trapped.

      Огромный механизированный скорпион уже несколько циклов подряд висел на потолке прямо над своей будущей жертвой, наблюдая алыми оптиками за чужими мельтешениями: этот с виду непримечательный мех, упорно доказывающий действиями свою странность, притоптывал сервоприводом под весёлый мотив какой-то не-кибертронской музыки — возможно органического создания, — так не вяжущейся с личностью учёного. Проводя опыт за опытом и снуя то туда, то сюда по рабочему месту, смешивая и переливая какие-то жидкости в разные колбы, помешивая их с помощью стеклянной палочки, он выглядел до забавного увлеченным. Десталкер отвлекся на клик на что-то справа, но сразу же вернул свое внимание обратно, услышав громкое "пуф", где наблюдал, как ученый устраивался в своем кресле, подкатываясь ближе к столу. Видимо, так сильно волнующий его опыт окончился, потому что Детент поддел ближайший датапад и начал что-то энергично записывать в него, потыкивая по поверхности коготками. Вытащенный из подпространства стилус быстро оказался между аккуратных дент, и притаившийся мех думал, что он будет дальше использовать его для написания, но ученый удивил его. Стилус лишь иногда покидал хватку чужих губ со сладким чмоком, чтобы что-то пометить в таблице. Десталкеру хотелось громко стрекотать от досады. Этот мех явно провоцировал его, начиная с его появления на территории скорпиона: ходил-бродил, куда не всякий сунется, просил приглашения для своих опытов-шмопытов, притворялся, что не замечает ухаживаний. Что за глупый маленький мех?       Как только запись была окончена, учёный моментально встал и хотел было вернуться к колбам, как почувствовал жжение чуть ниже шлема. Жало скорпиона, что до этого было плотно прижато к спине, резко дёрнувшись, впрыснуло яд в кабели, что выглядывали с затылка меха. Неподготовленный корпус учёного не мог проанализировать и справиться с введенным в магистрали веществом, из-за чего начал медленно оседать на пол, но пара ходульных ног не дала упасть, придерживая и притягивая к крупному телу. Резко обмякший в чужих объятьях мех что-то хрипел и пытался рассмотреть напавшего, его чуть ли не укачивали в руках, пока бережно укладывали на пол, слегка нависая, и перекидываясь в форму робота под взгляд широко раскрывающихся оптик.       Большие, острые мани прошлись по чужому, слабо сопротивляющемуся корпусу, обводя кабину, слегка потирая небольшие сколы на стекле и спускаясь ниже, не обделяя вниманием ни один сегмент брони. Добравшись до бедренных выпирающих деталей, Десталкер с удовлетворённым и голодным рыком прошелся по ним когтями, оставляя незаметные для обычных мехов следы, но такие как он, инсектиконы, обязательно увидят и поймут, что этот кибертронец занят и помечен. Жёлто-зеленый мех ухмыльнулся, показывая ряд острых зубов, что ещё меньше чем декацикл назад раздирали несчастную жертву прямо перед ним, Детентом. Ему понравилась в тот момент реакция ученого, точнее, ее отсутствие — ни одна гидравлика фейсплейта не дернулась, и лишь на дне фиолетовой оптики что-то заинтересовано разгорелось. Будь Десталкер проклят, но не очередное ли это подтверждение ухаживаний, не настолько же этот мех слепой.       — Я знаю, ты переживаешь о том, что я тебе вколол, — светлый мех ничего не мог сказать, лишь оптические сенсоры в беспорядке бегали по собственной обсерватории, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. Дотянулся бы до тревожной кнопки возле стола, и пришла бы помощь, но стоило Детенту подумать о том, кто бы мог прийти, он оставил свои попытки сопротивления. Никто не придет, он один на один с огромным и голодным инсектиконом. — Помнишь, мы говорили о расслабляющих нейротоксинах? — когти поддели чужой подбородок и повернули белый шлем к себе, с прищуром довольствуясь увиденным. — По оптикам вижу — помнишь. Ты не говорил мне формулу, но я смог разработать её сам. Пришлось потратить весь свой яд в жале на других несчастных, чтобы резервуар опустел для токсина, но зато я тебя не съем!       