Шоколадно-ягодное мороженое на двоих

В спорах главное не сделать ставку, а уметь выполнить её в случае неудачи. В этом и кроется основной азарт, как по мне. Быть уверенным в своем мнении и поставить на кон что-то стоящее или струсить и поставить что-то попроще и менее значимое: как пачку купленного печенья к примеру. Но самое ненавистное для меня это споры на желание... Какому гениальному умнику пришел такой вариант в головешку вообще? Тут можно надеяться только на слабую фантазию оппонента и/или его хорошее отношение к тебе. «Месяц хороших дел от Пенни!» – услышав это от мелкого засранца и наглеца Тика так и хотелось придушить его на месте. Да у этого опарыша точно борзометр сгорел! Клянусь своей шапкой – больше на желание не играю ни в жизни! Но ничего уже не попишешь. Либо выполняешь, либо становишься местной пороховой обезьянкой. Дело гордости, так скажем, и ей я преисполнена сполна. Так что на протяжении целого, мать его, месяца мне пришлось выполнять за день по одному «доброму» делу: то помогу ребенку достать застрявшую на дереве игрушку; или классическое донести сумку пожилой мадам; то буду самой активной на малой приборке. Ужас да и только. Ещё и за всем процессом внимательно следит и гаденько так улыбается в сторонке этот хитрец Тик. «Ты можешь быть добрее к окружающим, посмотри вон, как это круто – помогать остальным». В следующий раз, когда мы всем экипажем найдем сокровище я сделаю так, чтобы этому гаденышу ни монетки не досталось, помяните моё слово. Первая неделя выдалась ужасно нервной, ибо каждый день просыпаться с осознанием, что придется переступать через себя как-то особо не внушает хорошее настроение. Единственной радостью были, разве что, новенькие баковые вести. В следующем месяце планируется фестиваль по приходу новоиспеченного салаги. К счастью, моё персональное наказание уже закончится к тому моменту, так что во время всей веселухи никто не будет балаболить и напоминать всякий раз о проигрыше в пари. — Как думаете, кем будет новенький боец? — с озорной ухмылкой поинтересовался Тик у всего народа в кают-компании. распивая через трубочку свой любимый и наверняка приторно-сладкий яблочный сок, совершенно не парясь, что вполне может быть отчитанным за «распространение слухов». Он действительно понабрался смелости в последнее время. Либо скука настолько доконала страдальца, подбивая тем самым навести немного шороха. — Одному морю ведомо, — потягивая чай, между делом, вздохнул кок. — Очень надеюсь, что его не пристроят к нам. Карасей у нас и так достаточно, — ковыряясь в каше заявила я. Кто-то согласился с моим высказыванием, но большая часть всё равно предпочла промолчать, вероятно нехотя быть замеченными капитаном. Старик Дэррил не любил слухи. И когда я называю его стариком. На следующий день в дверь моей каюты очень настойчиво постучали. Ритмично, будто бы отбивая мелодию той бесячей и всем успевшей надоесть песенки про пиратов. Если это Тик, то на завтрак он будет кормить рыб. — Да каким ветром тебя занесло в такую рань?! Подъем только через полтора часа, черт бы тебя- Доброе утро, капитан, — сна ни в одном глазу, а всё ворчание сразу сошло на нет, стоило янтарному глазу уставится прямо в душу. Неосознанно начинаешь задумываться, где накосячил и как назло ничего не вспоминаешь. Так всегда было. Поэтому сей мыслительный процесс настолько стал незаметным для окружающих, что часто мне играло на руку. Пока я покорно стояла солдатиком в дверном проеме, разбирая всю память по песчинкам и собирая заново, старик подал голос: — И тебе доброе утро, Пенни. Срочное совещание в кают-компании и тебе как штурману присутствовать обязательно, — похоже старик тоже не выспался или просто успел в край прокурить свой голос. В темных коридорах-лабиринтах он выглядел вполне угрожающе и серьёзно, но блики ламп смешно играли с его бородой, будто те запутались и никак не могли выбраться из ловушки. Видимо была действительно