reunion

Музыка в помещении играет слишком громко, пол под ногами вибрирует. Воздух тяжёлый и наполненный смешанным запахом алкоголя, женских духов, сигарет и пота; дышать трудно. Чуя отошёл за коктейлями, пока Дазай остался сидеть на большом мягком диванчике за столиком в компании малознакомого ему мужчины, который, как сам Чуя сказал, может предоставить ему немало информации, но сидит на двух стульях. Брюнет справа от него спокойно улыбался, подперев щёку рукой и обводил взглядом бар, но всё равно наводил подозрения своим видом и странными вопросами. Дазаю повезло, что Чуя – заботливый и, помня про его головные боли, выбрал угол бара, до которого музыка доносилась тише всего. Но Осаму всё ещё не чувствует себя в безопасности, когда Чуя не рядом, а он в компании незнакомого человека и вокруг – сплошной разврат. Где-то за одним соседним столиком пьяные посетители по кругу пустили косяк, за вторым – целуются прямо на виду у всех выпившие малолетки, даже не потрудившись уединиться в туалете, за барной стойкой – уставший, очевидно после работы, мужчина средних лет одиноко допивает виски и, оставив под стаканом купюру, накидывает на одно плечо пиджак, берёт рабочую сумку и покидает бар, который если днём не славится большой популярностью, то к вечеру становится одним из самых посещаемых в этом районе. Потому что выпивка относительно дешёвая, места много и хозяин, желающий срубить как можно больше денег, не проверяет совершеннолетие всех своих посетителей. Осаму с разочарованием думает, что днём здесь куда приличнее, чем сейчас. Дазай до сих пор не понимает, почему сейчас он здесь, а не на своей съёмной квартире, в тёплой постели в обнимку с подушкой. Время довольно позднее, а народу становится только больше. Чуи подозрительно долго нет и его собеседник становится удивительно разговорчивым и заинтересованным в Осаму, ненавязчиво улыбаясь и говоря различную чушь начиная от обыденных речей о погоде и заканчивая открытыми комплиментами к скромной персоне Дазая. Да, кажется, он вспомнил. Чуя в последнее время был несобраным, часто терялся, так что решил, что с выдуманным напарником под боком будет увереннее себя чувствовать, а Тошиэки Хамада не станет противиться, будучи наслышанным о некоем "Двойном Чёрном", который ломает челюсти о бордюр и стреляет в грудь три раза. Когда Осаму выслушивал придуманную Чуей легенду о них, как напарниках, его передёрнуло. Да, он знал, что его партнёр – мафиози, но обычно Накахара предпочитал, чтобы Дазай не знал подробностей его работы ради его же безопасности. Накахара был самодостаточным мужчиной в двадцативосьмилетнем возрасте, и вполне себе мог обеспечить не только своё комфортное проживание, но и ещё одного человека, как минимум. После знакомства с Чуей Осаму забыл, что такое жить от стипендии до стипендии. В его гардеробе появились брендовые вещи (хотя своей любви к старым растянутым свитерам и чудаковатым джинсам на высокой посадке Осаму никогда не изменял и не собирается), его старый громко гудящий ноутбук сменился на новенький серебристый МакБук, который юноша с гордостью носил в чехле в универ, его съёмная квартирка была оплачена на несколько месяцев вперёд вместе с коммунальными платежами и Дазай теперь мог позволить себе покупать продукты хорошего качества, а не те, на которые хватало денег. А ещё он стал постоянным клиентом в кофейне около своего дома – где работал до встречи с Накахарой, так что работники делали ему скидки как бывшему сотруднику – и каждое утро, добираясь в универ, захватывал стаканчик кофе и круассан с заварным кремом. Дазай пользовался деньгами, которые предоставлял ему Чуя и совершенно не стыдился, потому что ещё в самом начале в контракте были прописаны детально все пункты. Накахара не контролировал, на что Осаму тратит деньги, да и его, занятого, наверное, это не шибко волновало. Как и Дазая не волновало то, что Накахара – член исполнительного комитета мафии в Йокогаме. Чуя пообещал не впутывать студента в свои дела и Дазай согласился: ему не хотелось знать об этом очень много, было достаточно только того, что он знал, кто такой Чуя и что лично он сам не представляет для него никакой опасности. Сам же Накахара удивительно нежен с Дазаем, словно тот – хрупкая статуэтка, как одна из тех, что стоят на полочке у него в кабинете. Он никогда не позволяет себе колких слов, а наоборот – щедрится комплиментами и вниманием, его движения и касания никогда не были грубыми, если того не попросит сам Осаму. И Чую вполне устраивало всё. Ему нравилось задаривать вниманием этого юношу, хоть он и понимал, что между ними только деловые отношения. Тем не менее, он знал, что Дазай тоже испытывает к нему влечение. Иначе он бы не соглашался на этот контракт, какие бы сумасшедшие деньги ему не предлагали. У них с Чуей был контракт, который обещал Осаму полное обеспечение его материальных потребностей, а Чуе – персону, которая сможет сопровождать его на светских мероприятиях или проводить с ним время, когда ему этого хочется. И, безусловно, они могли разорвать его в любое время, но их взаимоотношения казались настолько идеальными, что Дазай даже представить себе не мог, что их встречи очень скоро прекратятся. Пока Чуя на днях, после секса, разнеженный поглаживаниями по голове, подавляя зевок, не попросил Осаму поехать с ним на миссию в качестве спутника. Как рыжий объяснил, ему нужно встретиться с человеком, который доложит информацию о передвижениях вражеской группировки по стране, но нужно быть начеку, потому что от всех сейчас можно ожидать подставы. А с Осаму спокойнее. После того случая Дазай долго отходил, а Чуя долго уверял его, что бросать юношу не намерен и никакая шестёрка его доверие к Осаму не подорвала. Осаму так и не понял до конца, для чего Чуе спутник на переговорах, но решил не спрашивать и согласился: неделю назад мужчина свозил его в соседний город на концерт его любимой группы, а затем они всю ночь гуляли по улочкам незнакомого города и целовались на каждом шагу, смеясь, словно нашкодившие подростки, сбежавшие из дома, чтобы побыть со своей любовью. Когда на рассвете Чуя привёз Дазая домой и напоследок целомудренно поцеловал его в щёку, засунув в задний карман его джинс визитку с номером и попросив звонить на него, шатен с плохо сдерживаемой улыбкой зашёл в квартиру. И решил, что в следующую встречу как-нибудь отблагодарит Чую за ночную прогулку. План миссии заключался в том, чтобы вытащить из союзника как можно больше информации и желательно незаметно. А Дазай должен быть приманкой, которая поможет мужчине развязать язык. Тошиэки Хамада славился любовью к молодым и привлекательным людям, расспросить его в пьяном состоянии будет легче лёгкого. — Так Вы, Дазай-сан, с Накахарой-саном очень близки? - улыбнулся брюнет, сверкая зелёными глазами на юношу, сцепив руки у себя на закинутом на другую ногу колене. — Слышал, вас связывают не только дружеские отношения. Осаму растерянно посмотрел на мужчину, но вскоре спокойно улыбнулся, покручивая на покрытом тонким слоем бинтов запястье браслет от Пандоры. — Что Вы, Тошиэки-сан. Не думаю, что Вы много правды узнаете, если будете верить слухам. - Осаму почувствовал смятение, когда носок чужой туфли касается его собственной ноги, но решил проигнорировать это, не сводя обманчиво-спокойного взгляда с брюнета, хотя внутри него все органы забили безмолвную тревогу, намекая, что пора отправиться на поиски Чуи. В отличие от него, Осаму не был вооружён, а за поясом Тошиэки заметил кожаный чехол с поблёскивающим в нём ножом. Они сидели уже минут десять в таком напряжении, сопровождённом вовсе не имеющими смысла диалогами. — У меня есть проверенные люди, которым можно доверять, - мужчина улыбался, как и раньше, но Дазаю показалось, что что-то изменилось в его взгляде. — И я знаю очень много. Осаму помнил, за чем они сюда пришли. Как бы не было неловко флиртовать с незнакомцем, ещё и под вероятной опасностью быть замеченным Чуей, он вдруг кокетливо улыбнулся, выпрямляясь и склоняясь над столом, чтобы быть ближе к брюнету, и повёл ступнёй вверх по его щиколотке. — Не поделитесь? - мельком юноша наконец заметил рыжую макушку у барной стойки; Чуя ждал, когда бармен приготовит коктейль. Времени осталось не так уж и много. Когда Чуя вернётся, будет трудно проворачивать подобные действия ради информации от Тошиэки. Как же мерзко от себя за такие действия. Да, контракт не обязывал ни одну из сторон оставаться верной и проводить время только с ней одной, но Дазай до сих пор считал, что делает недостаточно взамен на то, что ему даёт Чуя: абсолютно незаслуженное внимание и тем более незаслуженные деньги. Накахара говорил: "Того, что ты скрашиваешь моё время, уже достаточно, чтобы я был благодарен тебе." Его глаза были всегда прикованы только к Дазаю, когда они находились в огромном помещении с большим количеством привлекательных людей, куда привлекательнее Дазая. Его рука крепко держала Осаму за талию, успокаивая – хотя он не обязан –, заземляя, когда юноша тушевался под десятками взглядов важных людей на мероприятиях. Какие бы дорогие