Настырный

      Как они начали встречаться, никто толком не знает. Даже Пак все еще считает, что Тэхен пошутил. Просто в какой-то момент отбитый первогодка начал бегать за хеном, то и дело повторяя, что тот ему нравится.       На самом деле, как считал все тот же Пак — невероятно противная личность — началось все, когда Киму вдруг ударило в голову участвовать во всех университетских активностях, а ещё для полного комплекта вписаться в ряды студсовета. Таким образом, ему и выпала честь быть куратором группы первокурсников. Чимин долго смеялся над Тэхеном и предвещал тому, что он еще пожалеет из-за большой нагрузки во время работы с зелеными ребятами.       Ким, если виду и не подавал, все же немного посмеивался над такими заявлениями друга, считая его в какой-то степени слишком категоричным. Проблемы в такой напасти, как группа перваков, он не видел, потому что как минимум любил детей, а как максимум помнил свои восторженные взгляды на Джин-хена в прошлом году. И хотел бы, чтобы у поступивших студентов о первом курсе осталось такое же впечатление.       Так вместо того, чтобы идти на пары в первый день начала семестра, третьекурсник Тэхен познакомился с группой девушек и парней, сразу же сразив их наповал. Он к этой встрече готовился еще за несколько дней до начала занятий. Уже то, что он подготовил одежду, определенно говорит о многом. Перед своей группой хотелось появится эффектно и показать им, что универ — это, и правда, крутое место. Он довольно привередливо подбирал себе образ, в итоге остановившись на свободной классике: выгладил себе слегка приталенные бежевые брюки и огромную белую рубашку. Этой рутиной он не занимался уже со второго полугодия первого курса, предпочитая понтам комфорт. Ну и он просто решил, что приходить как обычно, в толстовке и джинсах как-то не очень.       Первую неделю Тэхену пришлось со всей группой ходить по коридорам и постоянно держать телефон при себе, так как чат с его ребятами в какао разрывался от сообщений с вопросами о местонахождении тех или иных мест. Малышня путала коридоры, корпуса и этажи, в какой-то момент Киму показалось, что ему набрали группу страдающих топографическим кретинизмом, но вспоминая себя два года назад, он лишь прикусывал свой язык и в который раз объяснял ребятам что и как. После начали появляться вопросы по предметам, преподавателям и домашке. Тэхен, правда, старался всем и каждому помогать то советом, то своими старыми записями.       В итоге именно так он себе и нажил проблему в лице хмурого парня по имени Чон Чонгук, который хоть и был замкнутым ботаном, сочетал в себе и бунтарскую натуру тусовщика. Подопечный первокурсник мало того, что в свои девятнадцать оказался с кучей проколов на лице и ушах, так еще и с рукавом тату. Парень оказался не промах и быстро все схватывал, предпочитая писать Тэхену в личку и отмалчиваться в общем чате. Ким такому не был против, так как по Чону было видно, что общаться со всеми он не особо то и настроен. Это было неудивительно, в основном, очень малая часть студентов интересовалась какой-то социальной жизнью университета, а Тэхен считает, что нужно помогать всем вне зависимости от их включенности в процесс, поэтому поддерживал Чонгука, как только мог, тем более тот зачастую, и правда, задавал неглупые вопросы.       Пак комментариев не давал по этому поводу, потому что в первый день нового учебного года сидел в другом корпусе и пускал слюни на парня из деканата, который заменял препода, пребывающего в отпуске. Чимин ели вышел тогда из кабинета, так как после двух пар напротив этого охуенного секса, так еще и с таким голосом… Черт, Пак даже не помнит, как после этого отскребал себя со стула, понимая, что он совершенно не готов расставаться с этим нереальным парнем. Желательно, чтобы этот помощник специалиста по учебно-методической работе пригласил его на чашку кофе, ну или попросил номер телефона, но, к сожалению, ничего из этого не произошло.       