Ваш отдых с ним! | Аято.
6 июня 2023 г., 02:03
Примечания:
та-дам! Вдохновлена стихотворением "Надежда", который написал японский писатель серебрянного века Дои Бансуй.
Кстати, есть тг канал! Приглашаю туда↓
https://t.me/+pKJFP1Mws81lY2Ni
Твои ноги размеренно и спокойно ступали по слегка поблëскивающему лакированному ламинату, наверняка недавно высохший от влажной уборки. Шаги были тихими и небольшими, звучали немного приглушëнно из-за однотонных белых носков, боясь нарушить умиротворëнную идиллию в поместьи. Тускло-оранжевые лучи закатного Солнца частями обливали просторный коридор, пронзая рисовые окна, оставляя на полу тонкие тени шахматных узоров. В голову даже пришла непринужденная мысль о том, что можно было бы сыграть в классики, от чего на лице выступила слабая улыбка. Перед глазами проигрывались детские беззаботные воспоминания, проведëнные за играми и звонким смехом, откликом эха отдавшиеся в блуждающем разуме.
Реминисценция блеклыми пятнами чернил рассеялась, представив пред собой раздвижную дверь-сëдзи. Негромкий стук костяшками ладони по дереву на пару секунд оглушает мелодию тишины, уведомляя своим прибытием хозяина комнаты. Лëгким движением руки потянув дверь вправо, сразу показался молодой господин комиссии Ясиро, спокойно сидевший за чëрным деревянным столом, полностью погружëнный в работу с накопившейся информацией на тонкой бумаге, небрежно раскинутой рядом с его рабочим местом. Дверь с тихим свистом закрывается, а аккуратные шаги глухо раздавались по татáми, пока ты, нагнувшись, собирала с мата расписанные листы, едва слышно извиняясь за вторжение.
Светло-фиолетовые глаза мельком прошлись по твоей фигуре, останавливая взгляд на твоëм лице.
— おかえり。— бархатный тембр голоса звучит приятным обволакивающим чувством для ушей, переманивая на себя внимание. Аято слабо кивнул головой и улыбнулся, остановив свою пишущую руку, напоследок поставив маленькую точку в конце рукописи.
— ただいま。— отвечаешь ты, тоже слабо кивая ему и понурив голову вниз, продолжаешь собирать листы бумаги. — Как прошëл день? — вопрос лëгкий и непринужденный с заметной нотой заинтересованности.
Сначала парень задумчиво промычал, формулируя свой ответ.
— Как ни странно, даже встречи с людьми прошли легко и быстро. — он перевëл взгляд на бумагу, начав плавными движениями писать новые слова на странице.
— О? А каллиграфией не занимался? — выравнивая небольшую стопку бумаги на своих коленях, ты смотришь на Аято, который тихо и отрицательно промычал в знак ответа, а в твоих глазах заискрились звëздочки.
— Может, отдохнëшь тогда? — голова немного наклоняется в бок, а ваши взгляды встречаются.
Голубоволосый не стал и не собирался отказывать тебе, а только нежно улыбнулся, закончив писать иероглиф на листе. Его улыбка была отчëтливым сигналом согласия, а значит, он будет заниматься каллиграфией и даст своему мозгу отдохнуть за любимым делом, а тебе даст уже в какой раз понаблюдать за ним с влюблëнным взглядом.
— Чьë стихотворение выберешь на этот раз? — твой голос звучит спокойно, пока ты аккуратно ставишь на край стола ровно сложенную стопочку листов. Глаза парня задумчиво рассматривают шкафчики стола, один из которых он медленно открывает и достаëт чистый, слегка желтоватый лист бумаги, свëрнутый в трубочку.
— Думаю.. "Надежда" от Дои Бансуй будет как раз кстати. Давно не переписывал его хокку. — он тихо и улыбчиво хмыкает, будто он самому себе утверждал, что обделил творчество поэта своим вниманием и протягивает тебе скрученный лист, а сам берëт в руки небольшую баночку с чернилами и тонкую сухую кисть, вставая из-за стола. Эта кисть сильно отличалась от той, что совсем недавно он подписывал документы. Еë ручка из чëрного дерева слабо блестела от лака и была немного длинее прежней, а еë некелированная обойма из серебра отдавала тусклым изображением его перчатки. Внезапно в голову приходит воспоминание о том, как Аято тебе рассказывал о каждом подарке, подаренному ему на день рождение. После того, как все узнали о том, что молодой господин увлекается каллиграфией, каждый год ему дарили набор самых дорогих кисточек и красок, но ни одна другая кисточка не сравнится с той, что хранится в аккуратном и красивом футляре, лежащей в отдельном уголке выдвижного шкафчика.
