Flowers Are Yet To Bloom

      — Никуда я с вами не пойду! — Эмити отступила от Аладора, попытавшегося схватить её. — Ни с кем из вас... — она вытащила глиф невидимости из куртки Луз и сбежала, будучи очевидно расстроенной. Луз сразу же помчалась за ней, а Аладор остался позади. Плохие мысли стали наводнять разум её, пока она искала ведьму.       «Это всё твоя вина».       «Почему ты такая?»       «Она расстроилась из-за тебя».       «Почему ты не сказала ей правду? Почему ты ведёшь себя так инфантильно?»       «Эмити заслуживает гораздо более лучшего».       «Почему тебе обязательно надо всё и всегда испортить?»       Мысли эти наконец-таки затихли, как только она нашла Эмити, сидящую под деревом Грома.       — Эмити, пожалуйста, дай мне всё объя...       — Прибереги это для кого-нибудь другого, — прошипела она. Луз мгновенно замолкла с чётко проступающей на лице виной. Ведьма посмотрела на неё со смесью злости и грусти. — Почему ты продолжаешь лгать мне, Луз? Ты весь день вела себя странно. Неужели я недостаточно важна для тебя, чтобы сказать мне, в чём дело? — последние слова будто бы переехали Луз грузовиком.       — Эми, это просто недопонимание. Конечно ты важна для меня, я просто... не хотела беспокоить тебя, — Луз поморщилась от того, насколько тихим вышел её голос.       — Что же, я обеспокоена. И беспокоюсь ещё больше от твоего молчания! Как я могу не беспокоиться, по-твоему мнению?! — всё-таки сорвалась Эмити. Слёзы скатывались с глаз её, впитываясь в новое платье. Луз протянула руку в попытке утешить всхлипывающую деву, однако Эмити сразу же оттолкнула её, а затем встала, взглянула ей в лицо и смягчилась: — Мне жаль, Луз. Возможно, нам стоит взять перерыв. Будет лучше, если ты начнёшь заботиться о себе самой. Всё это определённо сказывается на твоём ментальном здоровье.       Глаза Луз расширились, а грудная клетка начала заполняться ужасом.       «ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА».       «ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА».       «ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА».       «ТЫ ВСЁ ИСПОРТИЛА».       «ТЫ ИСПОРТИЛА СВОИ СОБСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ПРОСТО ПОТОМУ ЧТО ТЫ СЛИШКОМ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ».       «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПЕРЕСТАТЬ СВОДИТЬ ВСЁ К СЕБЕ?!»       «РАЗВЕ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ХОТЯ БЫ ПРОСТО ВЕСТИ СЕБЯ СТАБИЛЬНО РАДИ НЕЁ?!»       «Не плачь, не плачь, не плачь». Мысли вновь и вновь кричали на неё. Луз отвернулась в противоположную сторону и стиснула зубы, чтобы не позволить себе расплакаться перед своей девушкой.       Эмити ушла, ничего не сказав. Даже не взглянув напоследок. Она не сможет оттолкнуть Луз сильнее, чем уже оттолкнула.       После ухода Эмити ноги Луз были слишком слабы, что удерживать её, а сама она не смогла сдержаться и разрыдалась слезами безмерной ненависти к себе. Почему она плакала? В конце концов, это всё была её вина. У неё не было права плакать. Она растоптала шанс Эмити повеселиться в потасовке, просто потому что её эмоции взяли над ней верх. Неужели она и вправду была такая эгоистичная? Почему не могла она сделать хоть что-то нормально?       Она рыдала часами, пока не устала настолько, что не могла делать и это.       «Мне пора возвращаться в Совиный Дом. Ида наверняка беспокоится», — подумала Луз. Она не могла позволить себе быть обузой и для неё.       «Ты и так уже для неё хуже, чем обуза».       Именно сейчас её мысли решили вернуться. Худшие, чем когда-либо.       «Ты правда собираешься идти в Совиный Дом?»       «Титана ради, ты уже достаточно обременила всех, кого только можно».       «Почему бы тебе не метнуться ласточкой с этого обрыва? Ты же знаешь, что этим окажешь всем огромную услугу».       Луз бы так и сделала, если бы не помнила о данном матери обещании.       «Однако Ви уже справляется с ролью дочери лучше тебя. Чёрт возьми, а ведь она живёт там лишь пару недель».       «Давай».       «Давай».       «ДАВАЙ!»       Луз не могла более это выносить. Она встала и медленно прошла к краю обрыва. Посмотрела вниз и слегка замялась, однако она понимала, что будет лишь обременением, если продолжит жить. Мысли её кричали ей прыгать.       Она шагнула вперёд.       Но за мгновение до этого до неё донёсся знакомый голос:       — Луз!       Ей едва хватило времени понять, откуда доносился этот голос, ставший последним, что она услышала перед тем, как пред глазами пронеслась её жизнь.       С вершины обрыва можно было услышать громкий глухой стук.       Ида запаниковала, очевидно запаниковала.       У неё не было времени на осознание того, что, мать его, сейчас произошло. Она поспешила к окровавленному телу своего ребёнка. Её затошнило. Она никогда прежде не видела столько крови на этом теле. На теле её ребёнка. Иде захотелось кричать, отругать её за поступок, способный негативно отразиться на тех, кто заботится о ней, и напугать до смерти. Однако в то же время она возжелала обхватить маленькое изломанное тельце своего дитя в трауре. Но не это было сейчас в приоритете. Первым делом ей нужно было незамедлительно доставить Луз к ковену целителей. Титан, она не могла позволить себе терять время, рыдая над телом своего предположительно мёртвого ребёнка.       Прошло несколько часов. Время ушло за полночь, однако Иде было плевать. Она лишь хотела, чтобы Луз была в порядке.       У неё были вопросы, множество вопросов, и она не знала, удастся ли ей заполучить ответы, которых она так желала. Блядь, Луз ведь всего лишь ребёнок. Грёбанный ребёнок, которому ещё и пятнадцати лет не было. И Ида сомневалась, что уже будет. И до сих пор понятия не имела, как рассказать об этом инциденте её друзьям-ботаникам.       Она повернулась посмотреть на Луз. Содрогнулась, оглядывая её травмы. Бинты скрывали под собой её лоб, а также руки и ноги. Девочка выглядела такой умиротворённой. Ида мягко взъерошила её волосы, стараясь не причинить боли.       «Этот ребёнок сведёт меня в могилу».

