Этажи

      Наталья Ивановна вдохновлено кружит у политической карты мира, объясняя тему урока, а я не могу понять ни слова. В голове еще звучит Олькин голос. Она и правда беспокоится за меня. Я сама подкинула ей нехилый повод. Вот только это было вчера. Я была обижена и вела себя как ребенок. Как теперь донести до нее, что Сергеич ничем мне не угрожает?       Не сводя глаз с училки, я открываю тетрадь посередине, чтобы тихонько выдрать двойной лист. Мы сидим на слишком видном, к сожалению, месте, чтобы беспалевно взять в руки смартфон. Зато открытую тетрадь с карандашом вполне можно выдать за конспект.       Предусмотрительно записав число и тему урока, я возвращаюсь к вырванному листу, чтобы написать подруге. Мне совершенно не нравится ход ее мыслей. И я точно знаю, если она задастся целью, сможет нешуточно усложнить кому-то жизнь. Недолго думая, вывожу первое, что приходит в голову:       «Он мне нравится»       Не сильно толкаю локтем подругу в бок, чтобы показать написанное. Глаза Ольки округляются от удивления. Она шокировано хлопает ресницами, и я прикладываю палец к губам. Подруга забирает у меня листок и пишет чуть ниже:       «Поэтому с Никитой рассталась?»       Я отрицательно качаю головой. Она толкает лист в мою сторону, требуя более развернутого ответа.       «Нет. Он понравился мне уже после расставания»       «То есть недавно?»       Я неопределенно пожимаю плечами. На самом деле я вроде как не уверена даже, что он мне прям нравится. В смысле… Мне хорошо с ним в моменте, приятно находиться рядом, а уж когда он прикасается ко мне… Я никогда не думала о том, какими могли бы быть наши отношения. Тайные свидания за школкой и встречи украдкой? Постоянные переживания о том, что нас могут увидеть вместе? А потом универ. Находить время для встреч станет еще сложнее. Даже на слух утомительно.       Подруга пихает меня локтем, кивая на лист.       «А ты ему?!»       Как минимум, ему нравится запах моих сигарет. Хоть и отвел за них к директору. Олька настойчиво толкает листок в мою сторону, и мне приходится написать:       «Я не знаю»       Блядь, Натах. Какая же ты лицемерка. Он почти трахнул тебя сегодня утром. Стал бы он вытворять такое с тем, кто ему не нравится? Да и доказательство его желаний красноречиво упиралось тебе в пах! С другой стороны, если бы сильно нравилась, трахнул бы по-нормальному, а не так… Да и вообще, при чем тут секс? Не обязательно любить того, с кем спишь. Достаточно его хотеть. А это у нас, кажется, обоюдно. Такой девственнице как я виднее!       Мне становится так смешно с себя, что я хмыкаю в голос, привлекая внимание Натальи Ивановны. Олька, прикрывает листок рукой. Не увидев у нас смартфонов, учитель разворачивается обратно к доске и продолжает урок.       «Призналась ему вчера?»       «Нет»       Лицо Ольки задумчиво и серьезно. Она не понимает, что происходит, но я не могу облегчить ей задачу. Ведь я тоже не понимаю! Звонок на перемену обрывает учителя на полуслове. Я сминаю листок с нашей перепиской и убираю в рюкзак. Хоть там и не называлось имен, будет безопаснее его сжечь. Смартфон вибрирует, сигналя о входящем сообщении, и Олька беззастенчиво кладет подбородок мне на плечо, чтобы посмотреть, кто пишет. Это Ксюша.       «Приветик. Туалет на первом этаже снова закрыли. Где теперь курить?»       Я и не знала. Ведь в последнее время курю на третьем, не далеко от кабинета экономики. Почему-то мне не хочется ни с кем делить это место.       «Привет. Можем выйти за школу. Если поторопимся, успеем до начала урока»       «Тогда буду ждать тебя там»       — Не думай, что мы закончили, — хихикает Олька. — Такую новость зажмотила.       — Да я сама еще толком не разобралась.       — Иди, давай. А то и правда опоздаешь на урок.       По пути к выходу замечаю рядом со стендом с расписанием наш вчерашний плакат о вреде курения. Красиво получилось, даже гордость берет. Прибавляю шаг и шмыгаю за дверь.       Ксюши еще нет. Здесь немного шумно. Половина старшеклассников ходит сюда на перекур, даже когда совсем холодно, зимой. Многие, как и я, с классическими сигаретами по старинке. Среди прочих неожиданно для себя замечаю Никиту. Не помню, чтобы он курил. Разговаривать с ним не хочется, и я встаю к нему боком, утыкаясь в телефон. Может, пронесет и он тоже сделает вид, что мы не знакомы.       