Пока инсектикон довольно радостно болтал, поясняя полную формулу больше себе, чем своему невольному слушателю, корпус под ним окончательно расслабился под действием яда. Конечности, перестав реагировать на поступающие сигналы, безвольно упали вдоль корпуса, и Детенту ничего не оставалось, как сдаться сложившимся обстоятельствам. Его системы самосохранения неустанно пищали в предупреждении, несмотря на устные заверения того, что съедать его в данный момент никто не собирался, эти странно трепетные и лихорадочные порхания над корпусом, а если точнее, над брюшной полостью, намекали на одно из нескольких возможных развитий событий. Если пару ворн назад его такое побеспокоило хотя бы немного, то на данный цикл это вызывало у него научный интерес. Интерфейс не пугал Детента, возможно у инсектиконов начался определенный период, и этот их представитель решил выбрать его как партнера на этот цикл. Ученому это показалось занимательным, он сравнил бы такое поведение с органическими существами.       Меньший мех отвлекся на что-то, и Десталкер этим воспользовался, потираясь щекой о брюшные пластины и целуя-покусывая гладкую поверхность, издавая откуда-то из глубин горла мягкие звуки, похожие на стрекотание. Идеальный перевозчик, то, что он так долго и неустанно искал. Инсектиконы были редкостью, планета лишь в пару сотен ворн "рождала" нового представителя, и это было до безобразия мало, поэтому они всегда искали возможность на размножение. Конечно, не все из них жаждали этого, но Десталкеру это было необходимо. Последний ворн его преследовала тоска и странные симуляции о своем потомстве, словно его прошивка решила восстать и активировала новые протоколы, а теперь они посылали удовлетворенность происходящим и выбранным партнером. Совсем скоро это пустое и одинокое местечко ученого будет заполнено до краев. Скорпион усмехнулся, после всего Детент навряд ли сможет передвигаться с таким грузом.       Поцеловав тёмное, матовое стекло кокпита, инсектикон спустился ниже, небрежно поддевая когтями магнитные замки паховой панели и с щелчком раскрывая ее. По рецепторам ударил сладких запах чужих систем, и аккуратный порт с призывно мигающими светло-зелеными биолайтами затмил собой весь взор. Такой красивый с идеальными складками, так и вынуждал наклониться ближе и вдохнуть его аромат, что скорпион и сделал. Ходильные ноги альтмода, что крепились за его спиной, подёргивались в предвкушении, кто же знал, что этот ученый окажется привлекательным во всем. Может и не стоило его отравлять, вдруг его бы стоны оказались такими же вкусными. Да, во второй раз Десталкер обойдется своими конечностями для обездвиживания. Детент будет стонать и кричать под ним циклы напролет.       Светлые бедра были раздвинуты в стороны сильнее, до небольшого скрежета натягивающейся гидравлики, токсиколог наклонился и провел сначала кончиком носа вдоль боковых границ складок порта, прежде чем пройтись по тому пути шершавой глоссой, и добираясь до главного блюда, припал к внешнему узлу. Корпус ученого слегка дернулся от ощущений, догнавших его процессор, и скорпион довольно улыбнулся с зажатым узлом между губ. Он оторвался от него, широко лизнул весь порт и снова припал к датчику, посасывая его и удваивая удовольствие партнера быстрыми движениями глоссы вокруг. Урча что-то на своём, животном, понятном только для других таких же, как он, инсектикон поглаживал светлые подрагивающие бёдра в такт своих движений на порту. Он поглядывал на ученого, но то ли от удовольствия, то ли от унижения — было сложно сказать, его лицевая не показывала никаких эмоций. Чужие вентиляционные системы громко шумели, стараясь остудить начинающий разогреваться корпус, хладагент маленькими сверкающими при свете ламп капельками выступал на бело-зелёной броне.       "Да,— думал про себя Десталкер, — наслаждайся моей работой над тобой. Маленьким ученым, как и всем остальным, полезно почувствовать себя особенными в чужих руках, отдать кому-то весь контроль, перестать рассчитывать результаты и перегружать свой процессор только им нужными экспериментами. У инсектикона были свои цели, но он не был так жесток, чтобы не доставить удовольствие партнеру и просто взять его, как неразумное животное, сношаясь на холодной поверхности обсерватории. Нет, нет, и тем более с будущими планами на Детента скорпион всё решил — они станут партнерами, и Десталкер будет заботиться о них всех до последней капли жизненного энергона в своих системах.       Отвлекая глоссой ученого, токсиколог перешел к следующему этапу подготовки и нехотя оставил одно бедро без поддержки, чтобы проскользнуть ладонью вдоль пластин, добираясь до складок, поглаживая и щелкая по биолайтам, что мигали почти без кликовой задержки. Опять призывает и сам не понимает этого, таким не воспользоваться просто грех, и как соблазнительно мычит. Аккуратно раздвинув указательным и безымянным пальцем складки, средний проскользнул внутрь порта на проверку, достаточно ли смазки для контакта, и почувствовав уплотнение внутри, Десталкер оторвался от узла и с широкой оптикой глянул ниже, на невинно сжимающиеся суппорты клапана.       Десталкер, приподняв голову и вопросительно повернув её набок под чужим, пристальным — и практически испуганным — взглядом, широко и довольно улыбнулся. Этот мех не переставал его удивлять, такой сдержанный, но местами страстный в своей стихии, и сейчас, как выяснилось, еще и запечатанный мех. Праймус, или кто бы там ни был, это такая редкость, но теперь ему было понятно, почему этот мех так привлек его и почему он пах так сладко. Хранящий себя и ждущий, чтобы его "забрали", и попавшийся в манипуляторы Десталкера. Ему хотелось торжественно стрекотать на всю свою территорию, такого он и предположить не мог. Самый лучший вариант и самый лучший перевозчик для его будущего потомства.       Десталкер опустился обратно, движимый чуть дергано от охвативших его эмоций, и вынимая палец, раздвинул подвижными щитками-хелицерами мягкие внешние складки, тут же заменил выскользнувший пару мгновений назад коготь собственной глоссой. Он будет бережным со своим партнером в его первый раз, подарит незабываемое удовольствие, несмотря на вынужденную в начале хитрость. Продвигаясь по узким стенкам клапана и раздвигая жесткие от неиспользования суппорты, глосса дразнила каждый встреченный датчик, пока не наткнулась на заглушку, чуть надавив на нее. Собственная ротовая смазка хорошо смазывала чужие системы, чем больше ее будет, тем легче они вместе пройдут первые толчки, прежде чем смазка Детента, скрытая за заглушкой, хлынет из него, облегчая все последующие.       Поработав еще немного, и удостоверившись, что глосса достаточно расслабила клапан ученого, Десталкер отстранился, слизывая капающую смазку с губ. Он взглянул на партнера и, не удержавшись, наклонился над ним, соприкасаясь с неподвижными губами собственными. Едва уловимое движение в ответ, но такое значимое для токсиколога. Он довольно прищурился и еще раз поцеловал Детента, проталкивая глоссу между губ и раскрывая их. Ходильные ноги подтянули податливый корпус ближе к чужой паховой, царапая верхний слой краски, магнитные же замки, были заблаговременно убраны, открывая вид на уже истекающую трансфлюидом крупный и слегка ребристый шип. Оторвавшись от лакомых губ, Десталкер приподнял белые бедра, направив одним манипулятором джампер к истекающему порту, но остановился, почувствовав скованность чужого корпуса. Взглянув в оптику ученого, он поймал в ней страх и, издав грустно-встревоженный стрекот, припал успокаивающими поцелуями к чужой шее. Циркуляция энергона по магистралям усилилась от небольшой, но такой нужной ласки, и по светлому корпусу пробежала дрожь.       