Дальше события стремительно начали развиваться. Пока Чимин просиживал свои штаны на парах, Тэхен продолжал носиться со своими детьми, затягивая их периодически в боулинг, кафешки или просто на берег реки Хан, чтобы те хоть немного взбодрились и продолжили усердно учиться. Почти ничего не предвещало беды, все ребята оказались классными, усердными и, правда, хотели учится. Тэхен так и не понял, как произошло то, что через месяц перед ним стоял полностью уверенный в своих чувствах мальчишка и сообщал ему, что признается только сейчас, потому что месяц оставил себе на наблюдение за хеном и подготовку себя и его к признанию.       Ким, если честно, не ожидал такого. В том плане, что даже не сам факт влюбленности Чона его так удивил. Это-то даже можно было предвидеть, если бы Ким решил с самого начала внимательнее следить исключительно за Чоном и рассмотрел все жесты Чонгука в верной интерпретации. Потому что черные глаза, которые только и делали, что гипнотизировали его, нельзя было не заметить. Ненавязчивая компания и извечная тень позади Тэхена. Чонгук был один из немногих, кто интересовался самим старшим и даже в ответ на какие-то плюшки от куратора для их группы, пытался ответить каким-то личными приятными действиями, но из раза в раз Ким списывал все это на скромность и вежливость молчаливого Чона. Понимал его знаки внимания, как благодарность в ответ на всю заботу Тэхена, которая была прописана в должностной инструкции любого куратора.       Смутило больше само громкое признание. Прямо посреди столовой, перед всей компанией Тэхена. Чонгук будто обыденно остановился около стола Кима и собирался выдать привычное пожелание приятного аппетита, когда неожиданно развернулся всем корпусом к своему хену и смотря прямо в глаза уверенно проговорил признание. Без пафосных слов и интонаций, без нарядной одежды и цветов. Под громкие всхлипы подавившегося Пака, который все еще очень неприятная личность, но уже со слабым местом в виде некого Юнги-хена, подрабатывающего на их кафедре.       Тэхен утащил светящегося Чона из столовки под взглядами сотни студентов, которые с разными чувствами наблюдали за развернувшимся действом. Чонгук послушно плелся за ним хвостиком и как-то слишком уверенно держался за руку старшего, будто они бежали уже в дворец бракосочетания. Но в тот самый момент, Ким сбегал лишь от собственной реальности. Кто бы мог подумать, что в его жизни появится такой вот замкнутый парень-бунтарь, для которого Тэхен станет не просто наставником, а объектом обожания.       Да, первый раз он Чонгука безапелляционно отшил. Ну, потому что Тэхен кроме имени и расписания парня ничего не знал. По идее они немного общались, и то все это было исключительно в рамках учебы. Ким часто заглядывал к своим подопечным и многое старался им поведать об универе и разных лайфхаках в учебе. Они даже собирались в столовой или в кафе недалеко от корпусов, чтобы обсудить преподов, предметы, ну и по мелочи студенческую жизнь. Но это никак не относилось к взаимоотношениям самого Тэхена и Чона. Как минимум потому, что этот парень был немного замкнут в его обществе. Только его глаза пожирали фигуру улыбчивого болтливого хена, но на этом парень ограничивал свое общение с куратором.       У Тэхена только после признания в голове сложился пазл, что Чонгук все это время, в отличие от него, не разделял их общение на рабочее и личное. Самое неожиданное, что категоричный отказ Кима младшего совершенно не расстроил и не остановил. Мальчишка не оставил своих попыток и, кажется, решил, что добиться Тэхена ему просто необходимо.       