Предчувствия

      — Сядь, — холодно бросил Коннор. Помедлил и добавил чуть теплее: — Вот твой стол. Подойди к нему и сядь. Спиной ко мне.  Гэвин сглотнул, чувствуя, как невольно потеют ладони. Прижатый к стене, под немигающим взглядом карих глаз он ощущал себя пришпиленным.  В отделе, кроме них с Коннором, никого не было, и выпавшее на сегодняшнюю ночь дежурство обещало быть непростым. Но чтобы настолько… Гэвин и представить себе не мог, что внезапный напарник так рьяно примется наводить порядки.  Чëрт бы побрал Фаулера с его дурацкими короткими спичками, ушедшего на больничный Андерсона и глобальное невезение самого Рида. Все это вместе складывалось в удручающую картину.  — Если тебе требуются пояснения…  — Слушай, — перебил Гэвин, с трудом поднимая руки. Любое, даже самое мелкое движение заставляло головную боль вспыхивать сильнее. — Я же тебе ничего не сделал. За весь, вообще, день.  Слова приходилось цедить, поменьше шевеля челюстью. Виски́, будто охваченные стальным обручем, с каждым словом сжимало всё сильнее. Шум в ушах вот-вот грозился превысить все мыслимые пределы.  — Дело не во мне, — пояснил Коннор, снимая пиджак и зачем-то закатывая рукава рубашки. Это пугало даже больше, чем угрозы или приказы: — а в тебе. С сегодняшнего дня, — оба невольно оглянулись на календарь, — мы напарники. Так решил случай, но на этом его решения заканчиваются.  — И начинаются твои? — скептически отозвался Гэвин, выслушав этот невыносимый пафос. Затылок словно крюком дёрнуло.  — Да, — не стал усложнять Коннор. — А теперь садись за стол и только попробуй пошевелиться. Мне несложно применить силу, ты в курсе.  Гэвин сжал зубы. Раньше полутьма в офисе настораживала, но сейчас показалась спасением: по крайней мере, никто не заметит покрасневших щёк. Если, конечно, определённые модели андроидов не снабжены ночным зрением. Гэвин вздохнул — кого он обманывает? Конечно, снабжены. И к тому же у этих приятелей было принято заканчивать миссии.  Сил спорить не осталось. Усевшись за стол, Гэвин глубоко вдохнул и сложил руки перед собой.  — Зачем это всё?  — Затем.  Коннор в два шага приблизился к столу, встав точно за спиной, и чем-то подозрительно щёлкнул. Гэвин невольно обернулся: — Ч-что?..  — Я просил не шевелиться, — напомнили ему тем самым тоном, который нужен вовсе не для просьб. — Когда мне выпало быть твоим напарником, — сжалился Коннор, — я, как обычно, провёл расчёты. Анализ вероятностей показал, что работать с человеком в твоём состоянии — слишком опасно.  Гэвин отвернулся, уставившись на свои дрожащие пальцы. Останься у него хоть какие-то силы после этого идиотского дня, а может, и целой недели (ладно, не ври, трёх последних), он, конечно, пресёк бы эти жестяночные попытки перетянуть на себя управление… это ведь андроид должен следовать приказам, верно? Хотя кто их, девиантов, разберëт.  Голова болела, мысли путались, но одна-единственная, здравая, робким ростком пробивалась сквозь тошнотворные вспышки и затянувшую немощь: что, если Коннор и вправду поможет?  — Ничего плохого тебе не сделаю, — зачем-то добавил тот, явно по-своему расшифровав реакции человека. — А вот ты, если не приведешь себя в порядок — и сам влипнешь, и меня за собой потянешь.  Перед Гэвином на стол упал крошечный колпачок. Где-то он такой видел уже, точно. Коннор протянул ему шприц длиной в пару дюймов, игла блеснула металлом в свете лампы: — Это анальгетик из моей экстренной аптечки. Вколешь сам?  — Н-нет, — голос предательски сел. Что-что, а тыкать в себя иголками было выше его сил, честно. Да и руки дрожали так, что Гэвин был не уверен, удержит ли крошечный предмет. И откуда Коннор узнал, что никакие таблетки давным-давно не помогают?  — А, может, ты мстить собрался?  — Ты уже своё получил. В архиве, — фыркнул Коннор. От напоминания бросило в жар, и вскочить помешали только прохладные пальцы, внезапно оказавшиеся на горящем затылке, — но, знаешь, похвально, что ты об этом подумал. Значит, всё же понимаешь, что внешние проявления твоей на меня реакции были отвратительны.  То, насколько ласково пальцы прогладили затылок, а затем макушку и лоб, так сильно контрастировало с равнодушно-издевательским тоном Коннора, что Гэвин завис, замер, не зная, что и думать. Кажется, теперь он понимал, что ощущают дикие животные, встретившие неожиданно хорошее обращение… Глупо до ужаса. Впрочем, на рефлексии времени не хватило: жёсткая пластиковая ладонь обхватила голову, шприц со стола исчез, а через секунду шею справа словно гигантский шершень ужалил. Дернуться в сторону помешала всё та же рука, фиксирующая голову.  — Т-ш-ш, — стальная хватка так и оставалась на месте, пока лекарство впрыскивалось в кровь, — всё уже, всë, — прошептали сверху.  Шея саднила жутко, горячая волна растеклась до самого плеча, сведённого судорогой.  — Потерпи… сейчас, — добавил Коннор, убирая руки, и Гэвин едва не потянулся за ними следом. Сквозь пелену выступивших слëз офис казался размытым.  С каждым ударом сердца головная боль отступала.  — Я останусь, а ты иди спать, — бросил Коннор. — Если что, разбужу. И не три шею.  — Ты…  — Слушай, — честное слово, в его голосе послышалась усталость, — выскажешься потом, хорошо? Сейчас иди полежи.  И Гэвин ушёл. Голове постепенно становилась легче, а внутри, в сознании, непонятно как, но что-то переворачивалось и таяло. Ощущение руки на затылке оставалось явным до того момента, как глубокий и беспокойный сон заставил его отключиться.