Детент попробовал застонать, чтобы привлечь внимание, но его вокалайзер издал лишь скомканные статические звуки, однако и их хватило, чтобы скорпион оторвался от шеи. Фейсплейт ученого подергивался от попыток движения им, и Десталкер наклонял шлем в стороны, пока не понял, что от него хотят и не накрыл губы бота, мокро и голодно целуя. Манипулятор токсиколога лег на затылок ученого и сильнее вжал в себя, поглощая собственные и чужие мычания, пока второй манипулятор наконец-то направил кончик шипа внутрь клапана. Он проскользнул без проблем по смазке, останавливаясь у заглушки и наслаждаясь мгновением. Темно-зеленые бедра отодвинулись назад и резко двинулись вперед, пробивая защиту и расширяя под свой размер чужие суппорты.       Наконец-то Десталкер начал ощущать партнера во всех возможных сторонах: жарких, тесных, влажных и... жадных. Ограничительные кольца Детента так сжимались на его джампере, что не давали продвинуться дальше, глубже в это горячее местечко. Не смотря на разницу в их размерах, бот был создан словно под него, Десталкер помещался в нем идеально. Свет искры токсиколога начал просвечиваться сквозь грудные пластины, и тянулся он к ученому. Не сейчас, отговаривал скорпион себя, у них еще будет для всего остального время. Он подарит этой одинокой и заточённой в клетку искре долгое наслаждение.       Сдерживаться было действительно сложно, а когда суппорты нетронутой ранее щели перестали его судорожно сдерживать и расслабились, новый поток собственной и чужой выступившей смазки позволил проскользнуть дальше, тревожа узлы, не знавшие подобного посягательства. Толкаясь глубже, быстрее, ему наконец-то позволили дотронуться навершием закрытого резервуара. Десталкер приподнялся над расслабленным корпусом и издал полурык-полурычание на всю обсерваторию. Жало сзади инсектикона нетерпеливо покачивалось, выдавая переполняющие эмоции меха, один мани перешёл с бёдер на живот, поглаживая пока ещё пустой резервуар для протоформ. Он не переставал двигаться в ученом, раздразнивая его датчики и чувствуя своей скруткой искры чужого удовольствия.       — Ты будешь очень хорошим носителем: сам ко мне, такой хороший, пришёл, согласился на ухаживания — взял те светящиеся кристаллы, энергон, с моей территории, — интонации голоса были мягкие, урчание уступило место возбуждённому стрёкоту. — Ты будешь таким красивым, таким полным и тяжелым...       Он продолжал двигаться в своем темпе, внимательно следя за чужой дрожью и эмоциями, и остановился, давая передышку им обоим, если до него доносились всхлипы ученого. Всё же, носитель для будущих нимф должен быть в целости и сохранности. Но забота не уберегла Детента от перешедшего на резкие и жесткие толчки скорпиона. Его коннектор с хлюпаньем, обильно выступающей смазки, выходил из порта, чтобы тотчас же с сильным рывком вернуться обратно, тревожа дальние узлы и стукая по закрытым щиткам кузни. Вцепившиеся в светлый корпус ходильные ноги были в опасной близости к тому, чтобы прорвать пласты брони своими острыми концами.       Основные мани находились на чужой брюшной пластине и перестали их покидать, оглаживая изящные пластины. В основном звуки, что издавал Десталкер были непонятны, но чужие слуховые сенсоры могли различить что-то вроде "носитель", "нимфы" и "моё". Отравленный токсином корпус дрожал, возбуждение, даже несмотря на бездействие с собственной стороны, накатывало волнами, собираясь где-то прямо у искры. Он чувствовал чужие желания, они обжигали и опьяняли. Кончики пед и пальцы дёргались, сжимались от невозможности хоть как-то притронуться к инсектикону или помочь себе, приблизить такую долгожданную перезагрузку. Ему было так стыдно и неловко, его клапан производил так много жидкости, которая стекала из него ручьями, пачкая светлые и темные бедра, пол. От наиболее резких и глубоких ударов между серво, капли смазки отлетали и украшали брюшные пластины, где их размазывали чужие манипуляторы.       — Такой хороший, удивительно, что я добрался до тебя быстрее, чем остальные мои "братья", — несмотря на быстрый темп фрикций, вокалайзер не дрожал, а продолжал говорить мягкими, нейтральными интонациями. Схватившись за светлые бока, инсектикон насадил Детента на коннектор до иллюзорного хруста. Весь корпус ученого замер от этого движения, ощущая чужой шип так глубоко в себе, и осознавая, что вход в камеру с резервуаром был открыт. Он с жадностью принимал в себя токсиколога. — Но теперь они не доберутся до тебя, теперь ты мой, ты будешь таким замечательным носителем для моих искорок. Такой сильный, такой выносливый — даже нейротоксин на тебя полностью не подействовал.       Инсектикон, всё ещё держась за бок одним мани, словно в подтверждение своим последним словам, поднёс чужую ладонь к лицевой, потираясь скулами, подёргивающиеся фаланги в хаотичных движениях стучали по мягкому металлу лица. В последний раз прислонившись к мани скулой, мех отпустил запястье — та безвольно упала обратно на пол, едва заметно дёргаясь — мех возобновил движения внутри хлюпающего порта, будоражащего самые низменные чувства.       — Я так рад, так рад, что ты тогда согласился на это предложение, что не отказался, — Десталкер жеманничал, продолжая фрагать Детента до серого шума в фиолетовых оптиках. Обхватив одной парой ходильных ног за пояс учёного, токсиколог своими беспорядочными фрикциями почти довёл бело-зелёного меха до исступления, практически укусив меньшего меха за шейные кабели, поддавшись возбуждённому азарту, успев остановиться лишь когда линия острых зубов уже касалась мягкой прорезиненной отделки.       Но этого вполне хватило Детенту, от чего тот сильно вздрогнул, почувствовав накрывающую его перезагрузку, и сжимая кольцами коннектор инсектикона так, что тот и сам не выдержал, последовав за возбуждением своего партнера. С последним толчком, пробиваясь в него и изливаясь внутрь, Десталкер заполнил своей драгоценной жидкостью весь резервуар, прежде чем по стенкам клапана начали скользить уплотненные сгустки, укладывающиеся в камере. Излишки трансфлюида, что не смогли уместиться внутри, стекали по светлым бёдрам, смешиваясь с лужицей смазки на полу.       Осторожно легший на меньший корпус, инсектикон поцеловал лицо ученого, переживая последние мгновения удовольствия и подчищая небольшие следы от омывателя из такой красивой фиолетовой оптики, что окончательно вырубилась под его движениями, унося уставшего меха в долгий оффлайн. Десталкер утробно проурчал, чувствуя наконец-то удовлетворение и приятную негу, охватившую его корпус. Его внутренний жар и бушующие ранее протоколы угомонились, но переключились на другие функции — забота о носителе. Встав с пола, вместе с этим аккуратно поднимая на манипуляторы Детента, чтобы не потревожить его, инсектикон прошёл в сторону своеобразного гнезда из брезента и множества одеял в глубине обсерватории, где света было меньше всего. Это место служило ему временным прибежищем для отдыха, когда приходилось оставаться у ученого, и сейчас оно идеально подходило для них двоих. Аккуратно укложив учёного на одеяла, он устроился сбоку, подтягивая затихший корпус к себе с помощью мани и плотно прижимая к грудной пластине, обнимая всеми лапками, словно защищая от чего-то. Такой приятно пахнущий Детент, еще тепленький и покрытый запахом токсиколога. Хорошенький, хорошенький, и только его.       Меньше, чем через пол звёздного цикла на свет из чужого резервуара появятся маленькие инсектиконы, что будут бегать снаружи обсерватории, тревожа покой работающего ученого и радуя второго альфу. Большой мех утробно заурчал, потираясь скулами о чужой шлем и сильнее сжимаясь в кокон вокруг него.