вещи, косметику, парфюмерию и аксессуары Дазай не использовал, он не чувствовал себя таким привлекательным, чтобы понравиться кому-то вроде Чуи. "Может потому, что дело не в этом?" - раздражённо спросил бы Чуя, если бы он знал мысли Дазая по поводу этого. Да, наверное, так и есть. С трудом сдержав порыв убрать ногу и вместо этого зарядить ею мужчине под дых, Дазай уложил ладонь на стол ближе к руке собеседника, с удовольствием отмечая, как уже второй раз во время отсутствия Накахары стакан с коньяком в руке Тошиэки пустеет. — Я просто уверен, что у Вас найдётся какой-нибудь интересный рассказ для меня. — О, Вы совершенно правы, Дазай-сан, - улыбнулся зеленоглазый, облизывая юношу своим взглядом. — Полагаю, я не успею рассказать всё сразу. Может, у Вас есть определённая тема, о которой вы хотите знать? — М-м.. - Осаму делает задумчивый вид, пересаживаясь со своего места ближе к мужчине, хотя единственное, что ему хочется сейчас – находиться как можно дальше от него. Желательно около Чуи. Рядом с Чуей. В его объятиях. Или за его широкой спиной. С его рукой, держащей тощую ладонь Дазая в своей. Успокаивающе. — Думаю, мне бы хотелось знать больше о работе и врагах моего друга. Всё-таки я совсем недавно стал его напарником. А он мне совсем ничего не рассказывает. - юноше непривычно называть так Накахару, учитывая то, что он им не является. Он и парнем его не является. Просто... Партнёр? В яблочко. — Не могли бы Вы рассказать мне что-то про Гильдию? Дазай постарался использовать свою самую обворожительную улыбку, закинув ногу на ногу и оперевшись руками на пуф позади себя. Кошмар. Он даже с Чуей не ведёт себя настолько по-шлюшьи. Глаза Тошиэки заметно заблестели при виде приблизившегося молодого тела, и он еле удержался, чтобы не приобнять одной рукой Дазая, сидящего рядом, за талию. Его захмелевший взгляд говорил о том, что чтобы вытащить из мужчины всю информацию, которая нужна, много времени не потребуется. — О-о, Дазай-сан.. - протянул он. — Я думаю, ни для кого не секрет, что влияние этой организации не ограничивается в пределах Северной Америки. Из-за того, что каждый из членов Гильдии чем-то знаменит за её пределами, они способны проложить себе путь в «сердце Японии». Они получили большой уровень дипломатических полномочий и этими средствами производят давление на правительство. Даже японские правоохранительные органы не могут их контролировать. - мужчина мерзко похихикал. Осаму слабо нахмурился, на секунду отвлёкшись на двух девчонок с коктейлями в руках, которые они, спеша протолкнуться через толпу, чуть не выронили на их столик, но затем вернулся к мыслительному процессу, чтобы обдумать, что спросить ещё прежде, чем Чуя вернётся. — Кто возглавляет эту организацию? Каковы их цели? - Дазай не совсем понимал, настолько его вопросы и ответы на них помогут делу, потому что, ну.. Объективно, мафиозным хакерам не составит труда найти досье любого человека и связи с ним. Но юноша предпочёл не задумываться об этом: в конце концов, Чуя не просил его самостоятельно расспрашивать что-то у Тошиэки, только лишь создать вид его напарника на встрече и в нужный момент разговорить, если потребуется. — Некий Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд. - мужчина едко ухмыльнулся, словно у него была личная неприязнь к этому человеку. При упоминании его имени Дазай невольно поморщился. Вот уж имена длинные у этих американцев, хрен запомнишь. — Он желает заполучить некую «книгу», благодаря которой, он верит, воскресит свою давно умершую дочь и вылечит жену. Цели и идеалы у этого человека странные. Фицджеральд не любит, когда его предложения отвергают, но так как он целеустремлённый человек, то сделает всё, чтобы заполучить желаемое, даже путём многочисленных жертв. Этими жертвами могут оказаться и жители Йокогамы, и ничто не остановит его, если только Портовая Мафия не возьмётся за это. Если вам, конечно, хочется спасти город, чтобы показать себя с хорошей стороны в глазах правительства. «Стражи ночи» Йокогамы. А, в прочем, в Портовой Мафии я никогда не сомневался. В Накахаре-сане уж так точно. - мужчина хохотнул, целуя тыльную сторону ладони Осаму, и юноше вдруг показалось, что Чуя, пытающийся протиснуться сквозь толпу с коктейлем и бокалом вина в руках, заметил этот жест. Иначе почему у шатена по затылку толпа ледяных мурашек прогналась? — Знаете, Дазай-сан, Вы многим отличаетесь от Вашего напарника. - теперь юноша вдруг съёжился при упоминании этого прозвища. Какие бы были у них с Накахарой отношения, будь судьба к Осаму менее благосклонна и сведи она его жизнь с преступным миром, как сделала это с Чуей? Шатен даже не может представить. Да и не шибко хочется. Его устраивает то, как всё есть сейчас: Осаму устраивает свою жизнь, учится в университете на филологическом факультете, чтобы в дальнейшем работать преподавателем французского языка, и просто.. Имеет любовника. Который не лезет в его личные проблемы, если Дазай не попросит, и чувствует проведённые границы. И, чему юноша рад больше всего: не связывает Дазая с мафией и якудза. Ему никогда не хотелось иметь проблем, и если поначалу он задумывался, не наступает ли он на грабли, то сейчас с уверенность может сказать, что нет: Чуя ни за что не даст его в обиду и перережет глотку своим начищенным острым кинжалом – который всегда находится у него в кобуре на портупее – каждому, кто посмеет это сделать. — Вы совсем не похожи на бойца мафии. - подмечает Тошиэки, и Осаму вдруг хмурится, понимая. Хоть и Чуя был ниже, но его физическая подготовка блистала на фоне долговязого Дазая. — А я и не боец, - едко улыбнулся Дазай, сжимая кисть мужчины, которая заскользила к его колену. Терпение рвалось, как шмотки юноши, которые он надевал для встречи с Чуей. Как терпение Чуи. В этом они похожи. — Я – умственная деятельность нашего дуэта. — Ох. - брюнет обворожительно улыбается, его вторая рука мягко накрывает ладонь Осаму. Кажется, этот мерзкий тип даже не пытается скрыть своих намерений затащить молодого студента в постель. — Полагаю, мне придётся постараться, чтобы сразить такую мудрую персону, как Вы. Чуя уже находился в нескольких метрах от столика, и обзор ему загораживала толпа людей. Отбросив мысли про то, чтобы встать и дать пощёчину тому, кто слишком много себе позволяет, шатен слегка нахмурился, а после хмыкнул, улыбнувшись. — Вот как? А что ещё Вы знаете о продвижении Гильдии в Йокогаму? - челюсть Осаму сильно сжимается от неприязни: зеленоглазый, наверное, мысленно уже раздел Дазая и уложил на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, и ему хотелось встать, взять Чую за руку и уйти, но Осаму понимал, что если миссия сорвётся то, вероятно, Чуя останется не в духе. Плотно сжав зубы, он натянуто улыбнулся, терпеливо наблюдая за мужчиной. — Они направляются в Йокогаму с трёх сторон, хотят окружить. Уже заминировали некоторые склады с оружием и боеприпасами. Планируется большое наступление в районе Сурибачи. Поэтому отправляйте подмогу туда. - Тошиэки вдруг замолчал, и Осаму понял, почему. Подняв взгляд, он увидел Чую у столика. Тот кивнул Дазаю, передавая ему стакан с коктейлем, а после сел рядом, закидывая руку ему за спину. Его рука ненавязчиво погладила бок юноши, приободряя, и переместилась на спинку дивана. — Больше ничего про Гильдию я, увы, не знаю. - виновато улыбнувшись, пробормотал Тошиэки, переводя взгляд на мужчин перед ним. — За приватную информацию стоит платить. - он откинулся на спинку своего дивана, складывая руки в замок у себя на колене. В глазах Чуи на секунду промелькнуло непонимание, но затем он хмыкнул, удобнее устраиваясь и натянуто улыбаясь. — Конечно, Тошиэки-сан, мы готовы предоставить Вам плату за такую ценную информацию. Что Вы хотите взамен? - в мозге Накахары уже потихоньку прояснялась картина того, что может хотеть этот меркантильный засранец, но Чуя лишь спокойно улыбался, смотря на собеседника. — Ох.. Полагаю, слишком мало будет информации за то, что я хочу у Вас попросить, потому что оно бесценно, и я был бы рад, окажись это у меня, - он улыбнулся, пожимая плечами. — Взамен я желаю одержать личный номер телефона Вашего очаровательного напарника, Накахара-сан. Чуя смотрел на мужчину, отдалённо слыша, как Дазай сбоку нервозно тянет через трубочку Космополитен , и он вдруг рассмеялся, его бархатный смех был совсем не похож на искренний, но шатену он нравился любым, так что он, не смотря на то, что прямо сейчас какой-то извращенец просит номер его телефона, растянул губы в тонкую улыбку вокруг коктейльной трубочки, из-под лоба посмотрев на рыжего, чувствуя явное совершенство Накахары над Тошиэки. — Боюсь, Вам придётся попросить что-нибудь другое. - " к счастью или к сожалению?" – хочется спросить Дазаю, но он молчит, понимая, что сейчас многое зависит от каждого слова, которое произносит он и Чуя. Вместо этого он кротко улыбается, касаясь ногой щиколотки рыжеволосого под столом, наконец почувствовав слабое успокоение от нахождения рядом знакомого человека. — Потому что мой очаровательный напарник уже занят. - Дазай еле сдерживает