найдена какая-то золотая жила, что решили всех подорвать со спальных мест раньше положенного времени. — Слушаюсь. Сколько? — Все. Через 10 минут в северном. После краткого кивка с моей стороны старик развернулся на месте без лишних движений и закончил сей разговор фразой: «время пошло». Этот черт любит, когда последнее слово за ним, но удивительно что в этот раз его походка была более сдержанной и скованной что ли. Да, капитана многие боятся и уважают, но мужик он славный и в прелестях жизни разбирается. Одни только его шутки да байки чего стоят. А в кают-компании действительно были все. Ну, в смысле все важные лица на корабле коих насчитывалось семь с капитанов во главе. Как бы не хотелось избавить вас от подробностей столь занудного заседания, но оно занудным отнюдь не казалось. Если говорить вкратце, то удалось наконец-то выйти на след одних старых «знакомых» и по совместительству тех ещё заноз в заднице. Предположительно на одном из островов дальнего архипелага было что-то на подобии их базы. А так как после прошлой встречи нам пришлось заменить новенькие паруса с флагом в придачу, то самое время подкинуть им подобающий сюрприз в ответ. Злорадсвено потерев ладони друг о друга и с лыбой победителя капитан принял решение и о скором визите этой компашки фриков. Как любил говорить старик: «Нам не нужно приглашение для визита, одного повода будет достаточно». По началу я считала это фразу глупой, неуместной, да и в принципе дурацкой, но в подобных речах она как нельзя лучше вписывается. Спишем это на магию басистого и возбужденного голоса старика. Решение принять – это конечно хорошо, но без точного маршрута и парой-тройкой запасных планов мы никуда не выдвинемся. Кают-компания заметно опустела – все пошли выполнять свои обязанности и осведомлять остальных. А я что? Моя работа началась как только в помещение заместо заседавших ввалился один запыханый юнец в чудаковатой шляпе – это Мортимер и советую запомнить его. Он мой помощник в какой-то степени, а ещё он стоит на стреме и прекрасно осведомлен о погодных изменениях, без которых прокладывать маршрут будет пустой тратой времени и бессмысленным тыком пальцем в ночное небо в попытке угадать звезду. — Сумасшедшее утречко, согласись Пенни, ха-ха, — шляпа перекосилась на одну сторону, что делало Мортимера еще более затасканным. Имя конечно подобрали ему подходящее, хех. — Не то слово, — понимающе вздохнула, — Что там по наблюдениям? В этом раю, состоявшем целиком и полностью из пергамента и запаха чернил, работалось всегда неторопливо и как по нотам – без единой фальши, сплошная сласть для ушей, но в нашем случае для разума. Чертежи накладывались один на другой, пунктирные линии сменялись сплошными, действительно песня, но на бумаге. Капли чернил на пару с растаявшим воском плотно въелись в ковровое покрытие и наверняка останутся там до самого конца, потому что их фиг чем ототрешь. Стены пестрили ландшафтами, морскими гладями и предупреждениями на клочках бумажек выведенными красным и корявым почерком. А керосиновые лампы покачивались, периодически позвякивая, от ветерка, что наполнял комнатушку свежим бризом. Мортимер не упускал момента и остывал после дежурства на солнцепеке, говоря изредка, да и по делу. Кто знает, может он и вздремнуть успел, пока я возилась с хрупкими на вид приборами для чертежа. Мне нравилась эта комната, жаль только, что вся работа занимает не так уж и много времени. По крайней мере основной курс. Оставаться подольше удавалось за счёт запасных планов, которые редко бывают полезными, но уж лучше быть готовым ко всему, чем потом под действием паники пытаться ухватить удачу за хвост в надежде что решение всплывет прямо перед тобой. — Спасиб, Мортимер, выручил. Я отнесу это капитану на подтверждение, а ты на обед шуруй, как раз время скоро. — Рад был помочь, — светлозубая улыбка контрастировала с загоревшей кожей, что с одной стороны выглядело странно, а