Без рук

К вечеру Михаэль с трудом умудряется разобраться со всей работой, постоянно путаясь в мыслях и борясь с периодически накатывающим возбуждением. В итоге, окончательно измаявшись, он демонстративно избегает официоза и, не предупреждая Сеченова, поднимается к нему в кабинет. Он коротко стучит в высокую дверь и сразу заходит, убежденный, что Сеченов его ждет. На улице уже темно, и огромное помещение погружено в мрак, только на рабочем столе горит одна лампа. Сам Сеченов стоит у окна спиной к нему, в задумчивости сложив на груди руки. Михаэль засматривается на изящную линию его талии, которая с такого ракурса кажется особенно узкой, будто он действительно носит под рубашкой корсет. Мысленно он уже сжимает в руках эту талию, притягивает Сеченова к себе и зарывается носом в волосы на затылке. В штанах мигом становится тесно, он трясет головой, стараясь избавиться от фантазий, подходит и кладет папку на стол, пододвигая ближе: - Все готово, Дмитрий Сергеевич. Сеченов оборачивается не сразу, заставляя Михаэля ждать и вслушиваться в собственное неровное дыхание, и смотрит в глаза с неприкрытой насмешкой. - Спасибо, Михаэль, я уже заждался. Нужно еще успеть прочитать все это, утром будет собрание, - он подходит к столу и раскрывает папку, листая документы, потом поднимает голову, окидывает Михаэля взглядом и добавляет: - Ты нервный какой-то, устал? Михаэль готов взорваться от этой колкости, но он только нервно дергает уголками губ и с силой сжимает за спиной кулаки. - Что вы, Дмитрий Сергеевич, все в порядке, - он смотрит на него с вызовом, надеясь передать все свое недовольство взглядом, и Сеченов явно это понимает. Он снисходительно наклоняет голову вбок, улыбается. - Понимаю, тяжелый день, много работы. Verdammt. У Михаэля волосы на затылке дыбом встают от смеси вновь зарождающегося возбуждения и дикой злости от того, что Сеченов продолжает так над ним издеваться. Как будто дневного инцидента ему было недостаточно. Михаэль потом еще минут двадцать сидел у себя в кабинете в ожидании, пока член окончательно упадет и он сможет нормально заняться работой. - Ну ничего, скоро домой пойдем, - говорит Сеченов и усаживается за стол, полностью концентрируясь на бумагах. - Хорошо, вас понял, - сдержанно отвечает Михаэль, разворачивается и уходит.

***

Они добираются до квартиры пешком, свежий воздух успевает немного проветрить мозги, и Михаэль как будто даже успокаивается. Сеченову хватает ума больше не провоцировать его и не выводить на разговор, но даже один его довольный вид все равно нервирует. Он будто специально старается идти немного впереди, постоянно попадая в его поле зрения, и так и светится гордостью... Михаэля вдруг осеняет - он все так и планировал. Раздраконить его до такого состояния, чтобы Михаэль прямо на пороге их квартиры вжал его со всей силы в стену. Что ж, это Михаэль с радостью. Сеченов издевательски медленно открывает входную дверь и заходит, разуваясь. Он успевает только убрать туфли в шкаф, когда Михаэль рывком приближается к нему сзади и с силой вдавливает щекой в дверцу, удерживая за шею. - Ну что, ты этого весь день ждал, м? - жарко выдыхает Михаэль ему на ухо, чувствуя, как Сеченов под ним весь дергается, и опускает руку на его ширинку, сжимая уже почти полностью вставший член. Ого. - Если тебе не жалко спину, я могу нагнуть тебя прямо здесь, - он облизывает Сеченову ухо и кусает в шею. У самого уже зудит в паху, ему все сложнее соображать и злиться, хочется наконец получить долгожданную разрядку... но нет, Сеченов так просто не отделается. Он разворачивает его лицом к себе, вжимается всем телом и просовывает колено между ног, впиваясь в губы. Сеченов все еще безучастен, он только лениво отвечает на поцелуй, будто одолжение делает, оставаясь в руках Михаэля практически безвольной куклой. Он не закрывает глаза и смотрит на него со смесью снисхождения и удовлетворения, и Михаэль чувствует себя нервным школьником, наконец-то дорвавшимся до желаемого. Он вцепляется в его волосы на затылке, целует глубже, прикусывает нижнюю губу почти до крови, заставляя Сеченова болезненно простонать. Тот трется о бедро Михаэля, задевая ногой его член, и Михаэль не выдерживает - тащит его за собой в спальню и толкает на кровать. Сеченов валится спиной на подушки, приподнимается на локтях и крутит в руке галстук. - Раздевайся, - говорит Михаэль, удивляясь, насколько у него севший и хриплый голос. Стояк