смех от того, каким удивлённым выглядит брюнет напротив. — Я.. Ох, простите, Дазай-сан. Я не думал, что у Вас уже есть спутник Вашего сердца. - он выдавил виноватую улыбку на своё лицо, и вдруг оживился, тоже рассмеявшись. — Но я, честно говоря, даже не удивился! Было бы наоборот удивительно, если бы у такого чудесного человека, как Вы, его не было. Осаму улыбается, уже не стараясь скрывать свою неприязнь к этому человеку, потому что чувствует, что разговор подходит к концу. Также он чувствует, насколько напряжён Чуя, удерживаясь от желания собственнически уложить руку на бедро Дазая и процедить сквозь зубы "моё", или втащить Тошиэки и, взяв Дазая за руку, уйти прочь из бара, отвезти юношу домой на своём мотоцикле, предварительно запахнув его в свою массивную байкерскую куртку. Спустя продолжительную затянувшуюся паузу зеленоглазый вдруг вновь улыбается, прикрыв глаза. — Хотя я не совсем уверен, что Накахаре-сану нужно от Вас что-то большее, чем совместное времяпровождение, Дазай-сан. У юноши в груди что-то сжимается и холодные ладони потеют, но он не придаёт значения, когда видит, что Чуя, криво ухмыляясь мужчине, приподнимается на диване. — А я не уверен, что Вы в курсе того, какие отношения между мной и моим напарником. - Осаму напоминает себе позже дать Чуе подзатыльник за это тупое прозвище, но пока он видит, как мужчина встаёт с дивана, и следует за ним. – И это не то чтобы должно Вас волновать. Тошиэки усмехается, оставаясь сидеть на диване, видя, как Чуя забирает из рук спутника почти пустой бокал из-под коктейля и, удобно расположив руку на талии юноши, собирается уходить. — Хорошего вечера, Дазай-сан. Накахара-сан. — Не могу пожелать того же, Тошиэки-сан, - Чуя улыбается, нажимая большим пальцем на тазовую косточку Дазая через тонкую ткань черных кюлот. У него сдают нервы. *** Когда они покинули здание, Накахара смягчается, теперь он не прижимает Дазая к себе настолько сильно, давая возможность уйти. Но этого не следует. Чуя курит у входа, Осаму стоит перед ним, обняв его руками за торс под пиджаком, его нос глубоко зарыт в шее мужчины, а его каштановая макушка стоит у рыжего перед носом, перебивая запах сигареты. Накахара другой рукой обхватил Дазая за плечи, взъерошивая его волосы. — Как ты? Дазай на мгновенье задумывается. Такой простой вопрос. Но как же он греет сердце, чёрт возьми. Чуе не всё равно. — Гм.. Стабильно, - в итоге бормочет Осаму, хотя ни черта не стабильно, и Чуя тоже это знает. Но тот лишь усмехнулся, отстраняя от себя Дазая и туша сигарету о стену здания. — Полагаю, ты выведал что-то у него, а не просто так приставал? - после этих слов Осаму заметно стушевался. Всё таки Чуя видел. — Я.. Эм, - он замялся, не зная, что сказать. — Извини, я не думаю, что мне удалось что-то толковое из него вытянуть... - Чуя смотрит непонимающе, и шатен поясняет. — Он только рассказал про Фицджеральда, который оглавляет Гильдию и про то, что они готовят нападение в районе Сурибачи. И они заминировали ваши склады. - Дазай хмурится, под пристальным взглядом Накахары почему-то внезапно чувствуя себя глупым. — Я правда хотел узнать больше, но он.. Чёрт возьми. - его голос дрогнул. — Он говорил всякую чушь и я сбился. Растерялся.. — 'Саму. - Чуя улыбнулся, видимо, тому, как Дазай от волнения стал тараторить, и подошёл ближе. Отодвинул свою фирменную шляпу назад и, склонив голову, кротко поцеловал юношу в уголок губ. Так успокаивающее. Руки шатена слегка дрогнули в том месте, где он хотел поднять их и снова обвить вокруг Накахары, но мужчина сам прижал его к себе, потираясь кончиком носа о его нос. — Я не просил тебя мне помогать. Это могло быть опасно для тебя. Но я ценю то, что ты узнал что-то и можешь поделиться этим. У наших людей ушло бы несколько часов на определение и удостоверение этой информации, а сейчас каждая секунда на счету. Хоть и Чуя говорил такие вещи, Осаму видел в его глазах какую-то эмоцию, которую не мог понять. Это не похоже на тепло, которое обычно плещется спокойными океанскими волнами в его радужках, и не было похоже на шторм, какого мир ещё не видел за всё время существования Земли. Дазай уже было хотел открыть рот и предложить поехать к нему, как Накахара отстранился полностью. — Я отвезу тебя домой сейчас. У меня есть ещё дела, которые я должен решить Оу. Что ж, это можно было предвидеть. И не собираться несколько часов на простую миссию, не выбирать так тщательно свою одежду. Не надеяться на прогулку после или посиделки у Чуи дома за фильмом. Можно было. Осаму непонимающе хлопает ресницами, но лишь кивает и поправляет свой кардиган, следуя за Чуей на парковку. Всю поездку они молчат, и Дазаю очень хочется что-то сказать, но всё, что он может, когда Накахара подъезжает к дому, в котором живёт студент, это выдавить из себя : — Встречаемся на выходных, как обычно? — М-м.. Не могу сказать. - брякнул Чуя, не сводя взгляда с дороги. — Кажется, в последнее время у меня будет много работы. — Хорошо, - кивает Дазай. — Я просто хотел напомнить, что в будние я буду занят и у меня не получится приехать. — Да. Я тоже. - Чуя отвечает ему, становясь около подъезда, не глуша мотор. Даёт понять, что надолго не задержится. Шатен кивает в знак прощания и, повесив сумку на плечо, вылезает из машины. Чуя улыбается ему через приоткрытое окно, и уже спустя тридцать секунд машина тронулась с места. *** Накахара не звонит больше недели. Осаму за это время успел сдать все долги в университете, отоспаться от учёбы на выходных, сходить с друзьями выпить в вечер пятницы следующей недели и успел соскучиться по Чуе. Но он никогда не предлагал первым встретиться, это всегда была прерогатива Накахары. К тому же.. У Чуи не было постоянного номера телефона. После их встреч рыжий обычно оставлял Дазаю номер, на который звонить при необходимости или в большей части он звонил сам. Когда время отсутствия звонков от Чуи продлевается до двух с половиной недель, Осаму начинает волноваться. Сначала он думает, что с Накахарой что-то случилось, но потом отбрасывает эту мысль: он бы уже узнал, если бы знаменитый в Японии якудза умер или случись с ним что-нибудь серьёзное. Так что Дазай принимается перебирать варианты и задумывается о том, не надоел ли он Чуе. Возможно, случай в баре подтолкнул рыжего оборвать связь со студентом без предупреждений? Шатен несколько раз думает о том, чтобы позвонить на один из номеров Накахары, но все они отключены, он сам убеждается в этом, когда его желание набрать преодолевает рациональные мысли. Когда Чуя не выходит на связь больше месяца, Дазай успел убить как минимум половину своих нервных клеток, думая о возможных причинах его отсутствия. Было три стадии самокопания. Первая. Волнение за Чую. Дазай даже подумывал позвонить Анго – это какой-то знакомый Чуи, с которым он часто проводит время после работы в баре – но быстро отбросил эту идею. Как вы себе это представляете? "Алло, здравствуй, Анго Сакагучи. Это Дазай Осаму. Ну, помнишь, Накахара поёбывает одного студента? Так это я. И я хочу знать, что с ним, он не выходит на связь, хотя в принципе не должен мне отчитываться, но так уж вышло, что я волнуюсь"? Так, что ли? Вторая. Самобичевание из-за Чуи. Осаму гневно смотрел на своё отражение в зеркале, не понимая толком, за что он сердится на себя: за то, что Чуя потерял интерес к нему или за то, что он ничего не может с этим сделать. Два раза Дазай просто закрывался в квартире на двое суток, отключал телефон – хотя смысла не было, Чуя всё равно не позвонит – и ложился отсыпаться. Сон – единственное, что давало его мозгу разрядку и позволяло забыться хотя бы на несколько жалких часов чёрной бездны перед глазами. Сны ему никогда не снились. Третья. Свобода от Чуи. Когда Дазай после двухдневного валяния в постели без еды, душа и социума подошёл к зеркалу, ужаснулся. Его волосы запутаны, бинты развязались и висели бессмысленными тряпками, а глаза опухшие от сна, и синяки под ними – синюшно-синие, запавшие щёки и бледные обкусанные губы делали из него трупа. Дазай решил, что хватит. Привел в порядок себя, свою постель и квартиру, закупил продуктов, отходил на учёбу оставшиеся дни. Если и правда больше они с Чуей не станут видеться, какой смысл ожидать сообщений, если их отношения даже не походили на романтические? Вот и Осаму так решил. Так что теперь он стал инициатором прогулок с однокурсниками, которых он считал немного ближе, чем знакомыми, чтобы меньше киснуть дома. Прошло почти три месяца. Дазай уже не так расстраивается и даже думает обратно вернуться на подработку, потому что деньги, которые ему дал Чуя за несколько дней до их последней встречи, потихоньку заканчивались. Теперь встречи с Чуей – просто приятное воспоминание и, возможно, какой-то опыт. Он отвлёкся в основном на учёбу, готовясь к грядущей сессии и в целом редко вспоминал Накахару. Разве что вечером, ужиная в тишине или засыпая. И утром, в душе. И на скучных парах. И в автобусе, добираясь домой. Серце неприятно сжимается каждый раз. Глаза мокнут. Но через несколько дней с утра ему приходит на телефон сообщение о переводе