***

      В особняке Блайтов стояло спокойное утро. Эмити крепко и уютно спала в своей постели с Призрак, пока не сработал её будильник, установленный ровно на шесть часов, отчего она проснулась, ощущая себя слегка заторможенно и более устало, чем обычно.       Собираясь с силами, чтобы встать с кровати, Эмити услышала голос матери с первого этажа. «Чего это Одалия расшумелась?» — мысленно простонала она, отказываясь именовать её «мамой» или «матерью».       Переодевшись, Эмити спустилась, чтобы поглядеть, из-за чего поднялась суета. К её удивлению, ухмыляющаяся Одалия уже ожидала её вместе с кем-то примерно того же возраста, что и Эмити. «Да что здесь происходит?»       Прежде чем Эмити успела хоть что-то сказать, Одалия заговорила:       — А вот и ты, дорогая. Предупреждая вопросы, хочу представить тебе кое-кого. Это Люси, и с этого момента она будет твоей партией. Моё внимание привлекло то недоразумение в виде тебя и... человека, однако я весьма рада, что ты всё-таки соизволила закончить свои отношения с этой жалкой формой жизни. Люси прекрасно покажет себя вместо неё, разве не так?       С жалкой формой жизни? Луз не была жалкой, да и Эмити определённо не заканчивала их отношения. «Что она задумала?» У Эмити было так много вопросов, но и в этот раз мать не дала ей задать их:       — Не сказать, правда, что у тебя есть выбор, милая. Человека наконец-таки больше нет.       Эмити абсолютно растерялась.       — О-о чём ты? — заикалась она.       — О, ты что же, не слышала? Человек самоубилась прошлой ночью. Это было во всех новостях. И знаешь, чья это вина?       Глаза её расширились от внезапных новостей.       «Нет... нет, нет, нет, нет, нет! Не может быть. Она не могла. Луз...»       Веки начало жечь опаляющими слезами.       — Нет! Прекрати! Ты лжёшь! — прокричала она.       Эмити опустила взгляд, обеими руками прикрывая рот, стараясь не подавиться собственными всхлипами, а мать лишь с улыбкой расположила руку у неё на плече и прошептала возле уха:       — Зачем же мне лгать, Эмити? Приземление у неё вышло весьма жёстким, если тебе интересно моё суждение. Довольно прискорбно, что она избрала смерть в столь юном возрасте.       Не давая шанса Одалии сказать что-либо ещё, Эмити рванула к выходу из особняка с палисманом в руке и незамедлительно полетела к ковену целителей, не обращая внимания на размывающееся зрение. Ей нужно было увидеть её лично. Луз ни за что не оставила бы её. Ни за что.       Она не могла себе позволить потерять её. Ни за что.       Прибыв в ковен, Эмити без раздумий направилась прямо в лазарет, спросив у леди за стойкой, в какой палате находится Луз, не заботясь о том, как сильно дрожал её голос и как сейчас выглядела она сама. Наконец-то найдя нужную комнату, она увидела внутри Иду с непривычным для неё пустым выражением лица. Встретившись глазами, обе они ничего не произнесли, и Ида перевела взгляд обратно на Луз, пока Эмити оглядывала её травмы.       Луз покоилась на белой кровати и выглядела абсолютно безжизненной. Судя по многочисленными слоям пропитывающихся кровью бинтов, голова пострадала больше всего остального.       Не сразу, однако Эмити осознала, что это была её вина. Это случилось из-за неё. Единственная, кого она любила и кем дорожила, была, вероятно, мертва.       Ей вновь захотелось разрыдаться, однако она слишком устала для этого, поэтому просто подошла к кровати, хотя слёзы и угрожали снова обжечь глаза.       — Она... она в порядке? — решилась Эмити нарушить мучительную тишину.       — Неизвестно. Она очень сильно ударилась головой... — Ида повернулась к Эмити: — Что вообще случилось?       Ох, вот и оно.       И вот теперь Эмити не выдержала и начала плакать, опираясь телом на стену позади себя. Луз не заслуживала такого. Ида не заслуживала. И Эмити определённо не заслуживала. Ида ничего не говорила, а лишь смотрела на неё с жалостью в глазах.       Спустя пару минут она вышла из комнаты за стаканом воды для Эмити, оставляя её с Луз наедине. Эмити решила встать и взглянуть на Луз поближе, что удалось ей с трудом из-за ставших ватными ног.       Она потянулась к её забинтованной руке, мягко приподнимая её и отмечая, какой холодной и тяжёлой была она.       И прошептала: «Мне так жаль».