Another way

      На каменистом пляже сидеть было неудобно, твёрдая поверхность то и дело продавливала нежную кожу сквозь тонкую ткань одежды. Изъян компенсировал чудесный вид впереди и сбоку. Если бы у Зеник за щекой таились ириски, то она бы нарекла это утро идеальным.       Ранним временем суток, когда солнце только просыпалось, никаких посторонних любопытных глаз пара не приметила. Они бодрствовали всю ночь напролёт, не чувствуя и капли усталости ни в одном глазу.       Нина, прижавшись к мускулистой руке возлюбленного, внимательно наблюдала за приливом бушующих волн, таких беспечных и свободных, прямо как она сейчас.       Матиас закрыл глаза, слегка вскинув подбородок кверху, наслаждаясь еле ощутимым морским бризом.       От точки, обозначенной последней встречей воронов, прошло два года. Зеник и Хельвар спешно покинули грешный город, запрятавшись в дальней местности Равки, заручившись некоторым одобрением короля. Теперь их никто не имеет права тревожить, покуда они сами не захотят. Оковы обязанностей скинуты, поэтому влюбленные наслаждаются тихим умиротворением, изредка вспоминая ужасное прошлое. Молодые люди строят новое будущее, светлое, без боли с кошмарными событиями, доводящими до сумасшествия.       — Почему ты закрыл глаза, если сам притащил меня смотреть? — фыркнула Нина, вздрагивая от прохладного порыва ветра, заставившего пройти заряд электричества по девичьему телу. Пальцы успели озябнуть, но тёплая рука Матиаса служила спасением, неиссякаемым источником тепла.       Она больше не злилась на него. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Невзирая на уговор оставить минувшее в старом пыльном ящике, Нине всё равно периодически снились кошмары, в которых сердцебитка не смогла спасти единственного человека, ставшего столь родным.       Хельвар и Зеник словно из иных Вселенных, абсолютно разные, но в то же время идеально дополняющие друг друга, будто судьба, как настоящий шеф-повар экспериментировала на кухне, смешивая впервые экзотические ингредиенты, ожидая непредсказуемый результат.       Второй уход от парема был невыносимой адской пыткой, но она не сравнилась бы с болью от потери Матиаса.       В тот роковой миг, видя как дрюскелль, истекая кровью от огнестрельного ранения, пришёл в последний раз взглянуть на неё, Нина ощущала как умирает часть собственной души. Хельвар молил о том, чтобы сердцебитка не смела принимать наркотик. Никто не знал сможет ли Зеник излечить, силы ведь изменились, прильнув к тёмной стороне... Она не простила бы себя, если бы не попыталась, поэтому, наорав на Матиаса, девушка с диким рвением выдрала запретный яд у Каза.       Чудо произошло, вопреки всему, может фьерданский Бог сжалился над настрадавшейся парой, может совпадение. Нину не интересует ни первое, ни второе. Она готова уверовать во что угодно, только пусть Матиас навсегда останется с ней. При необходимости Зеник повторила бы всё в тот день до скрупулёзной идентичности. Хотя, нет, при условии, что девушка знала бы предначертанное, то отчитала бы Хельвара за самонадеянность и приказала бежать прочь при виде злых мальчиков.       В любом случае, больше данное не имеет значения.       Матиас жив, Нина сумела выкарабкаться из пылких зыбучих песков парема снова, хоть процесс отвыкания проходил куда хуже, чем в предыдущий.       — Потому что я могу слушать шум моря, — спокойно ответил парень, пребывая в одной поре, непрестанно наслаждаясь сложившейся обстановкой.       Нина насупилась, легонько толкнув дрюскелля в бок. — А я, стало быть, глухая? Спасибо, Матиас.       — Сама сказала.       — Даже протестовать не будешь?       Парень открыл глаза, придвинулся ближе, ласково касаясь прохладными кончиками пальцев подбородка возлюбленной, мягко поворачивая к себе. Чистые голубые радужки напоминали Зеник небо после дождя, словно предзнаменующее солнечный день, взамен бури. Она готова тонуть в них сутками напролёт, будто погружаясь в альтернативный мир.       Хельвар нежно поцеловал девичьи губы. За два года Матиас приучился первым красть поцелуи, которые девушка всегда поддерживала взаимностью. — Нина Зеник, ты самый прекрасный и удивительный человек во Вселенной.       Будь у сердцебитки чуть больше совести, то её щёки обязательно зарделись бы от изысканного комплимента, произнесённого чересчур серьёзно. Но, поскольку, девушка работает с тем, что имеет, она по-свойски пересела на колени возлюбленного, запуская пальцы во вновь отросшие, светлые волосы. — Подхалим, за такие речи тебе полагаются ириски.       Парень вальяжно улыбнулся, трепетно притягивая тонкую талию ближе к себе. — Значит нам придётся запастись ими пуще прежнего.       — Собираешься забрать все мои ириски?       Матиас задумчиво подкатил глаза к верху, поддаваясь влажному поцелуй, оставляемому на шее. — Я не настолько жесток.       — Ты и жестокость - антонимы.       Фьерданец отрицательно мотнул головой, но спорить не стал. Слишком умиротворённый миг, пронизанный тёплой лаской рушить не хотелось.       — Я бы сказала, что ты вор, — продолжила Зеник.       — С чего это вдруг? — притворно возмутился Матиас, медленно поглаживая бедра возлюбленной. — Твои сладости всегда под моей честной защитой.       — Тогда почему моё сердце у тебя? — одними губами произнесла девушка. Этого хватило, чтобы Хельвар разобрал смысл и его щёки порозовели, дополняя смущённую улыбку.       Парень уткнулся в плечо возлюбленной, обвивая Зеник руками точно плющ. — Люблю, когда ты флиртуешь. Мои мысли заставляют ощущать себя последним грешником.       Нина заправила светлую прядь волос за ухо, прильнула ближе, словно боясь, что её признание сможет услышать кто-то посторонний. — Я люблю тебя даже сильнее ирисок.       — Я готов нарушать божественные законы ради тебя каждый день, — Матиас медленно откинулся назад, распластавшись на мелкой гальке.       Нина очутилась сверху. Разглядывая обожаемое лицо напротив, девушка обводила пальцем линию скул, украдкой обращая внимание на голубые глаза и красивые губы. Всей своей душой она принадлежит Матиасу, будто бы так было задумано изначально, задолго до их рождения. Жив и здоров, он прямо перед ней, под ней. Никто никогда более не разлучит их. Теперь всё так, как обязано быть, фрагменты головоломки встали на законные места.       Облака постепенно заволакивали небо, готовясь к дождю, бурно оповещая об этом громом, а Матиас и Нина целовались, столь бережно касаясь друг друга, словно созданы из сахарной ваты и способны растаять.       Они наконец-таки обрели покой и счастье.