Пока ты выравнивала складочки на листе бумаги, растеленном на полу, у тебя возник вопрос, пока парень аккуратно садился рядом с тобой:
— Слушай.. Ты ведь наверняка помнишь ту кисточку, которая тебе подарила мама? Планируешь еë когда-нибудь использовать? — спокойный тембр голоса нарушает недолгую тишину, заставивший уголки губ Аято подняться, снова показывая его нежную улыбку. Он задумался, опустив взгляд.
— Всему своë время.. — он медленно макает вершинку кисточки в чернила, делая круговые движения. Неоднозначный ответ оставил на сердце маленькую интрижку с сладким послевкусием тайны. Рядом со столом на полу валялась знакомая книга, до которой было несложно дотянуться и взять в руки.
— Не нужно, я помню каждую строчку. — он аккуратно дотрагивается пальцами свободной руки до твоих выпирающих костяшек ладони, смотря на тебя и повернув голову. Кивнув ему, ты выпрямляешь спинку и начинаешь наблюдать за тем, как рука Аято уверенными и плавными движениями рисует ровные иероглифы своим красивым почерком, оставляя после себя тихий свист, словно кисточка что-то пыталась шепнуть, когда ею проводили по слегка шуршащему листу.
« Когда бушует в море ветер,
Владея белыми волнами,
Луна в ночи заходит в воду,
И вскоре воцарится темнота.
Тогда найдется звездный свет, что гонит
К тебе, небесной,
мою лодку. »
Твой завороженный взгляд медленно проскользнул к лицу парня. Оно было таким умиротворëнным и расслабленным, на секунду даже показалось, что он совсем в другом месте. Будто рядом с тобой сидит пустая оболочка, чья душа безмолвно скитается где-то очень далеко; намного дальше глубокого сознания, намного глубже океана.
Взгляд снова приковывают строчки из хокку:
« Когда очнешься ото сна
О жизни нашей очень долгой
И возвратишься к мертвенной земле
Распустятся узы твоих терзаний.
Тогда найдется божий глас, ведущий
К тебе, в могиле,
мою душу.
Приняв корабль жизни в море... »
На последней строчке ты не сразу ощущаешь тëплые прикосновения, слабо прижимающие тебя рукой к боку, словно защищая от чего-то. Затем слышится тихий смешок.
— Ты уже носом кливаешь. Если ты так устала, то я могу проводить тебя в спальную. — он останавливает пишущую руку, беззвучно убрав кисточку в узорчатаую глиненную баночку с чернилами.
Внутри, где-то глубоко в животе что-то неприятно ëкнуло, напоминая детские воспоминания о самых разных капризах. Ты знала, что твоë тело устало после нагруженного дня, но это было так неприятно признавать, ведь с ним так хотелось побыть подольше.
— Нет, не нужно.. — тихие слова срываются с твоих уст, когда ты обнимаешь одной рукой парня, охватывая его талию. — Лучше посижу с тобой ещë немного и.. — твой голос затихает, когда ты понимаешь, что рука, обнимающая тебя за плечи спáла немного ниже, прижав к себе немного сильнее.
— Я отведу тебя в спальную и останусь с тобой до тех пор, пока ты не заснëшь. Этот вариант тебе нравится больше? — голос понижен, расслаблен и немного монотонен, а с лица не спадает улыбка. Ты побеждëнно вздыхаешь, слыша тихий смех парня. Отпуская тебя, он встаëт первым и подходит к дверям-сëдзи, медленно открывая их. Последовав примеру Аято, ты аккуратно встаëшь, параллельно поправляя причëску.
— Если ты мне солгал.. — твой указательный палец утыкается в грудь парня, а твои брови немного хмурятся.
— Я обещаю, что буду рядом. Всегда. — фиалкоглазый накрывает своей ладонью твою, слегка сжимая пальчик.
Молодой господин комиссии Ясиро отходит немного влево, чтобы ты первой вышла из комнаты. После его слов по сердцу разлилось лëгкое ощущение тепла, а лицо приняло спокойный вид. Переступая через дверной проëм, Аято закрывает за собой дверь и идëт рядом с тобой, аккуратно держав тебя за руку.
Примечания:
надеюсь, что вам понравилось!