больно давит на ширинку, и он, опуская все приличия, сразу снимает брюки вместе с бельем. Разгоряченную кожу охлаждает свежий воздух, и Михаэль облегченно выдыхает. Сеченов зависает и просто пялится на него. - Раздевайся, - повторяет Михаэль уже громче, нервно сглатывает и прикасается к себе. Наконец-то. Он проводит по члену пару раз, мнет в ладони яйца и отпускает, потому что ощущения уже слишком. Переводит взгляд на Сеченова и успевает заметить, как у того загорелись глаза, как мелькнул язык между губами. - Verdammte Scheiße, раздевайся, или я сам это сделаю, - он почти рычит, и Сеченов наконец слушается, видимо, осознав, что Михаэль уже на грани. Он развязывает галстук, расстегивает пуговицы на рубашке и спускает ее с плеч вместе с жилеткой. Медленно снимает брюки, не разрывая зрительный контакт, и у Михаэля голова кружится от того, насколько сексуально это выглядит. Сеченов раздевается полностью и откидывается на подушки, лежит перед ним растрепанный, раскрасневшийся и податливый, но во взгляде все тот же вызов, и Михаэля снова передергивает от злости. Он быстро, путаясь в рукавах стягивает с себя рубашку и пиджак, и они кучей валятся где-то у его ног. Он падает на кровать, придавливая Сеченова своим весом, оглаживает ладонями бока и спускается ниже, до боли сжимая его бедра. Губами впивается в шею, мажет языком до подбородка и оставляет пару засосов прямо под ним, специально, чтобы воротом рубашки их скрыть не удалось. - И это все? Я думал, ты будешь злее, - раздается насмешливый шепот над ухом. Сеченов убирает руки с его спины и кладет их за голову, показательно расслабляясь. Михаэль слишком взвинчен, чтобы как-то противостоять ему словесно лицом к лицу, поэтому он с силой тянет его на себя и переворачивает на живот, вжимая голову в покрывало. - Что, нужно пожестче? - шипит он, - великому ученому хочется, чтобы его оттрахали как eine Nutte? Wer hätte das gedacht... Он теряет самообладание и окончательно переходит на немецкий, замечая, как Сеченов начинает ощутимо дрожать под ним, сильнее прогибаясь в пояснице. - Perverser, - выплевывает Михаэль, прикусывая загривок и потираясь членом о его бедро. Сеченов упорно молчит и только загнанно дышит в сгиб локтя. Михаэль поднимается с него и тянет на себя, вынуждая встать на колени, и давит на спину, заставляя прогнуться и выпятить задницу. Он ведет ладонями по внутренней стороне бедер вверх и едва задевает член, с которого тянется капля смазки. - Ого, уже так возбудился? - шепчет он, но Сеченов ожидаемо молчит, отвернув от него голову. Михаэль проводит по его члену вверх, с силой сжимает у основания и снова опускается к головке. - Чего молчишь? Минуту назад ты был очень разговорчив, - Михаэль вновь наклоняется вперед и приставляет пальцы к его рту. - Открывай. После секундной задержки губы наконец размыкаются, Михаэль грубо проскальзывает пальцами внутрь, гладит язык, мстительно нажимая почти на самый корень. Сеченов закашливается, пытается выплюнуть пальцы и отдышаться, Михаэль напоследок прищипывает кончик языка и вынимает их. Он начинает растягивать его одним пальцем, медленно погружая фаланги. Собственный член стоит так, что мажет живот смазкой, но он терпит и действует предельно аккуратно, не желая сделать больно. Сеченов возбужден, как бы он не пытался это скрыть, отмалчиваясь и сглатывая стоны, но Михаэль видит все своими глазами - как у него поджимаются яйца, как подергивается член, уже капая на покрывало, и как он сжимается вокруг его пальца. - Даже в таком состоянии ты нежничаешь, Михаэль, поражаюсь тебе. Сеченов продолжает дерзить и нарываться, и Михаэль предсказуемо ведется и отпускает себя. Он резко добавляет еще два пальца, заставляя Сеченова сдавленно зашипеть и податься вперед, уходя от боли. Михаэль хватает его второй рукой за шею и прижимает к кровати, не давая сдвинуться. Он трахает его пальцами по самые костяшки, быстро и рвано, то и дело сбиваясь с ритма из-за сводящего с ума возбуждения. Сеченов на удивление быстро привыкает, выгибается в пояснице и даже пытается подстроиться под него, подаваясь бедрами назад. Михаэль видит его покрасневшие уши и напрягающиеся мышцы ягодиц, когда он с силой сам насаживается на его пальцы - и это последнее, что Михаэль в силах адекватно воспринять. Он вытаскивает пальцы и прижимается к нему сзади. Сплевывает на руку и опускает ладонь на свой член, размазывает слюну и не сдерживает стона