На второй и третий раз Тэхен малодушно игнорировал. Чонгук ему казался хорошим парнем, но такая настойчивость не внушала доверия, когда до этого целый месяц их общение проходило в абсолютно формальной атмосфере. Ким, будь он менее смущен этой ситуацией, с удовольствием бы поинтересовался, с кем на такую глупость Чон поспорил и как много он проиграл за такое ужасное наказание. Такая уверенность в собственных чувствах младшего наталкивала именно на такие мысли, потому что сам Ким совершенно не мог представить себя перед собственным возлюбленным настолько уверенным.       На пятый и шестой нервно улыбался и мягко просил быть тише. Про них даже в университетском паблике со всякой ерундой не поленились мем склеить, а небезызвестный Пак в комментариях устроил лигу ставок. Как много раз Чон признается на дню или сколько часов Ким сможет избегать хубэ, который уже просто с бессовестным лицом на третий месяц их догонялок не боялся никого и спокойно спрашивал любых проходящих о местонахождении его любимого хена.       Ким за эти три месяца чего только не пробовал сделать, чтобы отлепить от себя приставучего первака. Поначалу он просто перестал быть стильным и нарядным ежедневно. С одной стороны, постоянно готовить себе наряды не позволял спад настроения покрасоваться: учеба шла полным ходом, а эйфория после долгих каникул прошла уже недели через две после начала пар. С другой стороны, Тэхен надеялся, что таким образом у него получится разбить воображаемый образ в глазах Чонгука, который, очевидно, был без ума именно от того красавчика Кима-куратора, который был как идеальный сомбэ во всем и везде. Конечно, это не прокатило. Настырного Чона не отпугивал уставший и вымотанный Ким, а также заспанный и ноющий Тэхен. Более того, по словам Пака, который был теперь в какао в черном списке из-за стремных картинок с Тэхеном и Чонгуком в главных ролях, глаза младшего сияли еще ярче, когда замечали такого «домашнего» и «комфортного» Тэхени-хена.       Терпение Кима не было железным. Мягкость в характере у него имелась, но не затапливала собой остальные его качества. Тэхен никогда не хотел ухудшать условия общения с приятными ему людьми, но с Чонгуком его терпения не хватило. С каждой новой их стычкой, он постепенно начинал входить во вкус и молчать уже не было сил. А Чон, совершенно отчаявшись получить внимание старшего, не отмалчивался, и теперь его признания приняли самую что ни на есть дурацкую форму — подкаты. Для коридоров университета стало нормой ежедневные стычки этих двух, на которые уже никто не обращал внимания. Чонгук в любой момент мог просто вывернуть из-за угла и сказать очередное признание, а Тэхен тут же отбрить его и напомнить про какую-нибудь домашку, которую Чонгуку необходимо было сдать в ближайшие сроки. Заканчивалось все тоже с какой-нибудь пафосной фразой от Чона, напоминающей Тэхену, что он просто так не отвертится. Чон из раза в раз пытался достучаться, что его чувства серьезны, а Ким только скептично выгибал брови и ждал, когда этот цирк закончится.       Однажды, когда уже подходил четвертый месяц, лето было в самом разгаре, как, впрочем, и сессия, достаточно вялый Ким плелся по универу, скрывая лицо под капюшоном для надежности, мечтая только о прохладном душе, горячем ужине и любимой постели, как на него налетает чертов Чон Чонгук и с восторженным взглядом начинает свою мантру:       — Хен, доброе утро! Поздравляю с еще одним зачетом! Хен, позволь угостить тебя сегодня? Я нашел хорошую кафешку недалеко от универа, тебе должно там понравится!       