Ты только танцуй!

До открытия заведения оставался час, когда дон Хуарес решил обойти все помещения с проверкой, чтобы встряхнуть разленившихся в конец работничков. И заодно сбросить раздражение после пренеприятнейшей ссоры с доньей Хуарес. Однако, сегодня все как назло притворялись прилежными тружениками. «Наверное, тайком предупреждают друг-друга, канальи!» Он уже почти отчаялся найти жертву, когда вдруг услышал голоса и смех. У чёрного входа за кухнями толпились повара, официантки и даже несколько танцовщиц. Ага, бездельничают! Лясы точат! Набирая воздух в легкие в предвкушении хорошенькой взбучки, дон Хуарес покатился злобным колобком к выходу. Танцовщицы прыснули от него врассыпную, освободив проход, и он замер в дверном проёме, так и не открыв рта. Медленно выпуская воздух, как проткнутый воздушный шарик, дон Хуарес лицезрел чудо. Чудо танцевало. Нет. Чудо летало, порхало, творило волшебство. Раскинутые руки-крылья, изящный поворот длинной шеи, легкие летящие шаги, развевающиеся волосы, белозубая улыбка и сияющие глаза. Тонкий силуэт гибкого тела в свете закатного солнца. Дикая, первобытная, завораживающая грация. Ангел или демон танцевал в душной жаре южного вечера прямо на зловонной помойке за зданием ночного клуба Пабло Хуареса. Отойдя от первого шока, тот начал замечать мусор под босыми ногами, слипшиеся волосы, грязь, синяки, торчащие рёбра и обрывок упаковочного пластика, в который было закутано чудо, и который летал за ним драными крыльями… Работники заоглядывались, зашептались и стали потихоньку просачиваться в узкий дверной проём, выдыхая, чтоб протиснуться мимо затянутого в дорогой костюм плотного тела начальства. Он поймал кого-то из них за локоть, кивнул на чудо: — Это кто? — Никто, синьор Хуарес. Просто Рико. Побирается он тут. Еды просил, сказал, станцевать может… — Бродяжек мне прикармливаете, да? — рыкнул дон Хуарес в воспитательных целях и отпустил. Чудо оказалось голодным бродягой, который теперь настороженно поглядывал на суету, готовый испариться в любой момент. — Подойди-ка, — поманил его дон Хуарес, стремительно покрываясь потом от невыносимой жары. Паренёк чуть приблизился. Было ему на вид лет двенадцать-четырнадцать. Очень худой, грязный, с заживающим фиолетово-жёлтым синяком на правой скуле, раскосыми миндалевидными глазами и ярко-рыжими, почти красными волосами до плеч. — Ближе-ближе, — нетерпеливо заворчал дон и сам пошёл навстречу, ступив (небывалое дело!) аж на самую помойку дорогими лакированными туфлями. — Ты, кажется, есть хотел. Отвечай честно и получишь целую тарелку превосходного ризотто. Твоё имя Рико? Сколько лет? Где родители? — Да, синьор. Мне четырнадцать. Мама умерла, отца я не знаю, — с готовностью затараторил паренёк, уже смелее приближаясь. — Где ты научился танцевать? — Мама была танцовщицей, просто повторял за ней… Она говорила, у меня талант. Мне правда очень нравится танцевать. Все улыбаются. Мама тоже очень красиво танцевала, пока не выгнали с работы… за пьянство… Ой! Дон Хуарес ухватил за подбородок тонкое скуластое лицо и внимательно разглядывал, поворачивая то одной, то другой стороной. Раскосые тёплого медового цвета глаза с вытянутым зрачком пристально следили за ним. — За пьянство… Ну-ну. А тебя-то она от кого нагуляла? Ты ведь смесок. — И цепко перехватил тонкую руку. — Пустите! — Мальчишка рванулся удивительно сильно для своей комплекции. Зарычал, скаля звериные клыки. Под волосами показались острые уши, испуганно жмущиеся к голове. Между ног метался пушистый рыжий хвост с белым кончиком. — Лис-оборотень, значит. Полукровка. Это всё? Дальше не можешь? Полный оборот не получается? — дон Хуарес внимательно разглядывал вырывающегося мальчишку. Вопрос, конечно, риторический. Если бы мог, уже обернулся бы и удрал. — Уймись, не обижу. Обещал же покормить. Педро Хуарес слово держит. Рико немного успокоился, убрал компромат и превратился снова в обычного мальчишку. Только смотрел диковато и настороженно, продолжая тянуть руку из цепких пальцев толстяка. — Хорошо себя контролируешь. С первого взгляда и не догадаешься. Работать у меня хочешь? — Детская проституция запрещена законом! — выкрикнул Рико внезапно звонким голосом. Дон Хуарес расхохотался: — Молодец! Так всем и говори! У меня серьёзное заведение. Ничего противозаконного. Если сможешь контролировать себя, так чтоб никто твоих ушей-хвостов никогда не видел, возьму в труппу. Полукровки выносливые. А мне для арабского шоу танцовщиков не хватает. Но пахать будешь, как проклятый! За еду и жильё, пока не начнёшь деньги приносить. Согласен? — Да! — Документы есть? Хотя о чём это я. Ладно, сделаем. Все сделаем, малыш Рико. Ты только танцуй! И Рико смело пошёл за новым хозяином, точнее работодателем, в прохладу рабочих помещений ночного клуба «Звезда востока».