от остроты ощущений. Mein Gott, он же еще даже не начал. Михаэль старается входить медленно, честно старается, но стоит головке полностью погрузиться внутрь, как крышу срывает окончательно и он одним рывком натягивает Сеченова на себя до самого основания - тот сдавленно мычит в подушку и сжимает пальцами покрывало до побелевших костяшек. Да уж, он давно не был сверху и почти забыл, каково это. Сквозь пелену в голове он слышит срывающиеся стоны Сеченова и неосознанно поглаживает его поясницу. Он размеренно двигается в нем, и с каждым движением колени Сеченова все больше разъезжаются по кровати, он уже практически лежит на животе. Михаэль наклоняется вперед и оставляет смазанные поцелуи на его взмокшей спине. Сеченов поворачивает голову вбок, чтобы поймать его взгляд, и одной рукой пытается притянуть к себе для поцелуя, но поза не позволяет, поэтому Михаэль просто выстанывает ему в шею и утыкается в нее лицом. Он ускоряется, чувствуя приближение оргазма, когда возле уха раздается: - Н-не... не думал, что ты т-так умеешь, молодец. Туман в голове вмиг проясняется, Михаэль ошалело смотрит в его лукаво блестящие глаза. Он выходит почти полностью и грубо загоняет опять, заставляя Сеченова закусить губу и невольно закатить глаза. - В следующий раз думай лучше, - шипит он, совершенно забывая об акценте, и срывается на бешеный темп. Он сильнее вдавливает Сеченова в кровать, выбивая из него дух при каждом толчке, и такому Сеченов уже не в силах сопротивляться. Он подмахивает бедрами и громко стонет, выпускает из пальцев смятое покрывало и тянет руки вниз - но Михаэль успевает перехватить их, заломить назад и прижать к его спине. - Нет-нет, не надо рук, - Михаэль не уверен, понял ли Сеченов его колкость. Тот лишь недовольно стонет и пытается вырваться, но он крепко держит сцепленные руки одной ладонью, другую просовывая Сеченову под живот. Он чувствует пальцами лужицу смазки, которая успела натечь с него, и Сеченов стонет выше, стоит Михаэлю прикоснуться к головке. Он начинает двигать рукой в такт своим толчкам, проезжаясь пальцем по уздечке, опускается к основанию и с силой обхватывает мошонку, отчего Сеченов дергается и сжимает его в себе еще сильнее. Его член становится почти каменным, а стоны уже скорее всего слышны и соседям. Михаэль сжимает его у основания и не отпускает, вбивая в жалобно скрипящую кровать. - О-отпусти, - надрывно шепчет Сеченов, толкаясь бедрами, насколько позволяет положение. - Убери... - он с трудом подавляет стон, когда Михаэль один раз быстро проводит по всей длине и снова сжимает. - Убери руку, пожалуйста. Михаэль еще несколько секунд наслаждается видом просящего, почти умоляющего его Сеченова, и наконец ослабляет хватку, снова двигая рукой. Он дожидается нарастающих стонов и вновь крепко обхватывает основание в кольцо двумя пальцами. - Nein, - медленно тянет он ему на ухо, и по виду Сеченова кажется, что он готов вот-вот расплакаться - от былой дерзости не осталось и следа, его лицо красное, капелька пота стекает по шее вниз, и он беспрерывно стонет, уже не пытаясь скрыть, как ему хорошо. Михаэль продолжает мучить его, быстро и грубо вбивая в постель, чувствует, как Сеченова бьет крупная дрожь. Собственный оргазм подступает все ближе, он в беспамятстве почти вгрызается Сеченову в лопатку, наконец убирает с его члена руку и опирается ею о кровать. Пары размашистых толчков хватает, чтобы Сеченов весь затрясся под ним, почти до хруста прогнулся в спине и кончил, задыхаясь и ловя ртом воздух. Михаэль чувствует пульсирующие вокруг его члена мышцы, буквально засасывающие его внутрь - и это становится последней каплей. Под закрытыми веками и в паху взрываются фейерверки, он стонет громко, надрывисто, заваливается на Сеченова и придавливает его собой, кончая глубоко внутри. Комната на несколько минут погружается в тишину, прерываемую только шумным дыханием. Он скатывается с Сеченова, переворачивается на спину и вытягивает уставшие ноги. - Не думал, что ты так умеешь... - шепчет Михаэль, водя пальцем по его предплечью. Тот непонимающе моргает, все еще отходя от оргазма, поворачивается к нему лицом. - Что? Как умею? - Финишировать без рук, - Михаэль показательно картавит и внутренне ликует, когда видит разливающийся по его щекам румянец. - Заткнись, - Сеченов подрывается с кровати и уходит в ванную, заметно прихрамывая, оставляя посмеивающегося и наконец-то удовлетворенного Михаэля одного.