Перемена не резиновая, поэтому я прикуриваю и набираю Ксюше:       «Ты идешь?»       Едва отправляю сообщение, как Ксюша появляется из-за угла.       — Блин, прости, что задержалась, — извинившись, она подносит к губам салатовую ашкудишку. Сегодня, похоже, киви. — Видимо, вчера кого-то застукали опять. У расписания плакат повесили.       — Да, знаю. Это мы рисовали.       — Ого, из ваших попался кто-то?       — Вроде того, — весело хмыкаю.       Признаваться в том, что попалась я, не хочется. Особенно тут, где полно желающих погреть уши. Глаза Ксюши вдруг удивленно округляются. Она смотрит мне куда-то за спину, а потом вопросительно — на меня. Наверное, заметила Никиту.       — Привет, — он подходит к нам сзади и улыбается обеим.       Нахрена так делать? Более неловкой ситуации придумать сложно. Никита и две девчонки, с которыми он целовался. Мне хочется приложить руку к лицу от досады. Но вместо этого я выдавливаю дежурную улыбку:       — Привет.       Ксюша ограничивается кивком.       — Как жизнь? — спрашивает Никита, глядя на меня.       — Да нормально, — я поворачиваюсь к подруге, чтобы вовлечь ее в разговор. — Вы же в одном классе? Не знала, что он курит.       — Я тоже не знала, — твердо смотрит Ксюша мне в глаза. Боится, что я решу, будто это подстава? Не решу. Это же я предложила прийти сюда. А могла спокойненько перекурить в туалете на третьем этаже.       — Недавно начал, — он демонстрирует почти полную пачку точно таких же сигарет, как у меня. Не хватает буквально двух или трех.       — Ну и нафига? Бросай ты это дело. Для здоровья вредно.       Я выхватываю пачку из его пальцев, и, не прощаясь, заворачиваю за угол. Не хочу, чтобы он курил мои сигареты. Да и не нужно ему это вовсе. Больше похоже на повод завязать разговор. Рано или поздно мы бы пересеклись в курилке. Умно. Вот только нахрена?       У входа в школу я выбрасываю окурок, который все это время нервно катала между пальцев. Я ведь тоже отличилась. Сигареты отняла зачем? Нужно дождаться Ксюшу, и попросить передать их обратно, но если останусь стоять тут, могу нарваться и на кого-то другого. Достаю из кармана смартфон и набираю Ксюше. К счастью, она отвечает быстро.       — Можешь подойти к главному входу? Пожалуйста.       — Да, хорошо.       Мне не приходится долго ждать. Тут идти то пару минут. Ксюша останавливается передо мной, тяжело дыша. Бежала что ли?       — Прости, я правда не знала, что он там будет. Неприятно вышло.       — Это ты меня извини. Я тоже хороша, отняла у мальчика игрушку. Можешь, пожалуйста, вернуть? — я вкладываю в ее ладонь пачку.       — Наташ…       — Пожалуйста, — делаю самое жалобное лицо, на какое способна, и она сдается:       — Ладно. Я так понимаю, больше ты на улице курить не будешь?       — Не буду.       — Ну и зря. Не вечно же от него прятаться.       В класс я влетаю буквально перед звонком на урок. Даже не опоздала. Олька торопливо шепчет:       — На следующей перемене никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.       Весь урок я тщательно обдумываю, что можно рассказать подруге. По большому счету, я сама хотела выговориться и получить совет. Но как это сделать, никого не подставляя? О чем точно не следует упоминать, так это о наших утренних обнимашках. Еще о том, что он оставался у меня на ночь. Еще, что он готов выполнять мои желания в обмен на свидания. Так получается, ничего из того, что между нами происходит, я не хочу рассказывать.       Самым безопасным вариантом будет поменьше трындеть о Сергеиче, и побольше о своих чувствах. Так, даже если Олька случайно что-то кому-то скажет, это будет выглядеть как типичная девчачья влюбленность в учителя. Ничего особенного.       И все-таки, что между нами происходит? Ему-то определенно не понравилась та моя выходка с Мишкой. Ожидает, что я не буду заводить отношений с ребятами, значит. А сам? Откуда мне знать, чем он занимается, и с кем. После уроков. Взрослый же мужчина. С взрослыми потребностями. Может, не притронулся ко мне, потому что несовершеннолетняя еще? Или потому что не понравилась. Посмотрел на меня в растянутой футболке и решил, что ну нафиг.       Мои слова хотя бы не расходятся с действиями. Если мне хочется обниматься, значит хочется. А у него все сложно как-то. Вроде хочется, но вроде и не делает. Может, он просто играет со мной? А я как дуреха уши развесила и рада. Правда, пока что все выглядит так, будто это мне нужен от него лишь секс. Может, прямо у него спросить?       