на его карту денег с подписью: "Будь сегодня в 19:00 около Сурибачи." Сонный, он внимательно вчитывается в белую полоску уведомления, не видя ни имени, ни фамилии отправителя. Нетрудно догадаться, кто это. Его губы растянулись в слабой улыбке не столько от пришедших денег, сколько от сообщения. Чуя вышел на связь. *** Весь день Дазай в предвкушении мечется по квартире, несколько раз перевыбирает наряд в котором пойдёт, выглаживает вещи, принимает душ за два часа до выхода и за час до него подкрашивает ресницы и еле заметно подводит глаза фиолетовой подводкой в тон своей одежде. Он вызывает себе такси, терпеливо ждёт его приезда у подъезда, садится в машину и указывает адрес. Все его мысли заняты тем, зачем Чуя зовёт его именно туда, а не на прогулку по набережной или на ужин в ресторан, как обычно, но Дазай не придаёт особого значения. Вероятно, Чуя снова придумал какую-нибудь аферу, чтобы застать Дазая врасплох или подшутить над ним. Помнится, когда он впервые пригласил Осаму к себе домой, то скинул чужой адрес. _____ Воодушевлённо подняв подбородок, Дазай занёс руку вверх, нажимая на кнопку звонка. Он делает шаг назад, ожидая, когда Накахара выйдет, но спустя несколько минут дверь открывается и оттуда выглядывает молодая девушка с маленьким ребёнком на руках. У юноши челюсть отпала. Это ещё кто? Чуина жена? — Ам.. - он сглотнул, достав телефон и проверив адрес, убеждаясь, что не ошибся. — Вы.. Не могли бы позвать Чую? Брюнетка удивлённо посмотрела на незнакомца, как на умалишённого. — Здесь нет никакого Чуи. Вы, похоже, адресом ошиблись. - плаксивая девчонка на руках у девушки снова заныла, потому что у неё упала игрушка, и она поспешила вернуть плюшевую пчёлку обратно в руки дочке. Шатен побледнел, покраснел и позеленел одновременно. Прокашлявшись, он убрал телефон в карман. — И правда ошибся.. Простите за беспокойство. - резво развернувшись, Дазай дал по газам, ретируясь как можно скорее с глаз девушки, к которой так нагло заявился. Выйдя из дома, Осаму набрал номер Чуи, который тот давал ему в последний раз. Спустя несколько гудков трубку подняли. Дазай тяжело дышал, как разъяренный бык, и если бы Накахара не знал Дазая, он бы так и подумал. Но, к счастью, это не так, и Накахара предположил, что Осаму задыхается после бега. Его тахикардия всегда присутствовала во время физических нагрузок. Даже во время секса, когда Дазай находился сверху, седлая бёдра рыжего, его дыхание неприлично сбивалось при быстром ритме, а сердце жутко билось в грудной клетке. — Привет, Дазай. Ты разве не должен был уже быть у меня? - невинно хлопая глазами, словно Дазай мог это видеть, спросил Чуя. — Договаривались на четыре дня.. — Чуя! - перебил его Дазай рассерженно. — Ты специально? Чтобы я протащился через весь город сюда.. — Чёрт, прости. - голос Чуи правда звучал виноватым. — Кажется, я отправил тебе не тот адрес.. После этого Дазай приказал Накахаре забрать его на машине или послать за ним водителя, потому что ему не улыбалась идея хреначить на другой конец города на автобусе. В итоге Чуя примчался за ним на своей серой ласточке, словно рыцарь на коне, лучезарно улыбаясь. С букетом цветов в руке, мать вашу. Кажется, у кого-то было хорошее настроение. Затем они добрались до дома Накахары, и Дазай очень пристально рассматривал его квартиру, в которой находился впервые, и мысленно отмечал: так вот, как живут якудза. После совместного ужина Чуя был принужден к извинениям за свою не смешную шутку в виде массажа его ноющих щиколоток и спины, а затем, довольный, Дазай занял половину двуспальной кровати Чуи, которая ощущалась раем под его поясницей, и с чувством выполненного долга уснул, оставив Накахару ни с чем. Помимо тёплого гудящего от дремающего удовольствия комка нежности под боком, конечно же. _____ Пока Дазай был занят воспоминаниями десятимесячной давности, машина подъехала к назначенному месту. Осаму вылез, осматриваясь, а после прошёл вдоль тротуара, не чувствуя себя в безопасности в подобном месте, без Чуи. Из тех рассказов, что он слышал о Сурибачи – это трущобы, кишащие бездомными пьяницами и детьми, которым не повезло родиться в хорошей семье. Дазаю очень повезёт, если он и правда встретит здесь Чую, а не каких-нибудь головорезов, которые решили взять его в заложники и позвали сюда от лица Накахары. Чуя не написал, куда конкретно нужно приехать и кто его будет ждать, но Осаму предположил, что рыжий сам его найдёт. Он дошёл до места, где когда-то произошёл большой взрыв, оставив после себя сотни жертв. Там была огромная выемка, а в ней построенный городок. Дома-коробки в несколько этажей стояли один на другом, с побитым шифером и валяющимся мусором. С другой стороны находилось море. Дазай несмело шагнул навстречу ветру. Что ж. Теперь следует быть более осторожным. Осаму сделал несколько шагов, поднял голову и так и замер. На крыше здания сидел Чуя. Его шляпа и перчатки лежали рядом, там же кобура с кинжалом. Ветер трепал его волосы, сейчас почему-то не завязанные в привычный хвост. На фоне жёлто-розового неба Чуя выглядел ещё прекраснее. Его строгий профиль притягивал взгляд, как и всегда, острая челюсть была напряжена, а глаза блестели, отбивая жёлтый свет заходящего солнца. Густо сглотнув, Осаму ещё выше задрал голову, чтобы на него обратили внимание. — Чуя. Накахара тут же зафиксировал взглядом Дазая и, поднявшись на ноги, спрыгнул с крыши. Осаму мысленно пооплакивал свои кости, которые при таком прыжке бы уже раздробились. Юноша в замешательстве стоял, пока Чуя отряхивался от пыли и надевал шляпу. Перчатки просто убрал в карман брюк. Но вскоре мужчина выровнялся, его глаза искрились беспокойствием, а лицо было расслаблено. — 'Саму. - он коротко улыбнулся краем губ. Накахара подошёл ближе, но почему-то не решился прикоснуться к нему. — Привет. Ты хорошо выглядишь. Студент хлопает глазами, сжимая ладонь в кулак, словно собравшись врезать Чуе, но его кисть безвольно опускается туда, где висела до этого около его бедра. Осаму невольно подаётся вперёд, прижимается к Чуе, обхватив его шею руками. Широкие ладони ложатся к нему на лопатки, Чуя обнял юношу и, вдохнув знакомый запах его кондиционера для волос, крепко притиснул его к себе. — Ты.. В следующий раз, как захочешь пропасть на месяцы, предупреди хотя бы. Чуя не выявил никакой эмоции. Его руки поглаживали спину студента. — Нужно было залечь на дно. Я никак не мог связаться с тобой. — На дно? И что это должно значить? — Я не хотел подвергать тебя опасности, поэтому решил пока оборвать нашу связь, чтобы тебя не тронули. - Накахара отстранился. Осаму ощутил какое-то странное напряжение в теле Чуи и, несмотря на это, в кои-то веки решил озвучить то, что терзало его уже продолжительное время. — Я подумал.. Это из-за того, что я надоел тебе. Глаза Чуи метнулись к Дазаю, и тот мгновенно стушевался под этим взглядом, сжимая лямку сумки на своём плече. — Почему ты так решил? — Я.. Я не знаю. Дело в том, что.. - слова пропали из головы Дазая, и всё, что ему осталось – пытаться что-то сказать, открывая и закрывая рот, пока Чуя не взял его ладонь в свою, крепко сжав и заставив успокоиться. Его глаза не выражали ничего, кроме тёплого беспокойства и уверенности. Чёрт возьми, Накахара, почему ты такой? — Эй, Осаму. Моё мнение о тебе не поменялось, что бы ни произошло и чтобы ты себе не придумал. Проблема в том, что моя работа вынуждает меня быть осторожным. Ты – простой студент, и я не хочу связывать тебя с преступным миром, это опасно. - Чуя глубоко вздохнул, оглядываясь назад на город. Его губы были сжаты в плотную линию, но глаза выражали спокойствие, словно Накахара был уверен, что тут нет кого-то, кто бы мог навредить ему или Дазаю. А Осаму не остаётся ничего, кроме как довериться Чуе и сделать несколько шагов за ним. — Я позвал тебя сюда, чтобы показать тебе свой дом. Тут я вырос. Дазай выгнул бровь, проследив взглядом за глазами Чуи. — Здесь? В Сурибачи?.. — Ага. Забавно, правда? - Чуя улыбнулся, и Осаму помотал головой, потому что нет. Он не успел ничего сказать, когда Накахара повёл его вдоль пустой песчаной дороги по трущобам. Он рассказывал о каждой знакомой ему точке в этом районе, указывая на неё пальцем. Дазай на секунду задумался, что не стоило так выряжаться, если бы он знал, что за полчаса прогулки его обувь и штаны будут всё в дорожной пыли, но быстро отбросил эту мысль: какое к чёрту беспокойство о тряпках может быть, когда речь идёт о моменте искренности от Чуи? С гордостью забыв о своём внешнем виде, они пошли вдоль городка. Осаму с улыбкой шёл за рыжеволосым, потому что действительно было интересно. Узнавать, что твой богатый любовник – отщепенец из трущоб, довольно необычно. Но не противно. Не отвратно. Дазай сам вырос в бедной семье с отцом-алкоголиком и больной матерью, так что тому, как преисполнился Чуя, можно только завидовать. Если рассудить логично, если бы не Накахара, юноша до сих пор бы делил стрёмную комнату в общежитии с двумя русскими однокурсниками и питался дрянью. Так что теперь у Дазая в груди дважды теплеет от гордости, потому что