Тэхен злой как черт, голодный как заключенный и бледный от недосыпа как смерть. Он видит, как взволнованно смотрит на него Чон, потому что в этом году из-за избегания назойливого хубэ он даже не может нормально позагорать между парами, и кожа не такая золотисто-карамельная, как всегда. Это уже порядком раздражает. Ким, правда, пытался любыми способами отвадить от себя этого неугомонного дурачка, но никакие его попытки не доказали Чону, что Тэхен, и правда, не желает с ним чего-то большее, чем дружба. Поэтому, как только Чонгук начинает очередную свою воодушевленную тираду, выдыхая медленно сквозь зубы, Тэхен наматывает на кулак простую белую футболку младшего и прижимает его к стене второй рукой, раскрытой ладонью ударяя по все той же стене на уровне лица Чонгука, закатывая глаза, смотрит с раздражением и снисходительно хмыкает:       — Какое тебе дело? Тебе не надоело?       Он понимает, что ведет себя как мудак, но сейчас, и правда, не то настроение, чтобы болтать с Чоном. Тем более бесит, что этот парень до сих пор хвостиком за ним ходит, как будто Тэхен его личный идол. Ким не понимает этого откровенного поклонения ему самому, обычному студенту, который имеет большое количество изъянов. Как только Чонгук не понимает, что Тэхен ему не пара? Особенно насмотревшись на все те нелицеприятные моменты, когда Ким был совсем не тем солнышком, которым его считает Чон. Тэхен придвигается ближе, когда видит, как нервно сглатывает хубэ, внимательно пожирающий взглядом его лицо. Младший весь замирает и, кажется, даже не дышит. Видно, что испугался, судя по широко раскрытым глазам. Поэтому мрачно ухмыльнувшийся Тэхен продолжает гнуть свою линию, думая о том, какой удачный способ он нашел отвадить от себя Чона.       — Чонгуки, уверяю тебя, я еще не врезал тебе с твоим преследованием только потому, что мне хватает вежливости не делать этого. Потому что мне тебя жаль. Я, правда, прошу тебя не попадаться мне на глаза…       — Я…       Чон порывается что-то сказать, нагло перебивая Тэхена, но тот реагирует еще быстрее и, слегка встряхивая парня, зажимает второй рукой ему рот, раздраженно щурясь. Пустой коридор позволяет ему допустить такие вольности по отношению к младшему, хотя на душе немного паршиво от такой грубости. Чонгук начинает часто моргать, а его глаза — странно блестеть и чернеть. Господи, этот ребенок, кажется, сейчас расплачется. Ким себе мысленно дает оплеуху, понимая прекрасно, что разбивает мечты парня о первой любви, размазывает его по стене и плюет в душу, как и на его чувства. Но по его же скромному мнению, то, что делает младший — это уже перебор.       — Тихо. Слушай меня, Чон. Я сказал тебе уже отъебаться. Что непонятного? Я устал от тебя и внимания всего, блять, универа, который на нас как на мыльную оперу смотрит. Я по-твоему похож на клоуна?       Он нервно смеется от своих же слов, потому что это звучит ужасно. Но он уже отчаялся по-другому остудить пыл Чона. К тому же он сам себе дал обещание еще при поступлении посвятить отношениям время после выпуска, как минимум потому, что нужно максимально сконцентрироваться на учебе, а не на тусовках и прочей ерунде. Как это все вбить в голову непутевого младшего, он не знает, но очень хочет это сделать. Ему искренне жаль парня, который романтизировал первого попавшегося человека и теперь за ним следует. Тэхену он в какой-то степени напоминал только вылупившегося утенка или цыплёнка, который вместо того, чтобы увидеть в первую очередь свою маму и последовать за ней, заприметил кого-то совсем левого и теперь свято верит, что этот кто-то — его семья.       — Нам надо учиться. Ты не должен забивать свою голову людьми, с которыми толком не знаком. Как можно начать встречаться с человеком, не узнав его? Ты не знаешь меня, даже не видел почти.       Он наклоняется к чонову плечу и с тихим мычанием зевает, сильно жмурясь и отмечая про себя, как Чон глубоко дышит. Его взгляд зацепляется за серьги в ушах, и он спохватывается, понимая, что все это время внаглую зажимал парню рот. Он убирает ладонь и снова упирается взглядом в пирсинг, но уже в пухлых губах младшего, которые блестят от слюны и слегка приоткрыты. Чон облизнул их, как только Ким убрал свои лапищи от него. Глаза младшего на мокром месте, а все лицо покрылось красными пятнами, наверняка от стыда. Ким чествует себя чудовищем, особенно когда слышит тихое:       — А как же любовь с первого взгляда?       