Милито

- Милито, что ты делаешь? Хорхе удивленно застыл на пороге ванной. Милито в ответ лишь улыбнулся, стряхивая с рук мыльную пену. - Ничего особенного, я стирал твою рубашку. - А что, стиральная машина сломалась? Или Альберто забыл обновиться? - Хорхе поддался новому модному поветрию давать имена виртуальным помощникам по хозяйству. - Вовсе нет, - хлопнул густыми ресницами Милито. - Всё в полной исправности! Но, Хорхе, поверь мне, чтобы рубашка обрела настоящую белизну, после машины надо поработать еще и руками! - Самому? Рубашка, может быть, и обретет белизну, но... - Хорхе поймал возлюбленного за руки, лаская еще влажные пальцы и ладони. - Как можно портить такие руки, Милито? - Портить? Брось, Хорхе, это же ради тебя! Конечно, если ты скажешь, что тебе больше не приятно держать меня за руки... - Ох, Милито! - Хорхе прижался губами к тонкому запястью, сменяя слова тихим вздохом удовольствия. В этом весь Милито - от любого мало-мальски нежного касания тело пронимает сладкая дрожь, щеки розовеют румянцем, а темные глаза сияют так, что могли бы двумя солнцами озарить всю Кэртиану. Могли бы. Но светят эти солнца только одному Хорхе Дьегаррону. - Хорхе, - голос Милито звучит прерывисто. - Не беспокойся, я уже закончил. Сейчас просушу и всё будет в порядке, к приходу Ли будешь при полном параде. - Ли! - впору по лбу себя хлопнуть. - Он же придет к ужину, а я и забыл! Милито в ответ покачал головой со странной улыбкой и сказал, кажется, совсем не то, что собирался: - Поэтому ужин я поручил приготовить Альберто. Не хочу опозориться перед Ли, если снова ошибусь с пряностями. - Не опозоришься. Ты же знаешь, он тебе плохого слова не скажет. Милито снова улыбнулся - странной и понимающей улыбкой. Конечно, он прекрасно знает, что Ли не станет возмущаться такими огрехами. Он даже огрехами или странностями это не сочтет. Скорее, индивидуальными особенностями. Тем, что отличает Милито от другого, самого любимого, самого драгоценного и поистине неповторимого творения Лионеля Савиньяка. Хорхе читает это в улыбке, во взгляде своего золотоволосого чуда. Своего, своего - звенит набатом в голове, заглушая собственный, подрагивающий любовью и виной, голос из воспоминаний: - Ли, пойми меня правильно, прошу. Да, я люблю Эмиля. Но я никогда, никогда не посмею даже словом намекнуть ему на это, не то что уводить его у тебя. Он ведь даже и не поймет меня до конца, правда? Он знает лишь любовь к тебе, он часть тебя. А я кэнналиец, Ли. Я не разоряю чужие гнезда. Но прошу тебя, - голос звенит безумием и мольбой, - позволь мне попытаться построить своё собственное, Ли. Дай мне шанс. Еще Круг назад это было бы безумием, но сейчас другие времена. Ты сам с помощью науки обрел больше, чем собирался. Я не прошу абсолютную копию, Ли, но всё же, если ты сможешь... - Я смогу, Хорхе, - Ли смотрит в пьяные и умоляющие глаза, говорит шепотом, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате Эмиля. Своего Эмиля. Того, кто должен был стать клоном погибшего отца, но вместо этого стал чем-то совершенно иным. Творением, обожающим своего создателя, своего брата-близнеца, своего возлюбленного. Ошибкой, обернувшейся совершенством - и болью для одного глупого кэнналийского сердца. - Хорхе... Нежная ладонь выскальзывает из дрогнувших пальцев, ложится на грудь - и Хорхе вдруг осознает, что там, в груди, в сердце, уже не болит. Потому что рядом Милито. Его Милито. Медовая сладость улыбчивых губ, шелковое золото волос, нежность в глазах, отзывчивые ласковые руки... Как у Эмиля. И чуть иначе. - Ужин будет готов через пять минут, - слышится с кухни механический голос Альберто. Где-то рядом с тихим шипением сушится выстиранная рубашка. Еще целых пять минут до того, как придет Ли - понаблюдать, как ведет себя его новое создание, и услышать то, что Хорхе сейчас рассказывает Милито сквозь торопливые поцелуи и тихие стоны: - Мы поедем в Варасту. Ты ведь еще не бывал в Варасте, Милито? Там бездонное небо и степи до горизонта. А люди, что живут там... Ох, Милито, мне иногда кажется, что нынешние технологии до них вообще не добрались! У них нет роботов, виртуальных красоток и супербыстрых автомобилей, но они хранят свои древние традиции. Свои легенды, свои песни. Ты услышишь их, Милито. Я покажу тебе древние святилища в честь Анэма и Астрапа. Степной ветер растреплет твои волосы, и твоя кожа будет пахнуть полынью... Хорхе шептал это, будто уже сейчас перед ними простерлась степь, и на бесконечном пространстве - лишь они двое, ветер и степные травы, ласкающие слитые любовью тела, шепчущие в такт зацелованным губам - Милито, Милито, Милито. А Лионель придет совсем скоро. И, болтая за ужином как будто о пустяках, глядя на них обоих, поймет, что исполнил своё обещание. Милито не стал точной копией Эмиля, его блеклым подобием, утешением для безответно влюбленного сердца. У Хорхе Дьегаррона своё, особое золотоволосое счастье. С улыбкой, очень похожей на улыбку Эмиля. Похожей - и немного другой.