Правда
25 июля 2023 г., 17:19
Клементин ничего не говорила, не отвечала на вопросы и вообще, казалось, не слышала, что к ней обращаются. Она только беззвучно плакала и качала головой.
— Отказываясь говорить, ты лишь усложнишь нам процедуру следствия, — сказал Гастон. Они переместились в кабинет заведующего отделением, который ему предоставили после того, как мадемуазель Бушар была задержана. — Все равно твоя вина будет доказана, поэтому не стоит молчать из упрямства.
— Это не упрямство, — покачала головой Софья, которая рассматривала болотно-коричневый узел у солнечного сплетения девушки. — Это сожаление.
— Ты сожалеешь о содеянном? — поднял бровь Гастон. Не похоже, что горничная раскаивалась. Скорее наоборот — почти с презрением смотрела на него.
— Нет, — ответила за Клементин Соня. — Она сожалеет, что не смогла довести дело до конца.
Горничная подняла на Софью зеленоватые глаза и в первый раз осмысленно посмотрела на неё.
— Где Диана Дюмушель? — спросила Соня и увидела, как страх серой вспышкой перекрывает внутри девушки все остальные эмоции. — Мы знаем, что она действует вместе с вами заодно.
— Это неправда, — заговорила наконец Клементин. — Я одна все сделала.
— Вы врете, — сказала Софья. Она видела девушку насквозь. — Вы знакомы давно, это очевидно. Сначала я подозревала только вас. Из всех тех, кто находился в гостинице, ваша история была самой неправдоподобной.
— Что? Почему это? — искренне удивилась Клементин.
— Ваши руки в отличие от вас говорят правду. Из документов, которые приложены к делу, следует, что вы опытная горничная и работаете не первый год, а руки ваши говорят о том, что к физическому труду вы непривычны. Возможно, вы слегка слукавили, чтобы получить место, ведь война многих лишила прежнего положения, но рекомендательное письмо, которое вы предоставили, говорит о том, что вы действительно долгое время служили в большом доме. Его написала для вас мадемуазель Дюмушель?
— Да с чего вы вообще взяли, что она имеет ко мне какое-то отношение? — воскликнула Клементин, не став комментировать слова Сони.
— Вчера, когда господин комендант, — указала Софья на Гастона, — начал допрос, вы предложили госпоже Дюмушель кальвадос. Напиток весьма специфический, нормандский, да еще крепкий, не слишком популярный у женщин. Вы же, не спрашивая о предпочтениях госпожи Дюмушель, безошибочно определили, что она будет пить, и она действительно кальвадос выпила. Следовательно, вы давно знакомы, чего не могло бы быть, если бы то, что вы обе указали полиции, было правдой. Мадемуазель Дюмушель заселилась в гостиницу буквально за день до убийства Андрея Чеботарева, вы бы не смогли так близко узнать её предпочтения, ведь, насколько я помню всем спиртным в отеле заведовала Агриппина Фёдоровна и обслуживала постояльцев она сама. Кроме того, подвал на кухне является просто подвалом, а вот за той стенкой, у которой стоит сундук, обнаружилась потайная панель, поэтому вы не могли оказаться в подземном ходе в то время, как мы там были, а вот мадемуазель Дюмушель — могла. Поэтому господин комендант прав: вы можете молчать, вы можете говорить, итог будет один — полиция все равно узнает правду. Запрос на раскрытие ваших настоящих имен уже сделан, дело только за временем. Вы можете помочь следствию и ускорить процесс. Какую фамилию стоит искать? Лерье?
— Откуда вы… знаете? — беззвучно прошептала Клементин. Её щёки почти мгновенно потеряли краски. Внутри у неё было изумление и опустошение. Гастон и Павел помалкивали. На их глазах Софья превратилась в женскую версию своего отца и без малейших колебаний, без признаком недосыпа и усталости, шаг за шагом привела подозреваемую к тому моменту, когда она уже не могла отпираться. В Сониной голове выстроилась та иерархия фактов, связанная в единую линию, которая позволит ей довести дело до логического конца и добиться справедливости. Это свойство было у неё и от отца, и от матери, но сейчас она выбрала отцовский метод.
— Так что же? — спросила Софья. Клементин была переполнена сомнениями, болью и горечью. Соне было жаль её.
— Я все расскажу! — проговорила она. — Всё. Только её не трогайте! Она не заслужила этого! Поверьте! Она не должна пострадать!
