О незначимых мелочах, заседающих в голове

Это был один из тех дней, когда у Минхо и Джисона не было рабочих смен, и весь день они могли просидеть дома. Порой кто-то из них тянул другого гулять, оправдываясь душным воздухом внутри купленной недавно квартиры, и не работали даже уговоры о том, что открытое окно прекрасно справляется со своей функцией. Сегодняшний день оказался одним из "домашних". На фоне негромко шла какая-то новая передача про вязание ("Хён, это же старьё какое-то, переключи на другой канал, там от нетфликса недавно сериал новый вышел." "Урок вязания носочков для котов — не старьё!"), в то время как Минхо, уместившись с ногами на диване, преспокойно отстригал когти их старшему ребёнку — Суни. Они с его парнем лучшие котопапы, и никто не смеет говорить по этому поводу что-либо. На кухне, судя по грохоту, какой-то столовый прибор с силой был запущен в раковину. Кошка рвано дёрнулась в руках хозяина, но была быстро успокоена поцелуем в лоб и мягкими поглаживаниями шёрстки. — Всё хорошо! — послышался крик с кухни, но ответ от Минхо уже не был услышан. Если ответом можно считать тяжёлый вздох и невольную тёплую улыбку. Спустя десять минут, когда почти все дети остались без возможности драть мебель (не сказать, что они и так её сильно драли, но всегда следует быть предусмотрительным), прикрытую дверь в зал толкнула чужая нога, позволяя втиснуться в проём без угрозы уронить трепетно охраняемую тарелку с чем-то определённо вкусным. В последнее время Джисон всё чаще стал практиковаться в выпечке, всё хорошее скармливая Минхо, а плохое чуть ли не со слезами на глазах выкидывая. В этот раз, видимо, всё получилось, особенно учитывая то, сколько времени его парень пробыл на этой кухне, не позволяя даже глазком посмотреть, что он такое делает. Провожаемый заинтересованным взглядом, Хан наконец поставил перед Минхо то, над чем старался, и плюхнулся рядом. Повисла тишина. — Это... — Пирожные. Некоторые с карамелью, некоторые с шоколадом. А наверху... — Розы. Это серьёзно розы? — неверящий вздох сорвался с пухлых губ. — Ну, не настоящие, конечно, — смешок. — Их можно есть! Просто ты недавно говорил, что хотел бы съесть, боги, бордовые розы, вот я и подумал... Ошарашенный взгляд тут же соскочил с многострадальных пирожных, цепляясь за любимые глаза. — Сони, я говорил это месяц назад, когда мы напились, а потом лежали до утра на диване, обсуждая, какой ковёр мы повесим на стену в зале. — Во-первых, никакой ковёр мы вешать не будем, иначе я соберу вещи и котов и съеду; а во-вторых, да-да-да, может это так и было, но мне показалось, что эта идея действительно хорошая, я хотел тебя порадовать... Смотри, розы сделаны из мастики, но в магазине не было прямо бордового, там был ярко-красный и чёрный, поэтому я купил их и замешивал дома. Там кое-где остались проплешины, но... Воодушевлённый рассказ прервали губы, ткнувшиеся в уголок рта Джисона. Вздрогнув, тот непонимающе уставился на своего парня, в то время как те самые губы начали шустро покрывать поцелуями всё алеющее лицо. Послышались тихие смешки, постепенно перерастающие в настоящий хохот. — Хо, перестать, ну щекотно ведь! — Спасибо, — в висок, — за то, — в кончик носа, — что ты есть, — и наконец нашли чужие губы. Неторопливый поцелуй, наполненный всеми возможными тёплыми чувствами, искрящимися где-то глубоко в виде слова "любовь", действительно был лучшим окончанием такой неожиданной поцелуетерапии. Сейчас Минхо действительно мог сказать, что находится дома.