Тэхен вздыхает и решает быть с парнем откровенным. Раз не понимает намеков, придется напрямую говорить ему все. Мягко отпуская парня и укладывая руки на чужие плечи, Ким для верности заглядывает в черноту младшего, тихо говоря, сквозь собственную боль. Кто бы мог подумать, что ему выпадет судьба быть тем самым мудаком, который отвергает первые искренние чувства невинного ребенка. Но его тоже можно понять, сколько он настрадался за эти месяцы и вытерпел настырного Чона. Увы, ему почти что даже не стыдно, поэтому в ответ он язвит:       — Я, к счастью, плохо вижу. Пойми же, ты не в моем вкусе. Мне нравятся добрые, нежные, утонченные. Ты весь в тату и только и делаешь, что брутально катишь ко мне яйца, как настоящий рыцарь. Но я не принцесса Чонгуки, как же ты не поймешь? Подойди к любой девушке, она будет твоя, уверяю. Зачем тебе я-то сдался?       Вот тогда-то он, наверное, и открыл этот ящик Пандоры. Потому что Чон ему не ответил. Чонгук всхлипнул. Смотря куда угодно, но не на хена, парень вцепился руками в худи Тэхена и часто дышал, пряча чернеющие глаза, в которые Ким теперь с осознанием и ужасом смотрел и не мог оторвать взгляд. Никто же не говорил ему, что всего лишь ленивые нотки стали в голосе и пара минут зажиманий Чона приведут к такой реакции. Тэхен с неверием наблюдал, как в его руках плавящийся первокурсник вжимался в стену что есть силы, лишь бы не спалить свои красные уши и щеки, да бешенный стук сердца. Ким такой придурок, конечно. Кто в здравом уме будет зажимать человека, для которого ты являешься объектом желания. Так еще если этот человек так, между прочим, пубертатный подросток, для которого и повода особого не давай, гормоны сами все сделают. Тэхен смутился, потому что смутил Чонгука. Но, с другой стороны, он теперь кажется, знал чужую слабость.       Он резко отходит, даже скорее отскакивает от Чонгука и с неверием смотрит на реакцию мальчишки. Вау. Это очень неожиданно. Ему даже становится смешно от того, как только что он тут с упоением перечислял Чону человеческие качества, которые привлекают его, а этот проныра уже через секунду сражает его подобной реакцией. Кто бы мог подумать, что этот самоуверенный и наглый вчерашний школьник, который довел Тэхена до нервного срыва своей настырностью, вот так будет реагировать. Чон тихонько топчется у стены, пытается сжаться в микроточку и в тоже время с вожделением смотрит на Тэхэна, который впервые оказался к нему настолько близко за все время их общения. Ким скомканно что-то говорит Чонгуку о нереальном желании спать и трусливо сбегает в общагу, понимая, что сегодняшний день подкинул ему невероятные знания, которые теперь он не сможет из своей головы выкинуть, как бы не пытался. Он настолько погрузился в себя, что, кажется, даже не заметил, как оставляя Чона в том коридоре, не попрощался с ним.       Впервые за три с лишним месяца персонального ада у Кима появился шанс ответить на всю ту дичь, которую творил наглый первокурсник, чем уставший мозг решил и воспользоваться. Не только же Чону ставить Тэхена в неловкое положение. Ким чувствует себя настоящим злобным гением, обезумевшим экспериментатором, который сидит в три часа ночи после целого дня сна в своей маленькой общажной комнате и генерирует сумасшедшие идеи по победе над парнем, который в него влюблен. Звучит он со стороны, конечно, печально. План, как отыграться за все неловкие ситуации, когда сам Тэхен пытался вжаться в стену или мгновенно раствориться в воздухе, появился в воспаленном мозгу, и это кажется самой лучшей идеей всей жизни одного несчастного, заебанного в край Ким Тэхена. Он не хочет давать этому настырному парню надежду или шанс, но показать, каково было все это время ему самому, ужасно хочется.       