Слишком

Армин думал, что никто не увидит. Думал, что никто не узнает, не заметит… Правда думал, надеялся - и зря. - Армин, тебе такое нравится? Правда? Эрен подошел к нему сзади, обнял - и просто спросил. В его голосе не было осуждения, нет, только… Непонимание и волнение. И Армину показалось, что его объятия стали холодными. - Что нравится? Стало страшно. Немного стыдно, но губы Армина дрожали вовсе не от стыда - от страха, они дрожали от страха. - Я видел тебя в душе. Я просто не понимаю, почему, Армин. Это не неприлично, не непристойно, но… Странно. Значит, он о том. О том самом. Вот теперь стало стыдно, боже, как же стало стыдно Армину. Да, Эрен не осуждал его, но… Он не мог понять, просто не мог. - Ты… - Я никому не рассказал, - покачал головой Эрен и вздохнул, а руки его проскользили чуть ниже, до пояса - но не дальше. - Со мной был Жан, но и он никому не проболтается. - Спасибо, - срывающимся голосом пробормотал Армин, и по спине его пробежала дрожь - он почувствовал, как руки Эрена проскальзывают под его рубашку. И тут же перехватил запястья друга - нет, нет, не успел. Холодные ладони уже добрались до ребер, бесполезно. - Подожди! - Нет, - послышалось у Армина над ухом, и он почувствовал, как пальцы Эрена касаются его сосков, слабо их потирая. - Тебе же это нравится, да? Щеки Армина залились предательским румянцем, когда Эрен осторожно потянул темный комочек - и он вскрикнул, когда во второй впились тупые ногти. - Тихо, - прошептал Эрен, вздыхая, и тут же ласково потер напрягшийся сосочек, словно прося прощения. И Армин замолчал. Это было… По-другому. Не так, как своими руками - чужие, чужие давали больше, просто больше. Армин знал, он чувствовал: слишком, он стал слишком чувствительным. И это было до слез приятно. Эрен просто сжал оба соска - и Армин дернулся, выгибаясь. Он даже не пытался помешать - покорно стоял, опустив руки, и краснел, но не мешал. Эрен чуть-чуть потянул, потом - отпустил, коснулся подушечками пальцев, осторожно обводя нежное местечко… И вот - губы Армина тут же задрожали, а розовенький язычок проскользил между ними - и они стали влажными. Ему нравилось, нравилось, но… Он просто не хотел это принимать. И тогда Эрен просто дернул рубашку вверх, стягивая ее со светлой головы, но не с худых рук - и они оказались обездвижены. А Йегер того и добивался. Схватил друга за бока, повернул к себе лицом - и притянул к себе снова, сжав руки на его бёдрах. И хитро улыбнулся. - Не мешай мне, хорошо? Армин не ответил, просто прикрыл глаза - и не увидел, как Эрен наклонился, почти вставая на колени. А потом, обдав теплым дыханием едва подрагивающую грудь, коснулся одного соска кончиком языка. И Армин всхлипнул. А потом заплакал, потому что… Это было слишком для него. Губы Эрена были такими упругими, мягкими и влажными, а сам он… Он обхватил ими розовые сосочки, притягивая друга за талию, а его горячая рука так давила на спину Армина, что он не мог отстраниться. Губы, язык, влажные пальцы… Да, Армину это нравилось, так нравилось, что от одного слабого укуса он вскрикнул. А потом прижал скованными руками Эрена к себе и не отпустил.