Будь послушным полицейским.

— Ты сегодня ведь будешь хорошим? — пальцы Рэтчета скользнули по щеке Проула. — Если будешь хорошим — я не накажу тебя. Молодой мех молчал, упрямо стиснув зубы. Да и что тут можно было сказать? — Иди на свое место, — медик слегка толкнул собеседника к стене, к которой были прикреплены наручники. — Сегодня я хочу в два этапа, понял? Проул кивнул, все так же молча и все так же упрямо глядя на белого меха. Пока Рэтчет приковывал его к стене, он рассматривал потолок. Ничего нового на этом потолке не появилось за последнее время. Разве что сменилась осветительная панель, та самая, которая сломалась, когда он, доведенный до последнего предела, вырвал у своего мучителя пульт и швырнул его на пол. Пульт отскочил и попал как раз в светильник. С тех пор добрый доктор всегда его приковывает. И увеличил срок расчета на три ворна. Итого — десять ворн выполнять все прихоти этого садиста… — О чем это ты задумался, искорка моя? — док начал подключать к нему электроды. — Сейчас ты должен думать только о том, чтобы доставить мне удовольствие. А как мне нужно доставлять удовольствие? — Не кричать, не активировать джампер, не пачкать вашу броню своей смазкой, открывать любой разъем по вашему желанию. — Слишком дерзко отвечаешь, праксианец, я ведь могу и передумать насчет кредитов, — первая волна импульсов от электродов прошлась по корпусу Проула. — И срок отработки увеличится. Праксианцу хочется отключить оптику, чтобы не видеть ласковую улыбку медика. Но нельзя. За это можно получить какое-нибудь наказание. Три ротации назад он не сдержался и заорал, за это его заставили два джоора чистить джампер медику. Глоссой. И сейчас ему совсем не хотелось повторять этот опыт. А ведь Рэтчет мог придумать и что-нибудь еще, фантазии у него хватит. Снова серия импульсов. Вентсистема начала работать в усиленном режиме. — Помни про джампер, — ласковым шепотом попросил Рэтчет. Он сидел в кресле, управляя генератором и внимательно наблюдая за праксианцем. — И про смазку помни. Проул тихо зашипел сквозь зубы и отменил команду на активацию соединительной системы. Новый импульс — и снова нужно отменять активацию. Спустя некоторое время в комнате запахло паленой проводкой, по щекам Проула потек омыватель, кулаки уже просто не разжимались, но самоконтроль давался все хуже и хуже. Если вначале отменить активацию удавалось сразу, то сейчас отмена не срабатывала и после пятого раза. — Плохой полицейский плачет? — красные пальцы Рэтчета скользнули по мокрым дорожкам на лице Проула. — Разве это больно? Это же приносит удовольствие! — Вам — приносит, мне — ни капельки, — вскинул голову черно-белый кибертронец. — Как же так? Я же стараюсь… — Вы… ыы квинтов садист. Твое место — в камере гашения искр. — Плохой полицейский слишком дерзок со мной. Не забывай — я твой хозяин, а ты — мой раб, — медик посмотрел на пульт, увеличил напряжение и снова нажал на кнопку. Корпус Проула выгнулся, дверцы беспорядочно задергались, а по ногам потекла смазка. — Я не хочу, чтобы ты меня пачкал. Потрудись исправить ситуацию. Проулу никак не удавалось справиться с выделяющейся смазкой. Все, чего он достиг — это свел выделения к минимуму. Но после последовавших затем нескольких импульсов от генератора начала сбоить работающая на пределе охлаждающая система. Стимулируемая интерфейс-система уже не подчинялась полицейскому, активно требуя разрядки. Проул снова выгнулся и повис на наручниках, пытаясь перебить болью удовольствие. Наручники внезапно выехали из стены и кибертронец грохнулся на колени, шипя от дикого коктейля ощущений. — Маленькому полицейскому хорошо? — шепот кое-как пробился сквозь помехи. — Нххх… нет… — Я же стараюсь, почему тебе плохо? — Рэтчет за подбородок приподнял голову полицейского, всматриваясь в оптику. — Все, что я для тебя делаю — все должно приносить тебе удовольствие, потому что доставляет удовольствие мне. Пальцы доктора были уже в его собственной смазке, разъемы принимающей части интерфейс-системы влажно поблескивали. Проул с трудом удержался от новой дерзости и прошипел: — Мне плохо, потому что я не нахожу ничего хорошего в стимуляции без возможности разрядиться. — Раб не должен думать о том, чтобы получить удовольствие самому. Он должен доставлять его хозяину. — В ваших словах нет логики… ааааххшшш… Рэтчет сменил режим работы генератора и Проула затрясло. Импульсы сдедовали один за другим, с разной продолжительностью. Он попробовал хоть как-то сдвинуть ноги или согнуться, но бдительный доктор нажал на пульте очередную кнопку и цепи, к которым крепились наручники, были втянуты механизмом обратно в стену. Красные пальцы скользнули по закрывающей интерфейс-систему броне. Пластины мгновенно разошлись, и пальцы медика скользнули в порт полицейского. — Приступаем ко второй части, — пропел Рэтчет, сдвигая броню на пальце и освобождая щеточку. — И не смей пачкать меня и не смей кричать. Вместо ответа Проул запрокинул