с другой довольно симпатично. — Не облажайся там. — Если что – влетит обоим, не переживай. Юнец захохотал, захлопнув за собой дверь по всей видимости не специально. Сквозняк как никак. Из-за него на борту часто слышны эти гупанья, так что уже все привыкли. Правда находятся некоторые любители поворчать, что мол: «смотри осторожней, а то слетит с петель и сам будешь крепить обратно». Не сложно догадаться, что чаще всего этим грешит сам капитан, что сейчас просиживал штаны в своем кабинете и судя по лицу думал такие великие думы, что будут по хлеще этих ужасных задачек в детективных романах великих писателей-гениев. Отвлёкся он только тогда, когда ему на стол взгрузилась стопка шуршащего пергамента, исписанного вдоль и поперек на первый взгляд обычными закарлючками. Но это только для не разбирающихся сухопутов набор «закарлючек», а для нас... ну не то чтобы энциклопедия. Это больше похоже на цельную картинку в голове, но объемную и движущуюся. Словами объяснить сложно, это надо интуитивно понимать. — Хорошая работа, Пенни, — похвалил старик, рассматривая каждый экземпляр с придельной внимательность, будто боясь что-то упустить. — Спасиб, могу быть свободна? — Вполне. Но позже тебе потом придется... — Проверить все приборы ориентирования? Это само собой. Там у нас несколько компасов в неисправность пришли, насколько мне известно. — Верно подмечено. Ступай тогда, — плоды моей с Мортимером работы (но в основном моей) спочились под странной деревянной статуэткой, украденной у каких-то купцов (наверняка чтобы не разлетелись). За всё время, что нахожусь на этом судне я успела расположится достаточным доверием, так что старик практически сразу утверждает курсы, составлены мной. Да и в принципе нахожусь в нормальных отношениях со всем экипажем. В смысле, они знают, что на меня можно положиться в случае всего, ведь свою работу делаю на совесть. А ещё они знают, что стоит проверять свои карманы и ничего ценного с собой не таскать, но почему-то порой не делают этого. Правда Мортимер любит настолько ядерные мятные конфеты, что уже спустя неделю я перестала его обчищать. А вот старик любитель ликерных и ирисовых конфет, они даже у него в кабинете в корзиночке стоят. Зуб даю тут где-то должна быть такая типичная заначка с бухлом, потому что быть нашим капитаном то ещё нервотрепство. А Тик каким-то образом умудряется доставать шоколадные с орехами, которые у нас чуть ли к не золоту приравниваются. Вообще он тот ещё проныра, так что это уже в порядке вещей. Настолько в порядке насколько стало мое обогащение сладостями время от времени, хе-хе. День номер 13: совместная погрузка припасов. (Она действительно делает успехи!) День номер 14: вызвалась на ночное дежурство. День номер 15: помощь на кухне. (Выглядит прямо как выжатый лимон!) Следующим пунктом было, как ни странно «день номер 16» и пустая страничка. Ещё эти глупые маленькие пририсованые рожицы сбоку каждой записи. Вся картина до боли напоминает одержимую скрапбукингом Колетт... Нашел с кого брать пример. — Ти-и-и-ик! Тебе лучше иметь придуманную отмазку этой ахинеи, или я тебе эти бумажки засуну туда, где ты явно не ожидаешь их обнаружить, поганец ты эдакий! Этот гад ещё умудрялся списочек «добрых дел» вести, что за вздор! Будто одного этого концерта-наказания ему не достаточно. Если кто-то сейчас пошутит, что у меня от злости из ушей валит пар, то этот умник отправится вместе с Тиком кормить морских рыбёшек. — Ты рылась в моих вещах, как тебе не стыдно!? — тот демонстративно охнул, прикрывая рот ладонью, выражая крайнюю степень наигранного удивления. Но не скрыть тот факт, что прямо сейчас он буквально готов взорваться от смеха. Прямо как его мины. Юморист хренов. Локоть уютненько примостился где-то между ребрами, заставив шутника разразится кашлем со смехом в перемешку и согнуться пополам. — Так тебе и надо. Заслужил. — Да ладно тебе, я просто слежу за твоим прогрессом, — выплюнул