этот мелкий мальчуган вырос статным мужчиной с завидной жизнью, а не пошёл по стопам жителей этого района, и потому, что его щедрая натура помогает нуждающимся. К таковым Осаму себя не относил, потому что для него всегда был выход из положения – (перед тем, как он познакомился с Чуей, он всерьёз задумывался устроиться на ночную подработку в кафе посудомойщиком, но добросердечная хозяйка отвешала ему добротного подзатыльника со словами "Ты здоровье своё угробишь нахрен, если будешь на трёх сменах пахать.") – и если бы не подвернулась встреча с богатым якудза, Дазай бы точно нашёл другой способ заиметь денег. Пусть он был бы посложнее, чем то, что есть у него сейчас, но, в конце концов, он детства был смышлённым. Хочешь жить – умей вертеться, как говорится. Помимо того, что Чуя обеспечивал все его материальные потребности, насколько Осаму знал, он каждый месяц перечислял круглую сумму на благотворительность детям-сиротам и в приюты с бездомными животными. — Тут я жил до тринадцати лет. С дядей и старшим братом. Брат уехал учиться и не вернулся, дядя умер. А потом мне по случайности удалось встретить мафиози, и он забрал меня под своё крыло. - внезапно заговорил Чуя, выбив Осаму из мыслей. Они остановились перед низким заброшенным домиком, у которого была побита крыша и окна, ободранные стены и хлипкие деревянные двери. Дазай невольно сжал руку Накахары сильнее при мыслях, что когда-то он жил в подобной пристройке. В голове всплыла картинка хорошо знакомой нынешней квартиры Чуи, где Осаму бывает как минимум три раза в месяц и изучил уже каждый уголок. — Знаешь, Чуя.. Это круто, что ты вылез по социальной пирамиде так высоко. - пробормотал Осаму, встречаясь взглядом с Накахарой. — Ты многого добился своим трудом. И я рад, что сейчас передо мной ты стоишь вот такой, привычный. А не в облике какого-нибудь бездомного. — Вообще, я привёл тебя сюда не чтобы похвастаться, кем я был и кем стал. - Чуя засмеялся, разворачиваясь от дома. — Я просто хотел поделиться своим прошлым. Ты много чего рассказывал про себя и свою семью, а я почти ничего. Так что.. Вот. Я знаю, мы не обязаны что-то личное друг другу рассказывать, но мне кажется, я должен. После того, сколько узнал о тебе. А то как-то нечестно получается. Осаму глубоко вздохнул, улыбнувшись Чуе, а после переведя взгляд на их скреплённые руки внизу. Он провёл пальцами по шраму на ладони Накахары и почувствовал целомудренный поцелуй на своём виске. — Я вымотался сегодня.. Целый день беготнёй занимался. Не хочешь поужинать? - Дазаю показалось, что Накахара слишком резко перевёл тему, но он ничего не сказал, лишь кивнув в знак согласия. Осаму сегодня был слишком занят самокопанием до встречи с мужчиной, так что напрочь забыл про свой желудок, который уже даже перестал урчать без наличия в нём еды. — Да. Хочется чего-то съестного. — А я хочу выпить. Ты со мной? - Чуя рассмеялся, доставая из кармана своего плаща ключи от мотоцикла. Дазай вдруг почувствовал облегчение от смеха мужчины и, гордо приподняв подбородок, он двинулся за рыжеволосым. — С Вами хоть на край света, о мой рыцарь. *** Их любимый ресторан как всегда встречал своим уютным запахом собственной выпечки и приятным дизайном помещения в бело-фиолетовых тонах. К тому моменту, пока они добрались из Сурибачи в центр Йокогамы, стрелка на часах уже плавно перекатила за девять. Тем не менее, ресторан был довольно оживлён. Они заняли тихий столик у окна, и пока Дазай заказывал себе стейк, Чуя задумчиво рассматривал пейзаж за стеклом. Его пальцы нежно касались ладони Дазая в том месте, где они соединялись, и Осаму каждый раз слабо вздрагивал, кротко улыбаясь, пока официант записывал заказ. Они мало говорили, пока их еду не принесли, просто наслаждаясь тишиной и близостью. Рука Дазая находилась в руке Чуи, пока не вернулся светловолосый паренёк с подносом, расставляя тарелки на стол. Для начала Чуя сделал глоток вина, довольно вздыхая и переводя взгляд на Дазая. — Что у тебя нового за время, пока меня не было? — Да ничего, в целом.. Закрыл сессию, утёр нос историку, который хотел меня завалить. - победоносная ухмылка прямо засияла на его лице при упоминании этой мелкой детали. Чуя усмехнулся. — Полагаю, в конце года он будет стараться усерднее, чтобы тебя завалить. — А я буду стараться усерднее, чтоб он меня не завалил. – Осаму улыбнулся, задумавшись на секунду об этом. Но его мысли не могли долго задерживаться на учёбе, когда перед ним аппетитный стейк с салатом и бокал вина, а напротив – очаровательный мужчина с рыжими волосами и кожаным чокером на шее. С мягкой улыбкой, россыпью веснушек на щеках и носу и с ярко-голубыми глазами. За трапезой они тоже молчали, но когда Осаму прикончил свой стейк и лениво клевал салат, то вдруг подал голос. — Я скучал, вообще-то. Чуя доел свою порцию, прежде чем ответить и слабо усмехнулся, подпирая голову рукой, устремляя взгляд прямо на юношу. — Я тоже. Дазай мысленно раздражённо цокнул. И это всё? — Мне хотелось позвонить тебе и сказать, что я в порядке, но нужно было быть осторожным. Мы управились за пять недель, было трудно. Я лично прикончил Тошиэки, потому что этот мерзкий говнюк оказался предателем. А ещё руки распускал. - Дазаю потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить имя и его носителя, но вскоре его лицо осветила слабая улыбка. Мягкий жёлтый свет искоса падал на его бледное лицо, и Осаму слегка щурил глаза. Чуя всё-таки заметил. Но Дазай предполагал, что он будет злиться на него, а не на стрёмного тридцатилетнего извращенца. Но, кажется, он недооценил Накахару. Поддавшись вперёд, шатен вдруг поцеловал Чую в край рта, совершенно не беспокоясь о посетителях ресторана, которые могли бы заметить. — Просто признайся, что захотел отомстить за меня. - улыбка Чуи была такой безмятежной, словно он прямо сейчас опустит голову на стол и уснёт. Мужчина неопределенно жмёт плечами. — Позволь мне оставить это загадкой для тебя. Они сидят ещё некоторое время так, обмениваясь заинтересованными взглядами, допивая вино и доедая свои салаты. Чуя оплачивает ужин и они выходят из ресторана на крыльцо. Оно ограждено золотистыми прутьями и обвешано декоративными цветами в горшочках. Осаму опёрся руками на ограждение, вдыхая прохладный вечерний воздух. Его глаза прикрыты, на губах играет слабая улыбка, а ноги слабо дрожат, когда Чуя становится сзади и его руки обвивают талию студента. Он целует юношу в плечо через одежду, его волосы приятно щекочут шею и забавно торчат из-под шляпы, расстрёпаные. Чуя пахнет домом. — Я рассчитывал сегодня провести вечер с тобой. - тихо бормочет Накахара, придерживая Дазая за локоть, когда тот поворачивается к нему лицом и... Этот вид определённо стоит миллиарда долларов. Глаза Осаму светятся. Они отражают лунный свет в своих зрачках, а коричневые радужки словно и вовсе не существуют, настолько тёмными они кажутся в полутьме. Его лоб разглажен, на нём нет ни одной морщины; Дазай абсолютно расслаблен и спокоен. Тонкая улыбка всё ещё покоится на его губах, и кадык под кожей забавно дёргается, когда юноша приоткрывает рот, чтобы что-то сказать. Но не успевает. Потому что губы Чуи накрывают его собственные. Сердце в груди Осаму делает несколько кульбитов, прежде чем с глухим треском провалиться ему в пятки и там, воспламенившись, резко взлететь вверх. Он застывает на несколько секунд, но вскоре приходит в себя, обвивая руки вокруг шеи Чуи. Он чувствует улыбку мужчины своими губами. Этот поцелуй не мокрый, не пошлый. Всего лишь невинное смазанное касание. Но как же Чуя это делает, чёрт возьми. Дазай зачем-то поднимается на носочки, хотя Чуя и так ниже него на десять сантиметров. Он тут же это вспоминает, когда целоваться становится неудобно, и Накахара обхватывает затылок Дазая, наклоняя юношу к себе. Когда их губы разъединяются, Чуя заботливо убирает волосы с лица Дазая, прижимает его к себе и переводит взгляд на чёрное небо с белыми вкраплениями звёзд. Они стоят так какое-то время, наслаждаясь теплом, запахами и и прикосновениями друг друга. — .. – Осаму слегка возится, а затем поднимает голову. — Мы могли бы.. - начал шатен, но Чуя вдруг с дразнящей улыбкой перебил его: — Поехать ко мне? Дазай улыбается. Как же он надоел читать мысли и дразнить. — Да. - прочистив горло, сказал он. — Если.. Ты хочешь. Вместо ответа Накахара берёт Дазая за руку, как в детстве друзья бегут домой к одному из них смотреть мультики, которые должны начаться с минуты на минуту, и обязательно держатся за руки, чтобы не отставать друг от друга. Чуя сегодня на удивление спешащий. Всё из-за того, что они не виделись больше месяца? Хорошенько обдумать это Осаму не успевает, потому что ему на голову надевают шлем безопасности. Он тихо посмеялся, осторожно надевая его, когда мужчина помогает ему усесться на байк. Ощущать под грудью сильную набитую мышцами спину Накахары приятно. Она широкая и крепкая, и так удобно обхватить её двумя руками, прижаться головой в шлеме куда-то к лопаткам и просто слушать, как стучит собственное сердце на фоне рёва мотоцикла, звука, как он разрезает