Звонок с урока обрывает поток сознания, и мне приходится переключить внимание на сбор рюкзака. Подруга шустро берет меня под руку и тащит к столовке.       — Я терпела, как могла. Цени! На той перемене дала тебе спокойно перекурить, а сейчас рассчитываю на то, что мои страдания будут вознаграждены!       — Ладно, только я не голодна. Пойду займу нам столик, а ты возьми себе что-нибудь и присоединяйся.       — Натах, завязывай ты со своей диетой.       — Только не начинай, а?       Как и обещала, занимаю нам место в дальнем углу, у окна. Остается только дождаться подругу. Я использую это время, чтобы подготовиться к предстоящему разговору, но когда Олька опускается напротив с подносом, не чувствую себя готовой.       — Сделай одолжение, чаю хоть глотни, а то мне совсем неудобно, — просит подруга, придвигая ко мне чай и булочку с маком.       — Спасибо, конечно. Но если тебе неудобно, я могу уйти. Поговорим на следующей перемене, — отодвигаю угощение обратно.       — Наташ, у тебя какие-то нездоровые отношения с едой, — сочувственно говорит подруга. — Это просто булочка. Съешь ее! Ты же любила раньше…       — Не хочу я булочек.       Неужели так сложно это принять? Ненавижу я эти булки. Это всегда с одной начинается. Я же не остановлюсь потом. Пока мне не хочется, то и не надо! Когда захочется — вот это будет проблема. Олька смотрит на меня с жалостью, которая раздражает. По-честному не получается, значит. Она просто не понимает! Ладно, зайдем иначе.       — Не могу думать о булочках, — расстроено шепчу я. — Думаю только о Дмитрии Сергеевиче.       — Ну, так же нельзя. Ты что совсем есть не будешь? — она округляет глаза.       Представь себе. Успешно не ем с начала больничного. И ничего. Еще даже трех недель не прошло. Это не рекорд. Это нормально. Я чувствую себя вполне хорошо. Только говорить этого я не стану. Бесполезно. Они не понимают.       — Почему это? Я плотно позавтракала. И вечером поем тоже. Закажу себе суши или пиццу… Ты про Сергеича слушать будешь или выяснять тонкости моих взаимоотношений с едой?       Подруга недоверчиво на меня смотрит, а потом вздыхает:       — Давай про Сергеича.       — Сложно объяснить. Я и правда часто думаю о нем. Но это не что-то вроде тупого восхищения. Просто хочется узнать его получше, понять, о чем он думает. Почему делает то, что делает       Олька давится супом от смеха.       — А ты думаешь, все влюбленные шаблонно восхваляют объект воздыханий сутками напролет?       — Я не влюблена. Просто, интересуюсь…       — Сама же сказала, что думаешь о нем.       — Это другое.       — Это то же самое, Наташ, — откровенно веселится подруга.       — Не, ты не понимаешь. Я не мечтаю выйти за него замуж и родить ему кучу детей, — между прочим, это один из главных аргументов в моих внутренних спорах!       — К этому вопросу мы позже вернемся. Когда, говоришь, это началось? — насмешливо фыркает она.       — Думаешь, это стадиями развивается?       — Ага, и прогрессирует. Как раковая опухоль! — она откровенно угарает с меня, и я невольно заражаюсь смехом. — Сегодня «замуж не хочу», а завтра имена внукам подбираешь по значениям из гугла.       — Я тут с ней сокровенным делюсь, а ей смешно.       — О чем ты думаешь? Какими представляешь вас вместе? — неожиданно спрашивает подруга, и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Если честно, я не вижу будущего у таких отношений. Он привлекает тебя, пока весь такой загадочный и недоступный. Пока занимает ступеньку повыше. Ты всего-лишь ученица, он — учитель. Когда ты закончишь школу, основа твоего интереса рассыплется, как карточный домик.       Доля правды, может, и есть в ее словах. Только целуется он как бог. А сегодня утром, я испытала такое… о чем даже в своих смелых фантазиях не мечтала. Мне было так хорошо, что плевать абсолютно, кто делает это со мной — одноклассник или учитель. Не нужны мне учителя хоть всех школ нашего города. Только тот, рядом с которым у меня внутри все сжимается от предвкушения.       — Жестоко, — отвечаю я, чтобы ответить хоть что-то. Я не могу аргументировано опровергнуть ее точку зрения, не рассказав лишнего. Значит, буду молчать.       — Зато правдиво.