на выдохе, смахнув маленькую слезинку. — Каким ещё прогрессом? — хотелось бы как-то съязвить, но в голову ничего не приходит. Ситуация сюр. — Становление доброй Пенни, конечно же. Видимо Тик решил до конца ломать комедию, потому что сейчас он схлопнул ладошки перед собой, изображая святого. — Ты нахер их оставил на видном месте? — В последнее время ты была слишком загруженная, вот и решил разрядить обстановку. — Видимо умные мысли обходят твой череп за мили. — Оно и к лучшему, зато жить не скучно, знаешь ли. — Однажды дошутишься и такая привилегия тебе светить уже не будет. — Утю-тю, жду не дождусь, — темные пальцы взяли мой нос в заложники и подергали так со стороны в сторону как дитю малолетнему. Но щёлканье челюстью заставило тиски расжаться и вот уже мне снова открыт доступ к кислороду, а на костяшках стоящего напротив проступал след от клычков. — Ауч! Больно же. — Не разбрасывайся больше вещами. — Постараюсь, — и скорчив забавную мордашку он забрал свой блокнот. Осознание, что весь мой позор записан заставило зардеться вплоть до кончиков ушей. Самый позорный позор, не иначе. В который раз Тику удалось вывернуть всю ситуацию в свою пользу, то есть в шутку. Иногда уже забываешь поражаться этому ему навыку. Тем временем третий день пути подходил к концу и к превеликой удаче море тихо и благосклонно, что играет нам на руку. Там уж гляди и до архипелага рукой подать. Прохладный вечерний ветер обдувает паруса и разгоряченные умы, приводя всё в порядок и сея это неуловимое состояние поразительного, к удивлению, спокойствия. Многие уже поковыляли на боковую, да и мне пора бы, сегодня ночная смена не за мной закреплена. Но всё таки пять минут не повредят режиму. Оперевшись оголёнными локтями на фальшборт, что местами был потрескан, следила за мурлыканьем утопающих в темноте барашек. На них ещё остались воспоминания солнечных лучей, но скоро иной блеск будет подаренный им тысячами, нет, миллиардами ночных светил. В какой-то степени эта мысль звучит даже романтично, но эта тема не совсем для меня. Оставьте эти милые и сладкие поэтические речи для таких как Тара. Кстати возможно как раз таки последняя заразила меня толикой этого инфантильного настроя. Кто не знал, но Тара в свободное время утопает в прозе так же с головой как я в той комнатушке с картами. У каждого есть свой жар, полагаю. И при общении свойственно перенимать по мелочи друг у друга. К концу пятого дня громкие песни за ужином сменились скудным насвистыванием, что как бы тоже хорошо, но всё равно не то. Все были в предвкушении. На шестой день должны были показаться верхушки ничейных островов, что и произошло строго согласно плану. Ай да Пенни, ай да молодец, подсчитала всё как надо. А вот теперь с этого момента начинается самый сок или самая увлекательная часть (называйте, как желаете) – поиск нужного места. То что мы успешно добрались – это половина дела, потому что эти чертилы могли обосноваться где угодно... — «...И по этим причинам мои люди не явятся на сегодняшнее мероприятие. Им необходим подобающий отдых, но завтра они приветствуют новичков подобающим способом.» Так и написал, представляешь? — протараторил Тик, раскачиваясь в уютном гамаке и принимая солнечные ванны как какой-то кот, что развалился на теплом асфальте и мурча перекатывается с одного бока на другой. — Повезло, что старик понимающий, прикинь если бы нам сейчас пришлось переться на эту вечеринку... Как там этих новеньких? Джанет и Бонни? — Даже не буду спрашивать откуда Тику известна дословная трактовка письма старика. Наверняка он аккуратненько вскрыл конверт перед отправкой, а потом вернул всё в исходное положение. — Типичный образ айдола. Но не думаю, что она будет популярнее той же Эмз с её огромной фанбазой. А младшая сестрёнка активная проказница, так что даже слишком много наигрывать не надо. Дротик угодил прямо в яблочко мишени для дартса. — Джанет довольно таки симпатичная, может