Усталости как не бывало. После многочасового сна в самое позднее время ночи, когда соседи уже крепко спят, он выползает из постели и с плотоядной квадратной улыбкой, хитро щуря глаза, бессовестно продумывает план по своему отмщению. Его не беспокоят ни его собственные, ни чонгуковы чувства, потому что единственное, за чем он гонится — это удовлетворение собственной жажды мести. Тэхен не замечает, что все его мысли вертятся вокруг Чон Чонгука, снова убежденно ворчит о собственной неприязни к младшему, тщательно продумывая свой план по свержению Чона с постамента власти в их взаимоотношениях. Больной мозг не вчитывается между строк и игнорирует тот факт, что сам Ким за эти месяцы уже отвык от отсутствия в его жизни несносного первокурсника.       На следующий день, когда в столовой к столу третьекурсников подходит бодрой походкой Чонгук, у которого как будто вчера ничего не было и с уверенно нахмуренным лицом усаживается напротив Тэхена с пожеланием приятного аппетита любимому хену, тот самый хен лишь поднимает на него непроницаемый взгляд и снова утыкается в телефон, молча продолжая жевать. Чимин не замечает что что-то изменилось, но Чон завороженно замирает, словно он дикая лань, застывшая в свете ярких фар и нервно сглатывает. Ким никогда не смирял его подобными взглядами и, черт возьми, Чонгуку становится неловко от того, как все тело покрылось мурашками, а низ живота свело легкой судорогой от Кима. Когда Чон все же решает, что ему показалось, и во взгляде Тэхена не было никакого странного подтекста, от которого тот бежал, как от огня, его щиколотки что-то касается и от неожиданности он нелепо давится рисом начиная кашлять и недовольно мычать от ударов по спине от неравнодушного Чимина. Чонгук, переборов свой стыд из-за такого дерьма перед Тэхеном, вскидывает на него взгляд и с шоком распахивает глаза, когда тот участливо интересуется его состоянием, но показушно прячет язвительную ухмылку, так как нечто у ноги Чонгука никуда не исчезает, а наоборот начинает двигаться выше по икре. Рядом с Чоном сидит Чимин, а рядом с Тэхеном тот самый Юнги-хен — помощник с кафедры, и все они спокойно обсуждают какие-то свои проблемы по учебе, а Чонгук сидит и чувствует, как горят его щеки, потому что он аккуратно заглядывает под стол так, чтобы Пак ни в чем его не заподозрил и шумно выдыхает от того, что идея, подкинутая его грязной фантазией, оказывается реальностью.       Тэхен с энтузиазмом активно участвует в беседе за столом, внимательно слушая то Юнги-хена, то Чимина, изредка скашивая взгляд на притихшего Чонгука, губы которого дрожат, а глаза заволокло пеленой возбуждения. Да, Тэхен старший и должен нести ответственность и за себя, и за Чона, но какое же удовольствие ему приносит вид дезориентированного лица, пока его стопа обводит колено младшего и медленно движется выше по внутренней стороне бедра. Когда он видит этот потерянный взгляд и красные щеки, когда чувствует как вздыблена ширинка джинсов, на которой покоится его нога, Ким ощущает себя богом. Один кроссовок неаккуратно валяется под стулом Тэхена, пока он совершенно бессовестно продолжает спорить с Чимином по поводу вредности преподавателей, делая вид, что одного полуживого Чон Чонгука тут совершенно не существует.       