Потерять тебя

Луна уже стояла высоко над небосклоном, заполняя спальную комнату серебряным светом, однако Микаса всё не могла найти сон. Её мысли, нестройные и спутанные, блуждали в голове наряду со всё растущим порывом проверить, заперты ли входная дверь и все окна в их доме. Пусть Микаса и проделала это уже не один раз за эту ночь, предчувствие, засевшее ей в разум, не позволяло ей заснуть. Быть может, она не слишком плотно закрыла ставни и оставила крохотный зазор. Тогда кто-то мог легко… Сейчас. Ей нужно всё проверить прямо сейчас. Как можно быстрее встав с кровати, Микаса выскользнула из спальни и принялась совершать обход вокруг дома и подходить ко всем окнам. Возня с каждой оконной щеколдой, проверка и перепроверка задвижек наконец привели ее разум в относительный, очень неустойчивый покой. Всё в порядке — успокаивала она сама себя — никто не вторгнется в их безмятежный мир. Почему-то она сама себе не верила. Лёгким движением Микаса юркнула обратно в постель и устроилась поудобнее в тепле своего одеяла, но сон всё не шёл к ней. Теперь её взгляд был сосредоточен на лице мужа, чтобы в который раз запечатлеть его прекрасные черты. Его бока вздымались с каждым глубоким его вздохом, тихое сопение донеслось до её слуха — Жан, кажется, спал. Микаса протянула к нему ладонь с намерением убрать прядь волос, что упала ему на лицо.       — Прошу тебя, отдохни — с мольбой простонал Жан, как только почувствовал её прикосновение. Микаса быстро отвела руку назад. В тусклом лунном свете её взгляд выцепил мягкий блеск глаз, что Жан спросонья насилу открыл.       — Извини, я не хотела тебя будить, — уголки её губ изогнулись в вымученной улыбке.       — А ты и не будила, — возразил Жан; в следующее мгновение он зевнул словно в подтверждение своих слов. — Если моя жена не спит, то и я вместе с ней. Приподнявшись на локте для лучшего обзора, Жан принялся изучал её лицо. Под тяжестью его взгляда, неизменно пристального несмотря на поздний час, Микасе захотелось опустить свой. Чувство вины за то, что она помешала его сну, укололо её. Микаса вдруг ощутила прикосновение ладони на своём плече и тепло пальцев Жана, что поглаживали её холодную кожу.       — Микаса, — позвал он мягко, — отчего ты не спишь? Каждую ночь это с тобой происходит. Ты ведь у нас дома, в безопасности со мной. И я всегда готов тебя защитить, разве ты не знаешь?       — Я вовсе не за себя волнуюсь, — неохотно выдавила она тихим голосом. С этим признанием Микаса подняла взгляд на Жана, на его растерянное лицо. Он ни на миг не отвёл от неё глаза в ожидании объяснения.       — Ну, то есть.., — она запнулась под его бдительным взором. — Это случалось со мной уже два раза. Два раза у меня отбирали дорогих мне людей. Долгое время рядом со мной был один лишь Армин, — её тон избавился от неуверенности, смягчённый приятными воспоминаниями. — А теперь, откуда не возьмись, у меня есть муж и свёкор со свекровью. Микаса улыбнулась при мысли о тех днях, когда Кирштайны приняли её в свою семью с распростёртыми объятиями. Каждый раз, когда они с Жаном навещали его родителей, та ласка, которой господин и госпожа Кирштайн баловали Микасу, пробуждала в ней знакомое чувство теплоты. То самое, что она испытывала ещё маленькой девочкой. То самое, что отзывалось в ней холодным страхом.       — Но каждый раз, как смотрю на тебя, я вспоминаю… Что, если это вновь случится? В третий раз? — она прижала руку Жана к своей груди, до боли стискивая его пальцы в своих. — Я не могу себе этого позволить. Матрас прогнулся под совместным весом их тел. Жан придвинулся к ней поближе, припав губами к её лбу в ненавязчивом прикосновении.       — Не могу представить, как ты себя чувствуешь, — ответил Жан честно за неимением ответа получше. — Мне больно видеть твоё беспокойство обо мне, — пробормотал он, проводя пальцами по её волосам. — Но давай взглянем на это с другой стороны. Я обученный солдат, ветеран, командир эскадрильи, лучший стрелок, мастер своего дела, — Жан загибал палец с каждым титулом, которым он так щедро себя награждал; выражение притворного тщеславия сквозило на его лице, — А ещё я талантлив, умен и в придачу красив. Слова Жана выманили робкую улыбку у Микасы. Со вздохом, полным неги, она уткнулась носом в изгиб его шеи.       — Кто бы в своём здравом уме посмел бросить мне вызов? — в его тон закралась игривость. Микаса однако молчала, вновь погружаясь в кошмарные воспоминания против своей воли.       — Послушай. Тебе не обязательно проходить всё это в одиночку. И ты не будешь одна, — Жан мягко подтолкнул Микасу, чтобы та отстранилась от объятий; их взгляды встретились. — Мы справимся со всем нашими общими силами, — черты Жана прониклись решимостью, — вместе. Нас никто больше не тронет. А позже, если у нас будут дети, ни один злой человек не посмеет к ним приблизиться: такие грозные у них будут родители.       — Если у нас будут дети? — Микаса сморщила нос в отчаянной попытке сдержать ухмылку.       — Прошу прощения. Когда у нас будут дети, — Жан протянул руку к её телу и, получив её безмолвное позволение, опустил ладонь на её плоский живот. — Жду не дождусь встречи с ними, с нашими детьми, — это слово приносило Жану особое удовольствия, судя по легкомысленной улыбке, растянувшей ему губы. — Пусть они и не придут к нам в ближайшем будущем. Микасе хватило сил лишь кивнуть в согласии. Её тело наливалось свинцом, а веки всё тяжелели.       — Теперь-то сон идёт? — из уст Жана это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос. Напоследок Жан укрыл жену одеялом, бережно подтыкая стëганое сукно под изгибы еë тела. В тепле и безопасности его объятий дыхание Микасы выравнялось и она наконец заснула.