Детективное агентство "Штольман и Селезнев". История первая. Становление

Когда дверь отделила её от шума коридора, Соня вдруг осознала, насколько нелепо она вела себя, поддавшись глупому суеверию. Неужели она так мало дорожит чувствами Павла, чтобы полагаться на приметы, а не на его слова или поступки? Это какое-то помешательство, не иначе! Бабушкины слова, сказанные ей с утра, еще звучали у неё в голове, но уже как-то глухо. Они перестали иметь силу. Нет, всё у них по-людски! Всё правильно и хорошо! И будет хорошо и дальше! — Я совсем глупая? — виновато спросила Соня маму, стоящую возле неё с фатой в руках. Она стала совсем взрослой, но сейчас чувствовала, что готова, как в детстве, уткнуться в материнские колени и рассказать про своё горе-горюшко, желая утешения и ласки. — Нет, — покачала головой Анна, улыбнувшись. — Это сказывается напряжение последних лет и последних дней. И бабушка добавила масло в огонь, что и говорить! Я еще поговорю с ней! — Не нужно, — попросила Софья взволнованно, видя, что Анна настроена решительно. — Она тоже переживает. Сейчас ей как нельзя больше требуется, чтобы всё пришло в норму, чтобы все было согласно правилам. Четыре года беззакония выбили её из колеи. Аня снова улыбнулась и, подойдя к дочери, прижала её к себе, поглаживая по спине. Их с Яковом девочка. Храброе, сострадательное и доброе сердце в худеньком теле. В последний год войны, когда нормы стали минимальными и простым жителям — не военным, не рабочим оборонной промышленности и не медикам — полагался не слишком калорийный паек, Соня отдавала часть своих продуктов соседям, которым повезло меньше, чем ей с медсестринским жалованьем. Анна и Штольман не отговаривали её, понимая, что это бесполезно в силу её характера и оттого, что сами делали так же. Они просили кухарку подкладывать в порцию Соню дополнительные кусочки масла или мяса, чтобы она не знала об этом, но под конец войны из-за агонального наступления немцев достать их стало практически невозможно. Вот Соня, и так не отличавшаяся полнотой, и стала чуть ли не в половину себя меньше, чему способствовала также почти круглосуточная работа в госпитале, который устроили на первом этаже их особняка. Временами Аня плакала, не понимая, как в их дочери вообще душа держится. Оказалось, однако, что тело слушает душу и стальная воля не позволяет ему поддаваться невзгодам. — Вот так гораздо лучше, — сказала Анна, возвращая фату на положенное ей место. Соня была ослепительно прекрасна. Неужели она выглядела так же, когда они с Яковом шли в церковь? — Спасибо, — искренне ответила Софья, погладив материнскую ладонь на своём плече. — Я должна спуститься вниз, — с сожалением проговорила Аня. — У мадам Агнес есть теперь помощница, но я должна узнать, удалось ли ей получить муку для пирога. Ты ведь знаешь, это целая эпопея нынче. Хорошо хоть дядюшке и Ирме удалось привезти вяленую баранину. У нас будет пир. — Хорошо, не волнуйся, — кивнула Соня. После церкви они вернутся домой и отметят рождение новой семьи в узком кругу. В кафе и ресторанах нынче нет ничего, кроме алкоголя и того же, что можно получить по норме. Даже булочек нельзя было купить, только хлеб установленного образца, такой дефицит продуктов наблюдался в столице. — Лидочка, Марта и тётя Ирма сейчас придут к тебе, — добавила Аня. — У нас остался час с небольшим. Всё уже готово, но я проверю еще раз. Соня смотрела в зеркало, как за матерью закрылась дверь. Она осталась одна. Задумчиво рассмотрев своё отражение, девушка решила, что выглядит достойно. Осталось дождаться, когда исчезнут следы слёз, и она вполне сойдет за невесту. Поднявшись со стула, Софья скинула халат, который прятал её платье от случайного пятна, и снова посмотрела на себя в зеркало, в этот раз в полный рост. Сейчас она показалась себе красивой. Ну и что, что платье куплено в отделе готовой одежды? Неужто от этого оно стало хуже? В настоящее время девушки перешли на короткие юбки, чему способствовало не только желание бросить вызов викторианским ценностям, но и банальная экономия ткани, но Софья пока не желала оголять ноги, поэтому тонкий фай достигал пола. Они смогли купить его чудом, истратив целых три корнетика на ткань: мамы, Таис и её собственные. Платье очень понравилось ей, и сейчас Соня казалась себе средневековой принцессой в высоком эннене с вуалью. Нет. Никаких сомнений! Всё у них будет хорошо! Она взяла с туалетного столика брошь мадам Арнестье и приколола букетик перламутровых ландышей к корсажу. Теперь она готова ко всему!