воздух. Дазай почему-то улыбается, чувствуя тепло, исходящее от тела Чуи через слои одежды, и ему хочется обнять его сильнее, сжать крепко, чтобы его запах, ощущение тела, тепло въелось в собственное, чтобы они слились воедино. Но Осаму не налегает сильно, понимая, что Чуе так будет неудобно вести мотоцикл. Когда они оказывались на менее людной дороге, Накахара поворачивал голову, крича Дазаю через поток воздуха "Держись крепче" и набирал скорость. Шальная улыбка не сходила с его губ, её было видно даже через приоткрытое стёклышко защитного шлема. И как бы Дазаю не хотелось останавливаться, поездка закончилась довольно скоро. Они с Чуей, смеясь словно подростки, слезают с байка, Дазай один раз чуть не зацепился тканью брюк об выхлопную трубу и не свалился, если бы вовремя не ухватился за предплечье Чуи. Они смеются, словно и не взрослые мужчины вовсе. С дикими улыбками на губах двинулись в дом Накахары. Накахара также улыбается, когда Дазай, хрюкая от смеха, прижимает его к стене около лифта и они обмениваются ленивыми поцелуями, пока Чуя пальцами пытается нажать кнопку вызова лифта. Мужчина сразу отметил, что сегодня Осаму разоделся: на нём белые брюки-кюлоты, широкая короткая футболка и сиреневый кардиган. Волосы уложены, от них приятно пахнет кондиционером и шампунем, а шея студента словно пропиталась духами, такой приятный аромат исходит от него. Когда они, по истечению трёх минут обниманий в лифте и ещё столько же поцелуев у входа в квартиру, наконец заходят внутрь, Дазай наконец отлепляется, чтобы разуться. Оставив в углу свою обувь и сняв кардиган при помощи Чуи, студент вымывает руки в ванной, а затем тенью проскальзывает в спальню, кокетливо улыбаясь, взглядом зовя мужчину за собой. Накахара не смеет ослушаться немого приказа, потому идет за Осаму до самой спальни и уже около кровати резко подхватывает его и опрокидывает на мягчайший матрас. Дазай смеётся, закрываясь от тёплых рук Чуи, которыми тот скользил по его плечам. Щекотно. Вместо этого шатен обхватил шею Накахары, сталкиваясь с его смеющимися губами, и поцеловал напористее, чем у входа в квартиру. Так они лежат, обмениваются серией поцелуев, в которых заявляют свои права друг на друга, лениво смеются и совсем неспеша избавляются от верхней одежды. Чуя в перерывах что-то мурлыкал Дазаю в щёку, осторожно стягивая его кремовую футболку. Осаму ощутил, как холодный воздух лижет кожу, но это не продлилось долго: избавившись от рубашки, Чуя налегает на него с новым поцелуем, накрывая своей спиной всего Дазая, укрывая его от всего. Осаму проводит ладонью по спине Чуи, дотягиваясь только до лопатки, пока губы мужчины захватывают его собственные. Он трогательно выгибает спину в момент, когда рука Чуи проходится вдоль его позвоночника. Накахара отстраняется, захватывая губами участок кожи под подбородком Дазая, и его глаза даже в полутьме спальни красиво поблёскивают, отображая лунный свет. Чуе идёт тьма. Невероятно. Он – воплощение тьмы. Воплощение жестокости, бессердечности и беспощадности. И Дазаю это чертовски нравится. Но с Осаму Чуя – тьма с маленьким лучиком света внутри. В его мафиозном сердце появляется маленькое местечко для зашуганого парня, который привлёк к себе и не даёт покоя, не выходит из головы. Поселился там навсегда. Когда руки Чуи в безмолвном вопросе проводят по его спине вниз, задевая пальцами бока, Осаму понимает, о чём его просят. Он с готовностью кивает, беспечно улыбаясь Чуе, пока он не начинает неспеша стягивать его брюки. Движения мужчины уверенные, медлительные, давая возможность уйти. Чуя всегда к собственному удовольствию относился не так предвзято, как к дазаевскому. Главной его целью на вечер было – выбить как можно больше прелестных звуков из этого чудного парня. Но пока Дазай, распростёртый под ним в одном бельё, при лунном свете застенчиво улыбается и с готовностью раскидывает руки в стороны, Чуя знает: он не хочет прекращать. Если бы Чуя только знал, какой шквал происходит внутри Дазая сейчас. Его сердце в груди колотится в ускоренном ритме, в голове мысли судорожно собираются в предложения и рассыпаются обратно, не успевая даже поставить точку в конце. В груди тепло разлилось, и Осаму теперь вовсе не чувствует холода спальни, когда изнутри нагревается влюблённое сердце, а снаружи греет тёплый Чуя. Когда с брюками было покончено, Накахара соскальзывает к Дазаю, опираясь ладонями на постель по двум сторонам от его головы. От смены положения его рыжая чёлка забавно свисает, и он пытается её сдуть, а после захватывает губы юноши в тянущийся горячей карамелью поцелуй. Они лежат так, вовсе никуда не торопясь. Чуя устроился между ног Дазая, захватив в кольцо его тело под собой и с разной амплитудой целует, а Дазаю остаётся только подаваться и отвечать. Он улыбается мужчине в губы, смеясь от прикосновений чужих пальцев к его шее. Чую всегда забавляло, как Осаму реагировал на чужие прикосновения без предупреждений, и насколько нечувствительным оказался к собственным касаниям. Он буквально не мог довести себя до разрядки, сколько не пытался. Также его собственный массаж голеней или шеи никогда не помогал избавиться от боли. Но руки Накахары словно волшебные. Под ними Дазай сразу таял, его пробирало на лёгкий смех и слабые стоны, когда умелые пальцы давили во время массажа на болевые точки. Этому поспособствовало постоянное ношение Дазаем бинтов. Его кожа бледна, испещрена белыми и розоватыми полосками шрамов, всегда скрыта от лишних прикосновений и раздражений, никогда не загоравшая и обделённая какими-либо контактами с чужой кожей. До момента встречи с Чуей. Хоть он и никогда не просил Дазая снимать бинты, Осаму почему-то считал это необходимым. Не всегда, конечно, даже сейчас на бёдрах, предплечьях и шее юноши есть марлевые повязки, но их количество незначительно, они закрывают только лишь самые уродливые шрамы на ногах и руках, и странгуляционную борозду на шее. Прошло много времени с тех пор, как она появилась, и её цвет уже не такой тёмный, скорее похоже на давний шрам, только большой. Светло-розового цвета. Чуя уделяет этому месту особое внимание, мягко целуя и вновь что-то мурлыча, пока Дазай с улыбкой копошится в его волосах пальцами. Осаму правда соскучился по нему. Его волосы, как и всегда, предельно мягкие и чистые, пахнут цитрусами. В них так приятно зарыться пятерней и направлять голову мужчины в нужную сторону. — Ты знаешь, оказывается, у Тошиэки была жена. - вдруг подал голос Чуя, тихо посмеиваясь в кожу парня. Дазай вдруг поморщился, жалея, что не заткнул Чую на несколько секунд раньше. Это было прерогативой Чуи – прерывать интимный момент глупыми шутками. Но во время растяжки это всегда отвлекало, и Осаму каждый раз тихо посмеивался. Сейчас почему-то фраза только портила настрой. — Он сам сказал перед смертью, что его жена отказывалась подавать на развод и собиралась опозорить его на всю родню , как "пидора с фетишем на помладше". Так что попросил убить его, чтобы его страдания прекратились. После услышанных слов Осаму сильнее сжал волосы Чуи в пальцах, а затем разразился тихим смехом. Он обхватил торс мужчины бедрами, и руками обвил его плечи, издавая тихое фырканье ему в кожу. — Будет жаль, если его сознание не отключилось и его смерть была напрасной. Ну, знаешь. Реинкарнация и всё такое. Накахара целует плечи Дазая, ключицы и прикусывает кожу на местах, где шея плавно перетекала в плечо. Его руки, тёплые и сухие, приятно скользили по животу юноши, подбадривая. Чуя не отвлекается от занятия, лишь немного поднимается корпусом, чтобы сменить положение и облегчить давление своих джинсов. Осаму засматривается на оранжевую макушку на уровне своей грудной клетки, пока не чувствует влажный язык, скользящий по ложбинке между грудью. Он глубоко вздыхает, стягивая волосы Чуи в хвост на затылке и придерживая так, потому что каждый раз, когда он менял положение головы, пряди падали то на одну, то на вторую сторону и мешали процессу. Задумавшись об их первой с Чуей встрече, Дазай слегка отвлекается от щекотливых поцелуев. _____ Когда Осаму впервые увидел Чую в той кофейне, где работал, то подумал, что этот мужчина наверняка прохожий и никогда больше здесь не появится. Район, в котором находилось заведение, был обжит, и часто жители неподалёку приходили сюда. За семь месяцев работы здесь Осаму успел выучить постоянных клиентов и заказы, которые они обычно делали. Но в тот день рыжеволосый мужчина в синем костюме и с шляпой на голове появился впервые, и о его приходе сообщил колокольчик на дверях. Интересная внешность, красивая осанка и хорошая манера речи. Дазая сразу заинтересовывает эта особь, которая выделялась на фоне японской своей европейской внешностью, с россыпью веснушек на щеках, ярко-голубыми глазами и полыхающими огнём волосами. Чуя взял латте с вишнёвым сиропом и маффин с шоколадом. Сидя за стойкой, Дазай украдкой наблюдал за чужим обедом, подперев голову рукой. Красивый. Дазаю впервые за долгое время захотелось познакомиться с человеком, узнать его поближе. Этот наверняка очень живой. Осаму понимал, что есть