***

Следующим вечером они мчались на вызов в соседний район, разбираться с некими идиотами в ночном клубе, о появлении которых доложил нужный человечек.  Гэвин невольно косился на нового напарника, но тот был крайне невозмутим — будто совсем недавно не совершил чудо. Не избавил от жесточайшей головной боли ненавистного ему человека. Прям святоша какой-то… Понять всë это было сложно. А Гэвин любил раскладывать всë по полочкам — так, знаете, легче жилось.  — Ты нормально? — глядя на дорогу, уточнил Коннор.  — Вполне, — бросил он в ответ. «Спасибо» так и умерло на языке, не родившись.  В голову, пока ещё ясную и лёгкую, лезли бесконечные размышления.  Жестянка чудил, адски чудил. Началось это давно, ещё с первого появления его на службе, с первых дней в паре с треклятым Андерсоном.  Больше Гэвин это никак назвать не мог. Поделив мысленно весь отдел на категории — нормальные и ненормальные, свои и чужие, приятели или те, кто ими не станет — он не мог отнести Коннора ни к одной из них. Проклятый андроид выдавал совершенно разное поведение в разных ситуациях. И Гэвин мог бы поспорить, что никакая машина не могла так тонко всё это проворачивать.  Гэвин Рид не был настолько наивен, чтобы поверить, будто Коннор, этот совершенный продуманный хитрован, не начал девиантиться, едва открыв глаза и сойдя с конвейера. Просто потому что мог. Нужно было быть слепым и глухим, чтобы думать, будто восьмисотый изначально не был девиантом: никакая машина не могла так ловко подстраиваться к людям... Мило беседовать с ворчливым Хэнком, проводить жёсткие допросы подозреваемых, прикидываться, что терпит издёвки Гэвина, а затем вспоминать об архиве с мстительной усмешкой. Коннор разительно отличался от всех предыдущих моделей андроидов, а их в участке ошивалось дофига и больше.  Коннор бесил его именно своей непредсказуемостью — это Гэвин понял сразу. А ещё, как оказалось, он был способен взять и согласиться стать его напарником. И добровольно работать с человеком, который вёл себя отвратительно и совершенно из-за этого не переживал.  А ещё — Гэвин потер шею — с какой-то радости именно Коннор распознал главную причину его перманентно мерзкого настроя и нелюбви к жизни. И принялся со свойственными ему упрямством и решимостью разбираться с проблемой. С которой не могли справиться ни таблетки, ни выкуренные сигареты, ни мятные жвачки и всякие там леденцы.  — Мне надо кое о чём тебя предупредить, — внезапно заявил Коннор. Они уже свернули с шоссе в сторону клуба и слегка замедлились. — Выслушай внимательно.  — Да?  — У меня есть… сведения, что одно из наших с тобой ближайших заданий окажется крайне опасным, — как на духу выдал Коннор. Остановился, погасил фары, но выходить не спешил. Издалека доносилась музыка, которую и музыкой-то с трудом назовешь: — Может быть, именно это.  — Сведения? Кто-то тебе угрожал?  — Нет.  На ветровом стекле отразился пожелтевший диод, когда Коннор развернулся лицом, прекращая пялиться перед собой:  — Я просматривал вероятности… Нет, это не глупо, Рид.  — Не думаю.  — С недавних пор некоторые из них моя система обозначает как приоритетные. Несмотря на проценты.  Гэвин андроидом не был, и для перевода на человеческий потребовалась минута. И торопливо, с целью занять руки, вытряхнул из пачки сигарету, поджëг, затянулся: — Твоя система…  Ты считаешь какие-то вероятности более правильными? С какой радости?  — С той, что я склонен доверять своей системе.  Голова снова начинала, так скажем, потрескивать, и не в последнюю очередь из-за вылившихся на неё откровений. Система, вероятности… Спорить со всем этим сил опять не было, но и соглашаться не хотелось. Закинувшись мятной жвачкой, Гэвин пожал плечами и выбрался наружу.  — Держись за мной, хорошо? — без особой надежды окликнул его Коннор.  — Может, вообще в тачке остаться?  Что там напарник проворчал в ответ, слышно уже не было. Распахнув облепленную афишами дверь, он нырнул в гулкую темноту, наполненную грохочущей музыкой и бьющимися в эпилептическом ритме телами. 