голову, закусывая губу. Щеточка начала вращаться в порту, задевая одни из самых чувствительных датчиков. Перед оптикой замерцало предупреждение о скорой перезагрузке, но едва она началась, как сработали вмонтированные в корпус блокираторы. — Ааааххх! — полицейский впечатался в стену спиной, изо всех сил стараясь не заорать во весь голос. Корпус трясло и выгибало, выделение смазки в порту он уже не контролировал и она текла на красную ладонь прозрачными струйками. «Только не заорать, только не заорать…» — пульсировала в голове одна мысль. — Ты меня пачкаешь… — ладонь Рэтчета оказалась возле лица Проула. — Исправь ситуацию, нехороший маленький полицейский. Прикованный кибертронец начал слизывать с ладони смазку, одновременно пытаясь придумать, как же все-таки снизить ее выделение. Но получалось, что никак. Его глосса скользила по ладони, тщательно вылизывая каждое сочленение. От собственного запаха и вкуса по корпусу прошлась новая волна вожделения, заставляя сочиться все новые и новые порции смазки из всех портов. — Мне это не нравится, а ты все равно выделяешь смазку. Почему ты такой непослушный? — ладонь крепко прижалась к лицу. — Ну почему, а? Вместо ответа полицейский несколько раз мигнул оптикой. Из вокалайзера вырвалось шипение. — Ничего, я добьюсь от тебя послушания, — Рэтчет начал медленно гладить шею Проула, задевая все сенсоры. — Маленький, дерзкий, нехороший полицейский… развратный полицейский… — Это… нелогично. Развратный здесь — вы. — Нет! — Рэтчет засмеялся. — Это ты меня развращаешь! Он снова поменял режим работы генератора и отшвырнул его на кресло. Освободившейся же рукой стал стимулировать свою интерфейс-систему. — Ты так неприлично фонишь, что я тоже весь потек, — медик поднял испачканную в смазке ладонь. — Видишь? Проул кивнул. Желание перезагрузки стало уже совсем невыносимым, внутри корпуса уже явно что-то плавилось, на кончиках шеврона зажглись маленькие синие огни. И словно этого всего было недостаточно, Рэтчет начал размазывать свою смазку по броне Проула, стараясь попасть на самые нагретые ее части. Внутренняя температура корпуса черно-белого достигла критических значений, а охлаждающая система уже давно не справлялась, и пластины брони разошлись в попытке хоть таким образом снизить нагрев. Рэтчет засмеялся, увеличив интенсивность ласк сенсоров, размазывая одновременно смазку. — О, как я погляжу, твой джампер в кои-то ворны тебя слушается! — щедрая порция смазки медика досталась передающей системе полицейского. Каким чудом напряженный, пульсирующий от переполнявшего его топлива, джампер не вставал — этого не знал и сам Проул. А то, что все это хозяйство не развернулось после столь щедрой стимуляции, последний посчитал неслыханной милостью Праймаса к себе. — Посмотри на меня, — с трудом сфокусировав оптику на Рэтчете, Проул отметил, что на шевроне последнего тоже сияют шарики статического электричества, а оптика мерцает в ожидании перезагрузки систем. — Ты начинаешь исправляться, маленький развратный полицейский. Губы прикованного меха дрогнули в горькой ухмылке. Корпус опять выгнуло, на сей раз от подключения к нему Рэтчета. Медик довольно заурчал, переводя свой джампер на возвратно-поступательные движения. Проул замотал головой, открывая рот в беззвучном крике и стиснул в который раз до скрипа брони кулаки. Спустя целую вечность, во время которой целые группы сенсоров у Проула пришли в полную негодность, Рэтчет резко завершил стыковку и подал импульс. Откат от Проула был сильным, оптика медика замерцала сильнее. «Праймас, прошу тебя, пусть это все поскорее закончится! Пусть я не закричу и мой джампер не развернется! Прошу! Прошу!.. Прошу!.». — получаемые от медика откаты только усиливали желание перезагрузки, но работающие блокираторы не давали ее получить. После очередного обмена импульсами Рэтчет закричал, запрокинув голову и уходя в перезагрузку. Горячая смазка залила полицейскому внутреннюю поверхность бедер. Не в силах смотреть на искаженное в гримасе удовольствия лицо медика, полицейский снова начал смотреть в потолок на светильник. Его корпус все так же содрогался от импульсов продолжавшего работать генератора, а по лицу снова потек омыватель. Спустя несколько минут медик пришел в себя и отсоединился от систем Проула. — Ты был сегодня послушным полицейским, хотя и не до конца, — он протянул руку и расщелкнул крепления наручников. Полицейский рухнул на пол и вцепился обоими руками в свой джампер в тщетной попытке добиться все-таки перезагрузки. Удаляющиеся шаги Рэтчета он едва слышал, с тихим скулежом сжимая джампер. Потом вдруг что-то произошло и после очередного импульса перед оптикой все вспыхнуло и полицейского накрыло волной перезагрузки. Он ударился о стенку и забился, сбрасывая смазку и звонко крича. Потом резко затих с блаженной улыбкой на приоткрытых губах. Рэтчет отвернулся и пошел к двери. К следующему сеансу надо было подготовиться основательно.