вероятность, что Чуя зашёл сюда первый и последний раз, поэтому собирался попросить номер у посетителя. Уже собрался вставать, но не обнаружил рядом никакой бумаги, кроме документов о поставке продуктов. Дазай вздохнул, вставая с места и отправляясь на кухню, чтобы взять сухие салфетки. Когда он вернулся в зал, держа на подносе тарелочку чизкейка в качестве комплимента и салфетку с ручкой, и уже собирался отправиться к столику, где сидело рыже-синеее пятно, то... Заметил, что мужчины здесь нет. Одиноко на столике лежали две купюры и пустая чашка из-под латте. Разочарование поглотило Осаму на весь оставшийся день, и Дазай уже успел порядком расстроиться. Ходил понурый, раздражённо стонал коллегам, что сегодня его настигло самое большое разочарование в жизни и ныл, что ему разбили сердце. Но на следующий день, поздно вечером, словно специально, зная, что его появления ждут, и решив потянуть время до самого вечера, Чуя снова пришёл. И на следующий. И на позаследующий. И весь оставшийся месяц приходил-приходил-приходил. Вежливо улыбался, здоровался, заказывал себе что-то и уводил взгляд в окно. Проблема была только в том, что Дазай не каждый день выходил на работу: университет не позволял ему каждый день не ходить на занятия. Иногда можно было улизнуть с двух последних пар, но не всегда это заканчивалось добром. Поэтому из месяца Осаму видел Накахару только половину времени. Так пробежал какой-то промежуток времени. Дазай иногда переговаривался с Чуей о будничных вещах, улыбался, принося мужчине кусочек бананового чизкейка за счёт заведения – хотя преспокойно мог получить за это по шапке от начальства; продукты нынче пиздец дорогие –, когда тот долго засиживался за работой на ноутбуке. Затем стадия знакомства перешла к тому, что когда поздно вечером посетителей уже не было, Дазай, поглядывая на мужчину со своего места за стойкой, неуверенно заводил разговор первый. И каждый раз глупые реплики по типу: "Много работы? Хех, понимаю", "Ох уж это начальство, совсем подчинённых не жалеет!", "Накахара-сан, примите в качестве комплимента от заведения. Вы, наверное, устали" и прочие. Пока однажды не произошло кое-что, чего Дазай не ожидал. Он вытирал столики, ненавязчиво разговаривая с единственным оставшимся клиентом – Чуя всегда приходил в четыре дня и уходил из кофейни вместе с работниками, которые закрывали заведение – о рутине, чтобы скрасить скуку. Накахара, видимо, особо не скучал, но из вежливости заговорил первым, спрашивая что-то о том, не заходил ли сюда на днях странный лысый мужчина с татуировкой на шее. Дазай с десяток секунд поразмышлял, вспоминая, а затем покачал головой. — Нет, Накахара-сан. Но Вы можете расспросить моих коллег. Всё-таки я не бываю здесь каждый день. — Да, наверное стоит.. - задумался рыжеволосый, тихо вздыхая и улыбаясь. — Ладно. Спасибо, Дазай-кун. Кстати, можешь дать мне свой контакт? Хочу узнавать, когда заходить сюда, чтобы встречать тебя на работе. Вот так просто. Взял и попросил его номер, когда Дазай замедлился около его стола, убирая в конце смены. Пока юноша больше трёх недель только издалека наблюдал за приглянувшимся клиентом, застенчиво принимал заказы и все не мог перебороть себя подойти и попросить номер. Что, если у этого трудоголика жена дома с двумя детьми? Он выглядит взрослым, наверняка уже в браке. Тогда почему после работы он идёт сюда, а не домой? Может, у него брак по расчёту? Кем он работает? Сколько ему лет? Когда у него день рождения? Тогда студент застыл, прижав ладони к фартуку и смотрел на посетителя, как вкопанный. Чуя спокойно улыбался, подперев ладонью щёку, словно ничего плохого не видел в том, как беспардонно он на несколько секунд оборвал сердечный ритм официанта. Затем Дазай сорвался с места и рванул за стойку за листочком и ручкой. Идиот. Зачем? Он мог просто записать в телефоне. Ты оставил тряпку для уборки у него на столе. Придурок. _____ — 'Саму, приподнимись, - просит Чуя, и тем самым неосознанно вырывает Дазая из мыслей. Его ремень уже расстёгнут и иногда совсем легко лязгается о бедро юноши, пока он держит Дазая за талию и целует в шею. Осаму внимает просьбе, поднимает бёдра, и Накахара подкладывает под них подушку. Руки заботливо подправляют повязку на его ляжке, завязывая развязавшийся узелок. Он всегда такой внимательный к деталям. — Чу-уя, - бормочет Осаму, обхватывая руками шею мужчины. — Я правда скучал. - зачем-то ставит в известность он рыжеволосого. — Не хочу медлить сегодня.. Мужчина бархатно смеётся, щекоча волосами его лицо. — Извини, милый. Но мы давно не виделись, и я не хочу, чтобы всё прошло как обычно. - когда Чуя поднимается на колени на кровати, стягивая свои волосы в хвост с помощью резинки, – которая, в общем-то, всегда портила образ своей простотой, но зато всегда была на его запястье и ею можно было воспользоваться – Дазай замечает одну вещь. Рана. У Чуи под грудью. Большая. Она не кровоточила, корочка уже давно засохла на том месте, края свежие, но.. Наверное, Чуе больно? Осаму протягивает ладонь вперёд, осторожно касаясь пальцами того места, и Накахара обращает на это внимание. — Просто царапина. - бормочет он, отбрасывая свой хвост за плечо и вновь склоняясь к Дазаю для поцелуя, но юноша отворачивается. Чуя смотрит непонимающе, перекладывая ладонь Дазаю на запястье. — Что? — Ты не говорил, что тебя ранили, - тихо отозвался Дазай, проводя пальцами по корочке раны. Чуя никогда не жаловался на свои болячки, несмотря на то, что после миссий часто был побитым. Обычно он встречался с Дазаем уже после того, как раны затянутся. Хотя у Дазая кожа не выглядела лучше. — Да как-то не было удобного момента. - беспечно пожал плечами Чуя, вместо поцелуя в губы приземляясь ртом на его живот. — Я бы предпочёл, чтобы ты вообще не знал о моих ранах. Осаму глубоко вздохнул, выгибая спину. — Я в курсе. Но когда ты так говоришь, мне кажется, что ты скрываешь от меня что-то. Всё, хватит разговоров.. - он чувствует кожей благодарную улыбку Накахары, пока тот выводит незамысловатые узоры на его животе. Ласки продолжаются бесконечно долго, Накахара довольствуется кожей Дазая до тех пор, пока от поцелуев не немеют губы. Он уделяет внимание каждому участку, старательно игнорируя то место, где Дазай хочет больше всего... Тяжёлые вздохи студента срываются на хныканье в момент, когда Чуя начинает мурлыкать у его разведённых бёдер, поглаживая пальцами внутренние стороны и с особым наслаждением отмечая, как они подрагивают. — Красивый. - рокочет он, присасываясь к коже на его бедре. Когда он отстраняется через десяток секунд, участок кожи покрасневший и влажный, наливается кровью. Затем Чуя прикасается зубами к этому месту, припечатывая синяк укусом и заставляя Дазая тихо завыть. Осаму тихо матерится, возясь с кромкой своего белья, собираясь снять его и наконец прикоснуться к себе, но Чуя вдруг перемещает голову вперёд и несильно кусает застывшие на резинке пальцы. Затем целует их и поднимает кокетливый взгляд на лицо юноши. — Чего-то хочешь, Осаму? - юноша застывает, а затем обнимает ладонью щёку мужчины, поглаживая кожу. Дазай ломается, его голос застревает в горле. — Да. Пожалуйста, Чуя.. - его нуждающийся тон звучит мёдом для ушей Накахары. Ему не хватает концентрации, чтобы сложить своё желание в целое предложение, так что он просто ёрзает бёдрами в приглашающем жесте. Мужчина улыбается, захватывая зубами резинку и стягивая вниз; помогает себе пальцами, снимает бельё полностью и отбрасывает наземь. Когда Чуя поднимается, чтобы расстегнуть, наконец, свои джинсы, он замирает от вида. Дазай. Полностью голый. Распростёртый под ним. Его глаза широко раскрыты, поблёскивают и устремлены только на Чую. Его бледная грудь сильно вздымается, кадык неуверенно дёргается, когда он сглатывает. Руки застыли на полпути к запястьям мафиози. Такой красивый. У мужчины захватывает дух. Но вместо возни со своими штанами он снова наклоняется к студенту, заключает долговязое тело в свои объятия и припадает поцелуями к его лицу, щекам, губам, челюсти.. Чуя тихо бормочет комплименты, будучи увереным, что его слышат, он гладит бёдра Дазая, чувствуя, как отчаянно он цепляется за мужчину. Бёдра Осаму зацепились за его собственные, руки накрепко обвиты вокруг шеи Чуи, его лицо спрятано в сгибе плеча. Дазай, этот маленький ангел, подставляется под прикосновения губ, сжимает пальцами кожу Чуи, свободную от рубашки и ворошит его волосы. — Я скучал по тебе. - руки Чуи скользят по предплечьям Осаму, губы скользят по линии челюсти и прижимаются к призывно приоткрытому рту. — Да.. И я. Я тоже, - хрипит юноша со своего места, поворачивая голову и захватывая замершие губы Накахары в поцелуй. Он обнимает мафиози за спину обеими руками, тихо скулит от прикосновений к шее и плечами. — Я никогда не думал, что время без тебя будет тянуться настолько долго. - продолжает шептать Чуя в его губы, не закрывая глаз, ловя каждое изменение в кофейных глазах. А оно есть: когда руки мужчины блуждают по его телу, широкие зрачки лихорадочно бегают, а когда Чуя снова целует его, веки сами непроизвольно