ей и удастся повоевать за топ. — Возможно, но как-то не колышет особо. — Жаль конечно, что сегодня пропустим толику веселья, но зато наш улов оказался действительно бесценным. — Полностью согласна. Этого нам хватит с головой на то, чтобы оснастить весь корабль более продвинутым оборудованием. — И оружием. — И оружием, ихи-хи. Как вы догадались не долгая вылазка длиной в пятнадцать дней закончилась удачно для нас. Все действительно постарались на славу и общими усилиями мы достаточно быстро обнаружили «базу» засранцев и так же быстро обчистили, оставив пару сюрпризов и шипучек в алкоголе. Из хорошего ещё то, что Тик теперь не будет капать на мозги и вести этот глупый список, ведь «месяц добрых дел от Пенни» закончился успешно и я могу полноценно выдохнуть с облегчением и возвращаться к привычному образу жизни. О, да, моя персональная белая полоса, которую мне нагадала Тара наконец-то наступает. На фестивальный день мы поспорили с Тиком: кто больше стащит конфет, тот молодец, а проигравший будет весь день ходить с нарисованными усами. Звучит простенько поэтому вдобавок усатик будет предлагать посетителям свою долю сладостей с глуповатым акцентом. Окружение Экстрим-шоу дышало единым живым организмом и любезненько приглашало присоединиться к всеобщей развлекаловке. Фишка этих фестивалей в том, что посетители вместе со всеми бойцами-актерами весело проводят время. Я имею в виду прямо таки ВМЕСТЕ. Ну, как бы объяснить проще: в обычное время все бойцы – члены экипажа и находятся на своем корабле, а публика – на суше, наблюдает за всеми полными любви глазами. А во время таких мероприятий как бы спускается сходня и у каждого есть возможность забраться и стать частью этого коллектива. Как то так, полагаю, ихи-хи. Тем временем карманы откровенно шуршали пёстрыми фантиками – как никак спор уже начался и проигрывать с сокрушительный треском во второй раз не собираюсь, хотя участь проигравшему выпадет действительно забавная. У главной сцены столпотворение становилось все плотнее; ларьки трещали жужащими объявлениями и ассортиментом товаров, завлекая зевак; у игровых будок выстраивались очереди желающих посоревноваться в меткости и удачи, чтобы получить ценные на их вид призы; а закатное солнце ударялось о затылки колючими, но приятно согревающими, лучами. Не хватало только мороженного для полного счастья. Обсуждая с Тиком новенькую игру, что вирусит в последнее время, медленно прошагивали к ларьку с богоподобными ледянящими вкусностями. В глаза бросилась знакомая вывеска, что была пошарпаная и заношеная как и владелец сия магазинчика, который пару раз встречался нам по дороге. Ну вывеска и вывеска скажете вы, но вот что не обычно: за прилавком сидело до боли знакомое лицо, что раньше доставляло мне много хлопот в боях. Растрёпанные кучерявые волосы цвета смоли с металлическим отливом, бесячая глаз красная жилетка и полосатый шарф, что прячет большую часть лица. Как ему не жарко в этих одежах? Бедолагу заставили работать даже в праздничный день, а тот с нескрываемым недовольством и выражением смертной скуки перебирал что-то из побрякушек, расставляя по местам. Ну и лошара конечно, хах, но всё равно жалко как-то. По своей шкуре знаю как тяжко пахать, когда все пинают балду. Тик тоже его заметил и бесстыдно в открытую посмеивался в ладошку за что получил по голове. Точнее по странной композиции дредов на ней, куда уж попала. — Ауч! Ты чего? В защитницы подалась? — Не глумись над пацаном, его вон работать в выходной заставили. — О-хо-хо, видимо месяц добрых дел уже даёт свои плоды, ха? — Да ну тебя, пошли за мороженным. Раньше я бы присоединилась к Тику в этом деле, но сейчас видимо и правда нахожусь ещё под впечатлением от этого чертового наказания, буэ. А может оно просто разбудило сострадание, что давно не появлялось, или как его лучше назвать, понятия не имею. Отстояв очередь и представ перед разнообразием вкусов замороженных смесей в