своей квартире над скульптурой. — да хватит, у меня уже блять болит живот! — задыхается от смеха плотников и упирается плечом в стенку, пока влад вызывает лифт на свой четвертый этаж в девятую родимую квартирку. вскоре лифт приезжает и дверцы со скрипом открываются; парни заваливаются в тесную кабину, трясь друг об друга плечами. парни встают впритык к друг другу, вдргу поднимают взгляд и встречаются глазами. волна смущения захлестывает двоих, но костя нагибается вперед и останавливается в нескольких сантиметрах от чужого лица, чувствуя взволнованное дыхание влада прямо в свои губы. — ты такой красивый, владь... — шепчет плотников и встает совсем вплотную к коноплеву. — кость, я... костя прерывает его реплику, которая сейчас абсолютно неважна и не имеет никакого веса, и накрывает его губы своими. мягко, но порывисто. нежно, но требовательно и желая получить ответ. "блять..." — проносится в мозгу у влада и он не верит, что это правда. что этот поцелуй, блять, реален! руки поднимаются к чужим щекам и скулам, губы размыкаются и впускают в свой теплый рот чужой язык, давая ему играться со своим языком. владик еле сдерживается, чтобы не застонать в поцелуй. "рано еще" — думается владу. лифт приезжает и парни, лишь на короткие мгновения отцепляясь друг от друга бредут в сторону квартиры влада. коноплев вслепую нашаривает ключи в кармане пальто, пока костя липнет сзади и целует его затылок и волосы. влад готов поклясться, что никогда он не был таким возбужденным. дверь распахивается и два пьяных, но соображающих и влюбленных тела и души влетают в коридор. вещи летят на пол со бешеной скоростью, губы раздирают друг друга в голодных и нежных одновременно поцелуях. руки так жадно исследуют полуголые тела наощупь, вслепую, а глаза совсем не желают открываться и уходить от этой сладкой неги и совершенно терять контроль над собой. парни едва не путаются в собственных ногах, пока не доходят до кровати и не обрушиваются на нее единым слепком чувств, страсти, влюбленности и желания слиться воедино, ребрами врасти в друг дружку, чтоб больше никогда-никогда-никогда не ждать ночи, чтобы снова встретиться. — ты мне в снах являлся, приходил и улыбался, представляешь... — пиздишь? — с улыбкой спрашивает костя, пока расцеловывает чужую грудь и живот, вылизывая косые мышцы и прижимаясь к ним щекой, как к самому родному и любимому на всем белом свете. — не, нихуя, ты правда снился мне...ах! — теперь уж никуда не уйду и не только в твоих снах буду, владюша... белье летит на пол, костя выпрямляется и смотрит ошалелыми глазами на влад: расхристанный, возбужденный до чертиков, нуждающейся в том, чтобы его залюбили и полюбили прямо сейчас. каждую его клеточку, каждый закуток, каждую косточку залюбили и зацеловали. — красота моя неземная... — роняет костя и прижимается к чужим губам, вкладывая в поцелуй все чувства свои без остатка. ах, он влюблен, ах, как же он любит его, этого бледного, уставшего, худенького, высокого и самого прекрасного мальчика в мире. полюбил с самого первого дня, с самой первой встречи в метро. плотников опускает правую руку вниз и обхватывает члены, начиная водить кистью и создавая ошеломительное трение, от которого влад открывает губы в громком стоне. внизу живота завязывается почти такой же тугой узел, как и вчера, только в то раз сильнее и давяще. стоны льются, как самая лучшая и прекрасная музыка на всем белом свете. костя бы слушал голос влада вечность, ставил бы на репите в плеере, если б влад писал песни. — можно я войду? — да, да, конечно можно, кость, я этого так ждал... — задыхающимся голосом шепчет влад и смотрит пьяными глазами в чужое лицо, всматриваясь в темный янтарь, который стал темнее темного. — а где..? влад кивает в сторону прикроватной тумбочки, где лежит все подобное на всякий случай. костя встает с матраса, бредет к тумбочке и вслепую нашаривает приличный тюбик смазки и контрацептивы ровного того же размера, что и у него самого. даже как-то спокойнее на душе стало, что ли? он возвращается к владу, который уже раздвинул ноги и уперся локтями в матрас, чтобы наблюдать за действиями плотникова. костя садится между ног коноплева и поражается их стройности, их красоте, их грациозности и простоте. как он любит эти ноги, бедра бледные в свете луны и фонарей, коленки худенькие в синяках мелких и почти незаметных порезах, гладкие голени и тонкие щиколотки в обхват одной руки константина. он так прекрасен в лунном свете. на пальцы выдавливается обильное количество смазки и костя, прежде чем приступить к растяжке чужого нутра, целует сначала впалый живот, потом лобок, правое бедро, коленку и заканчивает поцелуем в чужую голень, замирая после этого губами и дожидаясь хотя бы кивка от влада. влад кивает и костя вводит указательный палец по первую фалангу. влад выгибается в спине и стонет громко, так, что аж от стенок отлетает. костя вводит глубже и охуеть как внимательно смотрит на чужую реакцию. чужие пьяные глаза и ошалелый румянец на щеках. в глазах читает лишь бесконечное "люблюлюблюлюблю" и "не уходи от меня, видишь, как я тебя люблю, как сильно люблю, любимый мой, возлюбленный мой, недолюбленный мой". позже плотников уже уверенно натягивает на член презерватив, нависает над бледным телом и входит внутрь. постепенно, осторожно, боясь спугнуть и навредить этим преданным пьяным глазам. — ах! — хорошо? — очень...даже не представляешь как хорошо... костя принимается двигаться в чужом нутре, осторожно, немного медленно и с слегка кривым темпом, но это не мешает им двоим получать невероятное удовольствие и стонать почти в унисон. — блять, только первая поза, а я уже хочу кончить... — не парься, кончай... — да блять, кость, я...ах, сука! влад со стоном изливается на собственный живот и совсем чуть-чуть пачкает живот кости, который продолжает двигаться в нутре и вскоре тоже кончает, всего на десять секунд отстав от влада. *** — когда я впервые увидел твои глаза более детально, я сразу их зарисовал, по памяти и не имея реального прототипа. после этого работа пошла гораздо лучше, даже лучше, чем была, когда у меня была пора вдохновения и в жопе играло детство. — то есть ты, не зная меня, сделал меня из камня..? — можно и так сказать, коть. *** в ту ночь оба спали в обнимку и видели во сне друг друга уже осознавая, что более не придется долго ждать скоротечной ночи и приятного сна, чтобы увидеть друг друга.