Осмысление

— Спишь? — совсем тихо спрашивает Мэй, словно боясь распугать ночную тишину спящей деревни. Кадзу не ответил, только отрицательно качнул головой. Лежа у Мэй на коленях, он только изредка приоткрывал глаза, словно проверяя, не исчезла ли она куда, продолжает ли гладить его по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. Ночь тепла. Первая такая ночь весны. Мэй и Кадзу выбрались на террасу. Запомнить и привыкнуть к наступающему теплу, к приближающемуся лету. Спать почти не хотелось, а валяться в кровати казалось совсем уж скучным. — Я тебя люблю, Кадзу. Нежно, искренне. как молитву. Мэй смотрела на своего синоби, в его блестящие в свете луны глаза, тени на щеках. Смотрела, как он улыбается, снова прикрывает глаза. Ластится к ее ладони, доверяя, как коротко целует, снова примыкает щекой. Как будто не он убийца, как будто не они скрываются в домике на окраине от всех проблем этого мира. Мэй гладит его по волосам. В голове одна мысль: "мой". Она кружится, в каждой клеточке ее сознания, кричит. Все вокруг кричит об этом. Ее дом. Ее кимоно рядом с кимоно Кадзу, ее подушка рядом с его подушкой, ее посуда, ее косметика. Все рядом с ним. Она рядом с ним. В постели, на тренировке, в городе. За руку, под локоть, бок о бок. Пусть далеко даже, но мыслями всегда с ним. Каждый день с ним. Каждую минуту. Даже сейчас. На деревянном помосте у их дома. Эту ночь они делят на двоих. Каждую ночь их жизней. Просто потому что он её. Так уверенно, нежно. Как само собой разумеющееся. "Мой". Мэй повторила это еще раз. Улыбка коснулась ее губ. "Мой Кадзу". Короткий поцелуй коснулся его носа. Невесомый почти, легкий. Самый-самый чувственный. Самый-самый любимый. Сама того не понимая, Мэй произнесла это вслух. — Мой самый-самый любимый... Поцелуй за поцелуем. Россыпью по всему лицу. В самый кончик носика, в щеку, в лоб, в глазик. Украдкой в кончик губ. Ей не хотелось долгих поцелуев, не хотелось страсти. Хотелось ласки, чувств, теплоты, заботы. Нежности хотелось. Кадзу понимал. Доверчиво подставляя лицо под поцелуи, не спешил на них отвечать. В тишине деревни, в темноте ночи, кицунэ целовала ниндзя. Так, как целуют самого близкого человека. Как целуют любимого. Как целуют будущего мужа. — Больше никто и никогда, — еле слышный шепот. Мэй не хотела, чтобы ее слышали. Или точно знала, что в любом случае услышат, — не заберет у меня тебя. Кадзу прерывисто выдохнул. Сел рядом, утянул Мэй к себе. От ее откровеннсоти, от искренности, теплоты чувств кружилась голова. Бил озноб. Объятия. Долгие, нужные. Родные. Кадзу поцеловал ее в висок, втянул запах волос. Поцеловал снова, выше. Устроив подбородок на ее макушке, чуть покачивая в своих объятиях, он обнимал ее как самое ценное, что у него есть. Она и была самым ценным. — Обещаю. Мэй прикрыла глаза, рвано выдохнула. Прижалась поближе. Рядом с Кадзу всегда тепло. Всегда. — Я люблю тебя, Кадзу, — едва разборчиво пробормотала Мэй. Она не помнила, как оказалась на его руках, как они вошли в дом. Помнила только запах его кимоно. Листья и костер. Запах ее дома, запах ее спокойствия. Ее любви. Одежда послушно сползла с плеч, упала на пол. Не смутившись наготы, не покраснев, Мэй оказалась на холодных простынях. Почувствовала касание губ к плечу, ключице, шее. Успокаивающий в самый уголок губ. Веки уже потяжелели, не могли открыться, плененные сном. Кадзу лег рядом. Родной и близкий. Обняв Мэй, притянув к себе, устроил рядом. Она провела носом по его носу, спустилась на скулу, спрятала в основании шеи. Руки об руки, губы об губы, тела совсем рядом. Никакой пошлости. Только доверие и любовь. Как между самыми близкими людьми. — Моя. — только и слышала Мэй, засыпая. Она дома. Впервые за все свои 19 лет. Впервые там, где должна быть. Не гонимая сомнениями и страхами, не боясь, что завтра не наступит, не страшась каждого шороха и звука. Зная, что в безопасности, зная, что нечего бояться. А если есть, то ее защитят. Ей помогут, не бросят. Поддержат, обнимут, прижмут к себе. Знала, что теперь не одна. Что теперь любима. Потому что она дома. С самым любимым человеком в этом мире. — Моя нежная, смелая, пушистая. Любимая. Засыпай. Мэй не могла точно знать, не могла быть уверенной. Лишь на одно мгновенье, на короткую секунду, когда Кадзу вновь поцеловал ее в лоб, ей показалось, что она увидела поляну. А на поляне этой самый красивые цветы. "Мы нашли их, Кадзу... Мы их нашли. Вдвоем. Вместе".