Драбблы

Он принес боль, и скорбь, и много чего еще в маленькую, пропахшую акриловой краской студию. Лег на матрас, а Хината подносила ему саке, как старая гейша, и не спрашивала, не спрашивала, не спрашивала... Хотя она уже все знала - что её спрашивать. Мадаре некому было рассказать то, что знали все - до единого. Потребовалось десять лет, чтобы Мадара взглянул в лицо реальности - его семью вырезал неуравновешенный маньяк. Точнее, Итачи всегда был не в порядке, но за ним должен был присматривать дядя, должен был смотреть и бдеть, но туман застелил и его разум, шизофрения оказалась наследственной от этой линии, и он рассказывал ему истории о ниндзя, о кровавых предательствах и прочий бред. А потом Итачи убил всех в огромном доме, кроме своего маленького брата, и получил оправдательный приговор - невменяемость. А Обито не получил и позвонил Мадаре в Штаты. Учиха не желал знать своих далеких родственников и дал денег на адвоката. Десять лет спустя он вылез из газет про этот случай и сходил на кладбище. Рассматривал надгробия, и семь маленьких Будд, и видел в первые раз нервного дерганного Саске - почему-то его не стало жалко. Саске его не знал, и не узнал. Мадара его тогда тоже не узнал. - Даже детей, понимаешь? Даже младенца удушил. Итачи ходил на кендо. Каким-то образом справился даже со взрослыми мужчинами. Сделал все ночью, - Мадара зажмурился, подавился вдохом. - Даже детей. Взрослые черт с ними. Всех до единого. Я должен был быть рядом и защитить их. Засунуть Итачи в клинику. Потому что все знали, что у Итачи психические проблемы. К тому же, Итачи был достаточно привязан к нему и своему другу Шисуи - и говорят он Обито на суде так и называл "Мадара". Ему тоже звонили из суда, проводили расследование. Мадара тоже отправил только адвоката, и не приехал на похороны, и не видел маленькие урны, и поместье было просто опечатано, когда Саске поехал в приют, а Мадара оставил ему подарок - прямое наследство в будущем. И потом он сходил, посмотрел на серые стены, которые строились его трудом, посмотрел на семь маленьких Будд, чтобы души детей нашли путь в рай, и подавился лезвиями в глотке. Он пил так, чтобы тошнило, пил так сильно, задыхаясь в собственной совести - Саске уже взрослый лоб, причем довольно скотский вырос, в приюте-то, с мечтами пустить пулю в лоб брату - но было уже поздно, он везде опоздал, он был занят делами, новым миром за пределам крохотной, ненавистной им Японии. Он ходил в странные бары. С Хинатой он познакомился на слушанье: она была дочерью адвоката Итачи, но не общалась с ним, не говорила, сказала, что пришла поддержать кузена на уже его слушанье - через час. Мадара спросил кого он убил. Хината дала ему пощечину - а, так он обвинитель префектуры. Мадаре было так больно, так много игл было в его сердце по семье, радовшейся, когда он собрал всего один чемодан, что он громко засмеялся, а Хьюга встревожилась. На её руках и под ногтями были пятна краски, маленькие цветные обручи. Прийти, уронить себя в её студию - замечательно. Почему-то внезапно плакать, выворачиваться на изнанку в ведро, слишком пьяным, но для неё не опасным - она не знала - слишком чувствительным - о, это знала, он бы нанял на неё киллера, чтоб она молчала - и вытаскивая из груди комок слизи и боли. А потом Хината рисовала. Хината говорила, как соловьиное пение - я не думаю, что ты виноват. Вы виноваты. Учиха-сан, извините. Вам бы к психотерапевту - сказала бы она в Америке, но она была японкой, а в Японии хорошо знали, каково это - сломаться. Потом Мадара навестил Итачи. Хината решительно села с ним в машину, но Учиха не менее решительно оставил её в машине возле высоких дверей строгой психиатрической больницы, откуда не выходят. Итачи обнял его. Его разум - защитил его. - Где Саске? - Я не знаю где Саске. - Ты - Мадара. Ты все знаешь, и знаешь где Саске. Вот, - Итачи воровато оглянулся, ему было уже двадцать четыре, достал из-под подушки фантики. - Я забочусь о Саске. Передайте ему от меня денег. Мадара забрал фантики. Хината, как оказалось, училась с Саске в одном институте - он прошел по государственным квотам и продав помесье клана Учиха государству. Они поехали смотреть на него из машины. - Это Саске, - Хината пила кофе, бледнила щеками и воспринимала все, как высокий художественный опыт - семья её ненавидела, это была другая изнанка жизни. Саске обожала, и все сдохли. - А это его парень, Наруто-кун. - Он гей? Он всегда был геем? Узнал бы Итачи. - Не знаю. Но Наруто-кун не гей, он просто любит Саске. Это длинная история. - Расскажешь? Хината рассказала. Здороваться не пошла. После бара, он почти с ней переспал. Уронил голову на плечо, возбуждение ушло, и уснул - в запахе краски, в запахе бохо, в молодости, в совести, в женщине. Хината заботилась о нем, безо всякой на то причины. Мадара бросил свои кровь и плоть - на самом деле безо всякой на то причины, точнее, причина была не в них, а в одном человеке, по имени Хаширама. Все это дела прошлые. Хашираму, по иронии, схватил инсульт. - Эй. Эй. Учиха-сан, - кажется, он снова заснул. - Вставайте. У меня для вас подарок. - Подарок? Ты с ума сошла? - Нет. Вставайте. Мадара еле встал: дранный дневной сон, уколы совести, неприятный запах пота. Хината держала холст - протянула ему. - Это вам. Вот. Не хотите - н... не берите. Но она только ваша. Учиха посмотрел. Так вот почему она его терпела. Не то что Мадара не замечал, что когда он ложится, она берется за кисть. Что наносит - широкими мазками его слова в эмоции и в чувства, в цвет и страсть, что руки её по локоть в черноте клана Учиха, в красной крови. Кто бы мог подумать, что в этой девчонке столько.... Столько всего... Весь холст был измазан широкой кистью - абстракционизм. Темно-синий налево, черно-иссяний направо. Следы её рук - тонкие, отчаяные, тянущиеся ветки; следы её пальцев, ногтей - как душу рвущее, грязь и мясо, сердца и всего одно сердце недостойного. А под всем этим, одно слово - "скорбь". Скорбь, скорбящий, страдание скорбящего, вина скорбящего, вина вина вина скорбящего, душа в трауре, траур по взрослым, траур по детям, скорбь и плач, скорбь и самообвинения, скорбь и совесть, скорбь по прошлому и настоящему, скорбь, скорбь, скорбь. Работа уже высохла. Краска - масло и акрил, но Мадара не совсем разбирался. - Ты - настоящая художница, - Мадара забрал работу, заметил на холсте: "Скорбь", "Хината Хьюга". - Напиши еще что-нибудь. Я тебе заплачу. - Не все можно купить, - решительно ответила она; она была маленькая, использовала его решительно для искусства - но вдруг Учиха почувствовал, что ему легче. И что, возможно, действительно, по-американски, нужен психотерапевт. - Но я нарисую, - она улыбнулась. - Выпьем кофе? - предложил Мадара. Хината покраснела - густо, розово. Возможно, стоит все же навестить Саске.