голове возникла спонтанная и глуповатая идея. Будто кто-то дёрнул переключатель и в комнатушке, обложенной мыслями, зажегся свет. Какое там мороженное любят все? — Шоколадное, пожалуйста, — лицо Тика не понимающе вытянулось, пока он лакомится фисташковой сладостью (извращенец). — Слушайте, а можете карамелью нарисовать кое-что? — Я не художник, но сделаю всё что смогу, — мужчина приятно улыбнулся видимо довольный столь необычной просьбой. — Вот это, — сняла значок с портфеля и протянула ближе, чтобы мороженщику было видно. На металлическом украшении небрежно был выведен контур расстекающего смайла – символ группы Бэд Рэндомс. Да, я тоже их слушаю, клёвые ребята. Спустя минуту другую заказ был в моих ладонях. — Ну как, похоже? — Сойдёт, спасибо. Тик уж было хотел что-то спросить, но я сделала вид, что не заметила и не собираюсь слушать его и сразу отошла в сторону, заплатив за вкусности. — Ты же не любишь шоколадное? — А? Ты что-то сказал? Пошли, а то всё веселье без нас начнется, а мы как лохи позорные будем на задних рядах сидеть, — что по сути была правда, ведь перед выходом новичков осталось совсем ничего. Но прежде, чем выискивать места надо кое-что закончить. Серые глаза изучающе и так же скучающе упёрлись в меня, стоило подойти к ларьку, а после были отведены куда-то в сторону. Консультант из тебя так себе, Эдгар. — Йо. На, это тебе, — рожок чуть ли не в нос уткнулся хандрящему парнишке, но зато выражения лица сменилось и вместо кислой мины мы получаем чистое недоумение. Мне кажется, тут всякий удивился, если бы кто-то, от кого совершенно не ожидаешь, делиться с тобой едой без причины. Зрительный контакт длинной в пару секунд показался пару часами. Отвечать мне никто не собирается и устав ждать чутка схитрила сделав вид, что собираюсь уронить рожок на цветные побрякушки. Это сработало, чего и стоило ожидать, с реакцией у Эдгара пока ещё всё нормально, хах. Ну всё, моя работа тут закончена. Отсалютовав у виска и бросив короткое «приятного» вернулась в компанию Тика у которого челюсть чуть ли не об асфальт билась. Расспрашивать он меня не стал, к удивлению, а просто ехидно ухмыльнулся и ходил с такой физиономией весь оставшийся вечер. А ещё он как на зло показушно ел своё мороженое, мол «у меня есть, а ты мучайся». Ну и черт с тобой, я специально нарисую тебе самые отвратительные усы когда придет время. Трибуны гудели в предвкушении и с выключением света замерла, будто бы отсчитывая секунды до падения в бездну. Шаг – и прожекторы больно прошлись по сетчатке глаз малыми иглами. Толпа оживилась и с новыми силами выражала своё восхищение криками и этими жуткими радостными воплями. Ребята из биокупола, что сидели по одну сторону подхватили сей настрой, но бедолага Беа, кажется, испугалась резкого скачка звука. Самые шумные оказались байкеры – они родились без стыда. Биби, сидящая прямо возле меня чуть не лишила меня возможности слышать. А я что? Я попкорн ем, мне не до криков, подавлюсь ещё. Спереди тоже расположился один особый любитель попкорна Фенг с чудачкой Колетт, что из-за переизбытка эмоций трепала парнишу за плечи. Зияющая дыра пустого пространства рядом с ними щекотала взор – как очаровательно, они забили место своему другу, но вот незадача – он не явится. Вместо этого он пылиться вместе с сувенирами в той лавке и угрюмо бурчит, когда всё же находятся покупатели. Длинные и тонкие усы идеально сочетались с бардаком из дредов на голове Тика – после общего представления подвели итоги и мне удалось обойти его на парочку леденцов, хи-хи. Втихаря вытащив старенький полароид из рюкзака запечатлила парочку моментов с этим дебилом на память. Когда конфеты закончились ввалились в фотобудку и корчились кто как горазд - аппарат еле поспевал делать кадры. Через время приняла решение присоединиться к наказанию Тика и теперь у нас были парные усы. Но мои были больше закручены. А на утро оказалось, что маркер был перманентным.