закрываются и в глубине горла юноши застревает странный звук, что-то между всхлипом и стоном. Поцелуи льются на кожу Дазая, как плавленный воск, оставляют призрачный след за собой и ещё несколько секунд напоминают о себе теплом. Особое внимание Чуя уделяет разлёту ключиц Осаму, которые так привлекательно торчат из-под кожи, призывая поскорее впиться губами и зализать языком, испортив идеальный цвет слоновьей кости и превратив его в развратный бордовый. Накахара следит за тем, чтобы Дазай удобно устроился на подушках, пока нащупывает в ящичке прикроватной тумбочки бутылёк смазки. Осаму гладит волосы Чуи, с трудом пропуская его пальцы и давится воздухом, когда без труда, выученным движением подушечка указательного касается чувствительного места внутри. Накахара довольствуется реакцией, отмечая, как краснеет шея любовника, а его лицо – и подавно. Алый припухший рот часто приоткрывается при тяжёлом дыхании, обкусанные губы то плотно сжимались, то забавно изображали букву "о". — Ты так красив, - пробормотал мужчина. Тело Осаму пылает в его руках, оно извивается, просит больше, и Чуя готов дать ему это. Он нежно коснулся кончиками пальцев чистой руки его щеки, а затем поднялся к влажному лицу юноши. — Хэй, ты всё ещё со мной? - он тихо смеётся, когда Дазай сначала хлопает ресницами, а лишь потом оторопело кивает, судорожно выдыхая. — Окей. Ты хочешь дойти до конца сегодня? Пальцы любовника продолжают двигаться внутри, а поцелуи снова приземляются на его кожу, успокаивая. Дазай дрожит вокруг них, когда он дышит, живот сильно впадает при выдохе, так, что рёбра становятся сильно заметными и когда это происходит, Чуя задумывается о питании юноши. Хочется загрести его в свои руки, усадить за стол и напихать едой до тех пор, пока не появятся хоть какие-нибудь жировые прослойки под его кожей. — Да.. Наверное. - выдаёт Дазай, шумно сглатывая в попытке увлажнить пересохшее горло. Накахара улыбается, кивая и опуская голову на его грудь, вслушиваясь в быстрое сердцебиение и вместе с тем уделяя внимание блеклой коже с незначительными шрамами, –которые со временем Осаму даже перестал прятать под бинты, не видя в этом особого смысла; всё равно под одеждой никто не видит, а при Чуе не стыдно, он никогда не осудит и не высмеет за давние попытки почувствовать что-то – целуя её и покрывая розовыми пятнами, которые сойдут уже через несколько дней. Когда с рястяжкой, по мнению Чуи, покончено и он убедился, что Дазай чувствует себя комфортно, мужчина использует ещё смазку, чтобы обеспечить максимально безболезненный акт. Накахара придвинулся к юноше, приподнимая его бёдра и прижимая их к своей пояснице, и мутные карие глаза сфокусировались на его лице. Младший протянул ладонь вперёд, касаясь пальцами веснушчатой щеки мафиози с мягкой трёхдневной светлой щетинкой, которая приятно щекочет кожу при поглаживании против роста волос. Он провёл подушечкой большого пальца по маленькому скоплению солнечных поцелуев на коже Чуи, улыбаясь, а затем закинул руки ему за плечи, притягивая к себе для очередного прикосновения устами. Накахара отвечает ему, оглаживая худые бёдра ладонями и легко подцепляя полоски бинтов ногтями, царапая. Пытается отвлечь от не самого приятного процесса. Дазай судорожно сжимается, шумно дыша мужчине в губы. Он всегда такой узкий и с трудом принимает в себя, особенно когда они долго не видятся. Чуя находит это забавным и каждый раз шепчет что-то поддразнивающее и милое ему на красное ушко, смущая и этим же отвлекая. Постепенно, нежась в ласке, Осаму расслабился, неспешно пропуская твёрдый член в себя. Накахара терпеливо утешает юношу, гладит внешние стороны его бёдер и бока, не скупится на комплименты и похвалу, что-то вроде: "Ты молодец, 'Саму." "Милый, ты очень хорошо справляешься. Я горжусь тобой." "Такой красивый для меня." И на каждую реплику Осаму так остро реагирует, словно впервые. Чуя в это же время делает первые пробные движения бёдрами, внимательно вслушиваясь в поведение парня под ним, чтобы убедиться, что тому не больно, поэтому Дазай тихонько стонет Накахаре в шею, сжимая его плечи пальцами, впивается губами в участок кожи под ключицей мужчины. Тот ухмыляется, про себя отмечая, что с каждым разом Осаму всё смелее и смелее. Не то, чтобы Чуе это не нравилось. Когда парень отстраняется, на шее партнёра красуется красное круглое пятнышко; он немного рассматривает его, оценивает, а затем удовлетворённо мычит сам себе и закидывает ногу Чуе на поясницу, притягивая к себе ближе. — Ну же.. - он нетерпеливо ёрзает, опуская одну руку между их телами и проводя ею по тёплому телу Чуи, задевая напряжённую грудь и взъерошивая полоску рыжих завитков, что тянулась от ложбинки на грудной клетке аж до низа живота. — Такой нетерпеливый. - дразнит Накахара, с улыбкой прикусывая краешек уха Дазая и слегка оттягивая. — Просто прелесть. После своих слов Чуя отводит свои бёдра назад, но только для того, чтобы в следующий момент врезаться обратно внутрь податливых стенок, ударяясь кончиком члена прямо в цель. — Чу.. Я.. Чуя, - шатен хватается за подушку под своей головой, до скрипа чистой наволочки стискивая в пальцах ткань, а на его глазах невольно выступают слёзы, он тихо простанывает, терзая свои губы зубами. — Я с тобой, детка. Тебе ведь хорошо? - мафиози наклоняется, сцеловывая солоноватые дорожки с его щёк. — Да.. Да, да да, - как в бреду, повторяет студент, цепляясь пальцами что есть силы за плечи старшего. Кажется, останутся синяки. Но это пустяки, когда Дазай такой перед ним: весь раскрасневшийся, с влажными щеками и глазами, опухшими от поцелуев губами и красной от засосов шеей. Рыжеволосый нежно касается носом его виска, а затем подхватывает размеренный темп, постепенно двигаясь увереннее. Дазай стонет, задыхаясь на особо сильных толчках. Накахара беспорядочно нашёптывал Дазаю всякие нежности на ухо, подаваясь порывам парня прижать его к себе ближе. Кожа о кожу шлёпается с глухим звуком, слабые хлюпы смазки до невозможного смущают, дыхания смешиваются. — 'Саму.. - Чуя сам еле держался, чтобы не упасть с последних сил; целовал юношу, задыхаясь, и смотрел ему в лицо. Дазай нащупал одну его руку, сплетая его пальцы со своими, обхватывая второй ладонью лицо мужчины. Они снова сливаются в поцелуе, плотно сжимая губы друг друга и с удовольствием сминая их. Губы уже саднят от постоянных поцелуев, но они не прекратят, пока не задохнутся от недостатка кислорода, пока не схлопнется к чертям эта дрянная вселенная. Пусть мир рушится за их спинами, взрывы оглушают уязвимый слух и зрение, но их глаза направлены только друг на друга, а уши улавливают только звуки сердечных ритмов друг друга. Осаму красиво выгибает, когда он с громким писком заканчивает себе в ладонь, сжавшись и зарывшись носом в шею Чуи. Он тяжело дышал, по его щекам снова текли слёзы, а губы шептали только имя мафиози. Накахара покидает полюбившееся тело, густо орошив белёсыми каплями его бёдра с глухим стоном. Его спина содрогается, пока он не чувствует себя полностью обмякшим, и ложится на постель рядом, чтобы не задавить юношу своим весом. Парни тяжело дышат, привалившись друг к другу, обнимаются и обмениваются ленивыми поцелуями. *** Через час, приняв совместный душ и перекусив питьевым йогуртом на двоих, Дазай и Чуя стоят на балконе, смотрят на небо. В глазах Осаму мерцают звёзды, они немного слезятся из-за долгого созерцания белых светил на небосводе. Курят одну сигарету на двоих, обмениваются дымом через короткие поцелуи. Накахара стоит позади юноши, обняв его за талию обеими руками, пока Осаму, улыбаясь, затягивается, а затем передаёт сигарету рыжеволосому. Он трётся носом о щетинистую щёку мафиози и думает, что завтра с утра обязательно приготовит Чуе завтрак, а потом заведёт в ванную и самостоятельно побреет его, усевшись на стиральную машину. Иногда мафиози настолько устаёт на работе, что забывает банально привести в порядок своё лицо. Но как бы вымотан он ни был, идею душа никогда не забрасывал, потому что неприятно прийти в общество с грязными волосами, а ещё ты чувствуешь себя бодрее, имея вид, напоминающий человека. Накахара уткнулся холодным носом парню в шею, выдыхая туда же и дым, целуя пятнистую кожу около кадыка. — Чуя. — М-м? — Можно я останусь у тебя? — Конечно. Что за вопросы? — Нет, ты не понял. Навсегда. *** С утра Чуя просыпается первым, готовит завтрак на двоих и варит кофе. Он не уверен, что Осаму так рано проснётся, учитывая, что ему никуда не нужно сегодня идти. Побриться и сделать укладку времени не хватает, Накахара проснулся поздновато. Застёгивая пуговицы на рубашке и жуя кусочек омлета, наблюдает, как Осаму в одной его, Чуиной, футболке сонно клюёт завтрак и делает маленькие глотки кофе, подогнув к себе ноги, а после взъерошивается весь, как воробей, вылезший из лужи и спрыгивает на пол, подходит к Чуе и утыкается лбом в его грудь, тихо зевая. — Возвращайся сегодня пораньше. Впервые Осаму останется в квартире Чуи один, чтобы дождаться его домой вечером, встречая целомудренным поцелуем в прихожей и умело приготовленным ужином на кухне.