***

Голова раскалывалась с не меньшей, чем раньше, силой. Очередные сутки в участке, начавшиеся с заполнения отчётов, выдались тяжёлыми. И домой не уедешь — Фаулер оставил с документами именно его, Рида. Засадил в архив и чуть ли не ключ выкинул. В отместку за вчерашний провал в клубе, в результате которого Коннор загремел в ремонт, по счастью, лёгкий.  В памяти снова и снова прокручивался вчерашний вечер. Двое клиентов, поставщик, расширенные в ужасе глаза, рывок с места, попытка побега, выстрел. Что им с Коннором оставалось, кроме как палить в ответ? И кто знал, что из толпы вылезет ещё один стрелок? И, пальнув следом, промахнëтся, попав в толпу и второй пулей задев напарника?  — Говорил же — держись за мной, — послышалось от дверей. Льда в этом голосе было чуть меньше, чем в айсберге, расколовшем Титаник.  Гэвин не ответил. Сейчас он даже дышать старался через раз, надеясь, что таким способом сохранит голову целой. Казалось, чуть не так моргнëшь — и всё, собирай потом фрагменты по всему офису.  — Не подкрадывайся, — процедил он сквозь зубы.  — А ты не оборачивайся.  Сердце радостно встрепенулись, и тут же накатил страх — неужели снова иголки? При мысли об этом аж спина холодела.  — Опять укол?  — Нет. Тот анальгетик, он… одноразовый, — услышав это, Гэвин не знал, радоваться или нет. И не выдержал, вскочил, чуть не уронив стул. Хватит с него сюрпризов.  — Я помогу по-другому. Не стоит опасаться, — всё ещё холодно продолжил Коннор.  — Так. Стоп.  Плюнув на попытки унять головокружение и горячее биение крови в затылке, Гэвин бессильно опустился на пыльный пол. По крайней мере, с пола, если что, падать будет некуда… Коннор охотно присел рядом, плечом к плечу.  — Объясни мне с самого начала, какого хрена ты всё это делаешь? Нет, я рад, но мне…  — Не по себе, — подсказал Коннор.  — Можно и так сказать.  Напарник замолчал, уставившись на свои ботинки. В тишине пустого архива биение тириумного насоса показалось громким как никогда. Диод с жёлтого на голубой уже не переходил, изредка срываясь в красный.  — Помнишь, я говорил о вероятностях?  — Помню.  — Благодаря моим расчётам и верным действиям Хэнк до сих пор жив. Революция успешна, а жертв не так много, как могло бы оказаться.  Коннор глядел куда угодно, но не на Гэвина, и выталкивал из себя слово за словом с огромным трудом.  — Не многовато на себя берёшь?  — Нет.  Рука сама по себе потянулась к карману. В пачке оставалось три сигареты, и одну Гэвин немедленно запалил, пытаясь осознать услышанное.  — С самого начала девиации я видел много разных версий развития событий. Но действовал согласно той, которую моя система считала лучшей. Она подсказала мне вытянуть Хэнка с края крыши. Отказывала в желании разобраться с тобой раз и навсегда. И в итоге… — Гэвин навострился: — Сообщила, что лучше всего нам стать напарниками, хоть это и маловероятно. И, к тому же, этого я мог легко избежать.  — Тут жребий решил, разве нет? — Рид покосился на датчик пожарной сигнализации и старательно развеял дым.  — Ты всегда вытягиваешь спичку справа, так что несложно было проконтролировать этот момент. И, в общем…  — М-м-м? — лёгкие облачка дыма оставляли после себя привычный запах спокойствия.  — Моя система с самого начала отказывалась относить тебя к категории врагов.  — Меня вообще никуда относить не надо. Сам доползу.  Гэвин сунул недокуренную сигарету в пачку и длинно выдохнул. Может, детектив жестянка и угадывал какие-то события, но поверить в его шестое чувство всё равно было сложно. Оно, скорее, смахивало на проявление максимализма, иллюзию управления реальностью, на что угодно, кроме вправду существующей темы…  — Если ты видишь исход миссий, то почему мы их проваливаем?  — Потому что ты упрямый олень.  Коннор не стал дожидаться возражений, и, торопливо развернувшись, поднял руки, обнимая теплыми ладонями гудящую голову. Гэвин замер: подумалось, что, даже если ничего не делать, станет легче.  — У тебя воспалëн тройничный нерв, — вернул его на землю строгий голос, — и повышена нагрузка на сустав, вот здесь, — указательные пальцы нажали куда-то под ухо. Антибиотики и отмена жвачек, и всё наладится.  — И нахрена люди годами на врачей учатся?.. Что ты ещё умеешь? — Гэвин поморщился, но отодвигаться не стал. Лицо Коннора было близко-близко, вызывая невольные размышления о том, что последний вопрос прозвучал двусмысленно. — Или что там тебе подсказывает система?  Где-то вдалеке, в районе офиса, хлопали двери, слышались голоса. В районе сердца Гэвин ощущал только пустоту.  Коннор прикрыл глаза, придвинулся, насколько мог, и накрыл его губы своими, легко прикусив нижнюю. Гладкий безвкусный язык коротко прошёлся по кромкам зубов и исчез. Сердце сделало кульбит, застучав так быстро, словно биться ему оставалось ровно минуту.  — Через три дня, Гэвин, — сказал Коннор, отстранившись, — меня, скорее всего, не станет.  — К-какого?..  — Числа или хрена?  — Это всё твои предчувствия?  Точно. Вот чем это было в переводе на человеческий! Если бы не Конноров печальный вид, Гэвин бы порадовался собственной догадке. Но сейчас было как-то не до радости.  — И что ты видел?  — Что меня ранят или… убьют, — сознался тот, отодвигаясь. — Я часто вижу чьи-то смерти. И свои тоже, — невпопад уточнил он, — это… это…  Гэвин сглотнул, впервые в жизни не зная, что сказать. Система убеждений и домыслов, что он выстраивал месяцами, медленно, но верно рушилась. Суровая боевая машина, способная голыми руками расправиться с несколькими жертвами, оказывается, не в состоянии справиться с собой… При этом управляясь практически с любой миссией, включая при необходимости обаяние или ледяную строгость.  А теперь Коннор сидит тут, на полу, объятый ужасом, и ответственность за него ложится на плечи Гэвина, обрушивается всей своей тяжестью и выбивает из колеи. Реальность проста: сложнейшее электронное существо, став девиантом, недалеко ушло от испуганного, запутавшегося человека. И это существо каким-то невероятным образом оказалось тут, с ним, с тем, к кому вообще не стоило бы приближаться. И выглядело это всё… Да, маловероятно.  Может, андроидские предчувствия и не были верны, но часть из них явно сбывалась. Система с самого начала не обозначала Гэвина врагом, и в этом было что-то щемящее. Как будто… Мысль дрогнула и испарилось, обещая вернуться позже.  — Это всего лишь вероятности, — Гэвин сам не заметил, как стиснул плечо ещё совсем недавно раздражавшего напарника, — и ещё… даже если что случится, тебя же можно отремонтировать. Это ведь несложно?  — Несложно, — мигнул красным диодом Коннор.  — Значит, всё нормально будет.  Не думая больше ни о том, что они сидят в пыли, ни о том, что в архив может прийти кто угодно, Гэвин крепко обнял обтянутые униформой плечи и подул на уже взъерошенную макушку.  — Пришьют, если что, новые ножки…  — Как бы не вшили чего лишнего. Очередную Аманду, — прошептал Коннор.  — Ты из-за этого боишься ремонта?  — В том числе.  Словно бусины на дрожащей нитке, Гэвин перебирал в уме прошедшие дни. То, как Коннор всегда был рядом, советовал, поддерживал, обнадеживал, терпел…  — Я буду с тобой, если что. И прослежу, чтоб никто там не фокусничал, — наконец сообразил он.  — Ты же не разбираешься в этом…  — Найду способ.  — Там тонкий ремонт, биоэлектроника, стерильность. Ни войти, ни выйти, дышишь через раз. Нельзя будет курить бегать.  Коннор поднял голову, и Гэвин аккуратно отвёл с его лба непослушную прядь. Карие глаза смотрели внимательно, но уверенно. Взглядом того, кто, похоже, не зря доверился своим предчувствиям.  — Значит, брошу, — сурово припечатал Гэвин. — У меня как раз осталось три дня. И три сигареты.  — Думаешь, сможешь?  — А ты спроси у своей системы.