Юнги, допивая свой кофе, переводит взгляд с болтающих Чимина и Тэхена на затихшего младшего и с беспокойством осматривает его. Обычно во время обеда, тот, не затыкаясь, сидит напротив Тэхена и настойчиво лезет с бесконечными вопросами и всеми силами пытается обратить внимание Кима на себя. Сейчас тот не проронил ни одного слова с момента, как к ним присоединился Тэхен. Мин хмурится, замечая какой-то нездоровый румянец щек парня и его странные влажные глаза, которые впились взглядом в лицо сидящего напротив Кима. Пока Пак, чуть повышая голос, пытается доказать свою точку зрения, Юнги с шоком наблюдает, как приоткрывает рот Чонгук, и его глаза чуть прикрываются, когда он заламывает брови и его губы кривятся в беззвучном… Старший резко оборачивается к возмущенному Тэхену и ловит его как раз в тот момент, когда Ким на миг обращает внимание на младшего, его темный взгляд заставляет Мина поперхнуться его чертовым кофе.       Тэхен, встрепенувшись, будто очухивается и понимает в каком он месте, поэтому быстро отодвигает свой стул назад и, господи, Юнги не хотел этого видеть, начинает неуклюже пытаться напялить на ногу кроссовок без помощи рук. Ким с извиняющимся выражением лица начинает тараторить что-то о важной встрече с его группой первокурсников, поэтому скомканно просит Чимина забрать его сумку и, быстро выскакивая из-за стола, хватает Чонгука за шиворот толстовки и буквально волочит за собой, пока младший пытается хотя бы дышать. Приходит в себя Чон только в кабинке туалета, когда его снова, так по знакомому прижимают к хлипкой стенке и впиваются в него внимательным торжествующим взглядом.       Тэхен касается чужой щеки, следя за чужой реакцией. Чонгук плавится. В его руках. Он с мольбой и желанием залипает на губы хена, а после поднимает глаза на Кима, наклоняясь ближе, и тот, забывая о своих отказах и страданиях, думает лишь о том, насколько же властен он над Чоном. Кто бы мог подумать, что забитый тату и весь в пирсинге мальчишка будет так нуждаться в нем. Старший чувствует, что, когда он касается влажных губ Чона, крепкие стены его неприступности превращаются в пепел, потому что Чонгук доверчиво, как будто только этого и ждал всю свою жизнь, льнет к хену, совершенно не стесняясь того, что он возбужден. Тэхен для верности втискивает между подрагивающих ног свою, вздрагивая от пробегающих по телу мурашек, когда Чон, затаивая дыхание, смотрит с таким обожанием, что Ким тонет, сокрушенно чувствуя, как медленно и верно из него выветриваются все его гениальные идеи о продолжении издевательств на Чонгуком, сменяясь возбуждением и желанием. Видно уставший от постоянных умственных нагрузок и долгого воздержания, из-за банального отсутствия постоянного партнера, с которым бы можно было и хотелось качественно потрахаться, организм улавливает, что у него, наконец-то, появилась возможность с кем-то расслабиться и старается ее не упустить.       Но он прежде всего старший, несущий ответственность за них двоих, даже если Чон и не особо согласен с мнением Кима. Отрываясь от покрасневших губ, он тихо шепчет, потому что так хоть как-то можно скрыть, что желание отобрало у него голос, заставляя хрипеть:       — Не разочаровался? Ты так долго бегал за мной. Наверняка сейчас нет ничего такого, ради чего ты потратил целых четыре месяца.       Чон смотрит из-под дрожащих ресниц (Когда он только так успел завестись?) и чертовски медленно ведет языком по губам. Тэхен внимательно следит за этим движением, пока не понимает, что назойливый мальчишка добился, чего хотел. Потому что он залипает прямо-таки конкретно. А парню всего лишь надо было показать, что он готов полностью отдать себя Киму. Какая ничтожная плата с учетом того, что Чонгук уже и так весь в Тэхене, весь о нем, и в этом ему нет равных. Он уверенно, слишком уверенно для человека, зажатого между стеной и объектом обожания, усмехается, вплетая в чужие черные пушистые волосы свои пальцы, упиваясь моментом.       — Хен, только попробуй теперь не дать мне шанса…       Он тяжело дышит, и Тэхен тонет в этом голосе, не таком низком, как его, но до безумия мелодичном, что хочется спросить самого себя, отчего он себя все эти месяцы лишал такого чуда. Ким не отвечает, а просто целует. Ох, кажется, совесть ему не позволит так грязно поступить с младшеньким.