Ария Тодда

Максимов пытался любить. Искренне хотел, как когда то, его по- матерински, любила бабушка, как когда то любил играться, как когда то любил мечтать. Любил быть любимым. Пытался, и раз за разом выходила полная ерунда, которую он сам с трудом понимал и распутывал, а окружающие и подавно не могли понять- что с ним такое? Сначала он любил Лену. И понятно, она красивая, умная, амбициозная, она первая, ну, после лучшего друга, кто относился к нему с настоящим понимаем, кто заботился не из инстинкта, как та же бабушка, или мать, а из любви к человеку. И Лена его предала. Когда ему было тяжело, он сорвался на алкоголь, а она рядом быть не смогла. Сбежала. А он не её одну любил, это то он и не понимал. Лёша же тоже о нём заботился! Любил его по своему, по дружески, а он- дурак, привязался. Тоже предательство простить не смог: мало жену увёл, так и связи оборвал и в отделе говорил всем, что дел с этим алкашом больше не имеет, когда на деле регулярно видел. Видел и даже не здоровался, только в глазах какая то жалость была. Или обида. А в один момент Макс понял, что хватит притворяться живым, когда все будто мертвы! Все, кого он любил. Макс, конечно, понял и то, что ведь и он не подарок, что и других могло ранить то, что так разбивало его. Что шрамы остались видные и у всех свои: у Максимова- вечно пьяные глаза, у Ленки- постоянный страх измены, или зависимости у Лёши, а у Леонидова- боязнь что то сделать не так. Разочаровать жену, снова потерять друга, спиться так же, как в своё время лучший опер отдела. И все свои шрамы умело прячут, будто косметикой следы на коже: Макс- за вечной уверенностью и ледяной коркой глаз, Ленка- за напускным беспокойством и женской ранимой натурой, Лёша- за ревностью, притворной самоотверженностью, старательно выработанной ко всем добротой. Макс- поднимается на крышу здания собственного дома, Ленка- поддерживает такой правильный, вечный «домашний уют», Лёша- пытается разорваться среди и проблем тех же Жаровой и Максимова, что бы сил на свои не осталось. Но только Макс, сколько бы всего их троих не объединяло, один и только один. Один всегда был, есть и будет, понимая, что даже когда Лена с ним счастлива была, никакой любви не было. Даже, пусть, любит он этого Лёшу, хрен бы с ним, где взаимность? Пёс и тот, час через час с ним спорит и ссорится. Он вновь сидит на маленьких деревянных ступеньках, любуясь видом и подпирая собой открытую чердачную дверь, пока сзади не раздаются шаги. Он, уже думает, что это бабка- соседка, или дворник прогнать пришёл, но рядом неожиданно приземляется Леонидов. — Привет? — Привет. — Кхм, как дела? — Всё пытается начать разговор Лёша, игнорируя попытку от этого разговора уйти. — Всё прекрасно. А у тебя? — И у меня всё прекрасно. И у Лены тоже всё прекрасно. У всех всё прекрасно.— Саркастично сказал шатен. — Вот видишь? Ты сам дал ответ на свой вопрос, теперь я могу просто молчать? — Нет, есть ещё вопрос. Если всё прекрасно, о чём ты сейчас думаешь? — Не скажу, Лёш. — Почему? — Ну я ж не самоубийца, в конце концов. — Ну Макс! — О Ленке. — Что?! — Ты не так понял, Лёшенька. — Ну успокоил! А в каком ещё плане, ты думаешь о моей жене? — А я, видишь ли, думаю не совсем о ней. Просто конкретно сейчас, о ней в большей степени. — Ну так поделись мыслями? — Тут, Лёша себя подловил. Ему же сейчас абсолютно плевать на Жарову! Ему сейчас интересно лишь то, что так тревожит Макса. И что бы его это больше не тревожило. — Я о любви думаю. Ведь она же когда то была со мной счастлива, да? Но не любила. Я стоял и пил пиво, в холодном вокзальном козырьке, я смотрел пропущенные вызовы, входящие сообщения. Там не было ничего. Ни одного звонка, или сообщения, от любимой жены, понимаешь? Я был один, даже когда она была рядом. Вчера я стоял и пил безвкусное пиво, ведь оно безалкогольное. Я листал пропущенные вызовы, входящие сообщения. Там были СМС от Вахтанга, какие то претензии от Гнездилова и ни строчки от тебя. В детстве я читал в книгах, что когда человек любит, он становится счастлив. В школе думал- Есенин дурак что повесился! Он же любил! Так что ему не то было? А теперь понял. Ни разу, когда любил счастлив не был, а Сергей Александрович прав был во всём.— Лёша слушал всё это, с каждым предложением, с каждой мыслью, шире раскрывая глаза. Когда друг окончил монолог, он попросту потянулся чуть ближе, обнимая его. Совсем по детски, по дружески, но обнимает, вкладывая всё, что хотел, да не мог сказать. Не похоже это было на Макса совсем, да и людям доверять он не склонен, а тут такое ему рассказал. Только ближе к ночи они ушли, Макс предложил остаться, но Леонидов отказался, мол, Лена будет переживать. Хотя только по дороге задумался: «А будет ли?»… Прошёл месяц. Макс, было, надеялся, что то понимание, дружеские объятия, разговор по душам и смех на крыше хоть что то да значили, а Лёша упорно игнорировал факт наличия этих воспоминаний в своей голове. Факт реальности этих событий и факт того, что ему этого до сих пор так не хватает. Хочется ещё раз обнять, поцеловать, или ударить, но потом бесконечно извиняться, всё же целуя крепко в губы. Но так было нельзя. Он и сам думал, что любит, вплоть до прошлого года. Тогда он понял, что действительно любит, только вот не ту. А того. Поздно! Лена теперь его ответственность, которой только попробуй ещё раз разбить сердце, совесть загрызёт. Максимову это в итоге осточертело. Он снова идёт на ту крышу, в этот раз не ограничиваясь ступеньками и дойдя до самого края. С двух сторон сгорела- сожжена его свеча и осталось сделать шаг и этот мир прощай… Здесь он видит смерть и видит свет, как видят след Как свет… Звезды- как свет любви, которой нет! Она ушла и зовёт его во мрак. Остался шаг, всего лишь шаг — Последний шаг.— Но чья то рука крепко, до боли сжимает запястье и тянет на себя. Обернувшись, Максимов видит Лёшу- снова свет. Видит лишь секунду, ведь в следующую, его прижимают к себе, утыкаясь в плечо. — Прости, прости, прости, прости, Макс, я такой идиот… — Идиот, не отрицаю. А за что простить то? — За всё! Блядь, я ж тебя тоже люблю, пиздец как…— Леонидов срывался на мат и шёпот. Он боялся ответственности, как школьник отличник, который боялся урок не выучить, а теперь забил на неё болт. Ведь нахуй этот урок, если вместо него- свободное будущее, счастливое будущее?! А Максимов ухмыляется, хлопает по спине, в ответ обнимает. — Ну всё, всё, не реви, Лёш, пошли ко мне, холодно уже. Чай хочешь? — Давай.— И Лёша впервые чувствует себя дома. В безопасности, счастливо, искренне улыбается, гладя Пса, чокаясь чашками с Максимовым. Зачем притворяться живым, если можно жить?