***

Рико сидел, сжавшись комочком в тесном пространстве, чувствуя, как его куда-то везут, и старался держать равновесие, чтоб не упасть и не повредить ненароком бумажные стенки огромного подарочного пакета. Подарок внутри — он сам. Вот и настал этот день… Дон Хуарес не обманул — дал жильё и работу. Документы тоже сделал, Рико держал в собственных руках новенькие, пахнущие кожей и краской корочки. Вчитывался в буквы, говорящие, что вот этот паренёк на фото — человек и полноправный гражданин. Удивительно, как бумажка может открыть путь в жизнь такому, как он. С ней можно легально работать, снимать жилье, учиться… Дон Хуарес оставил паспорт у себя, пока Рико не расплатится за его доброту. И Рико поклялся себе, что будет стараться изо всех сил! И старался. Проводил у станка дни и ночи, доводя себя до изнеможения. Оттачивал движения, вдыхая в них лёгкость, что нарабатывается годами упорного труда. И почти сразу начал выходить на сцену в подтанцовке. В клубе восточной тематики с большой программой стилизованных танцев Рико очень органично вписывался благодаря внешности. А как обворожительно его тонкий стан смотрелся в костюме наложника! Со временем клиенты заметили, стали звать на бис, приглашать к столикам, одаривать чаевыми. Кое-кто предлагал иной заработок, что тоже практиковался в клубе, но всегда только по добровольному согласию. Рико вежливо отказывался, но чем старше становился, тем негативнее воспринимались отказы. И продолжал стараться изо всех сил. Вскоре он уже солировал в нескольких номерах. Чаевые и подарки становились всё дороже. Рико всё отдавал хозяину и однажды пришёл в его кабинет, чтобы узнать, сколько ещё осталось. Дон Хуарес развернул огромный гроссбух, где для Рико была выделена отдельная графа, полистал мелко исписанные страницы, слюнявя палец, и назвал такую сумму, что у парня перехватило дыхание. Видя реакцию, хозяин картинно оскорбился и начал перечислять траты. Жильё и питание, обучение, документы, налоги… проценты. А также разнесённый клиентом в драке за Рико бар. Совсем недавний случай, когда на вежливый отказ мужчина внезапно обозлился и набросился с кулаками. Драка с охраной и все материальные потери, оказывается, упали на счёт «виновника». А такой случай был не один… — Но это несправедливо! Я не виноват! — воскликнул Рико, сжимая кулаки. — Конечно-конечно. Я тебя ни в чём не виню, мой мальчик. Но подумай. Если бы ты не отказал клиенту, никакой драки бы и не было. Я не принуждаю. Лишь напоминаю ещё раз, за подобные услуги платят гораздо больше. Ты мог бы давно расплатиться с долгом. — Я же несовершеннолетний… это незаконно… — повторял поникший Рико как молитву-оберег. — Незаконно брать на работу незарегистрированных полукровок. — Я всё отработаю. Только не так… — Как пожелаешь, мой мальчик. Как пожелаешь. Тогда мы с тобой надолго вместе. Я искренне рад этому, веришь ли? Мне ведь ты не откажешь? По обоюдному согласию закон не запрещает, — расплылся в сальной улыбке дон Хуарес, вжикнул молнией и слегка откатился на дорогом кожаном кресле. — Иди сюда Рико и займи свой прелестный ротик кое-чем более полезным. Конечно, хозяину он не мог отказать. И слава Богу, большего тот не требовал. Пока. Но вот и совершеннолетие, наконец, наступило, лишая последней отговорки. Сегодня он не сможет отказать, если клиент захочет продолжить. Движение остановилось, гулкий звук басов главного зала затих, вокруг, мешаясь с легкой музыкой, зазвучали голоса и смех. Знакомая атмосфера праздника немного успокоила, Рико постарался взять себя в руки. Началась новая композиция. Вспыхнул яркий свет над головой. Его выход! Губы сами сложились в улыбку. Он грациозно поднялся, одновременно эффектным движением разрывая пакет сверху до низу, и шагнул босой ногой на пушистый ковёр. Вип-зал, стилизованный под восточный будуар. Немногочисленные гости на мягких подушках за низкими столиками. Все взгляды обращены на маленький пятачок света. Кто из них? Руки взлетели над головой, спина изящно изогнулась, продолжая движение, ноги понесли по кругу, выплетая привычный узор танца. Тонкий шёлк шаровар с разрезами по внешней стороне бедра приятно холодил кожу и обтекал ноги. Одежда, призванная больше открывать, чем прятать, дразнить и соблазнять. Многочисленные цепочки и браслеты разбрасывали брызги отражённого света и мелодично позвякивали в такт движениям. Тело почти на автомате выполняло знакомую работу, так любимую ранее… Никто не заподозрил бы его в излишнем волнении или скованности, лишь сердце стучало сильнее обычного. Кто из них? Наверное, вот этот синьор за центральным столиком, что смотрел так пристально и, кажется, недовольно. Знакомый. Он часто появлялся в первых рядах, был щедр на чаевые, но никогда не приглашал и не заговаривал. Даниэль Каррере, потомок королевских грандов, один из богатейших и уважаемых людей города. По непонятной причине живущий здесь уединённо вдали от семейного клана, что контролировал виноделие всего региона. Другие синьоры, вероятно, друзья, заговорчески улыбались и что-то говорили с вот этим вот выражением скабрезного понимания на лице. Композиция подходила к концу, а Рико с каждым танцевальным движением подходил ближе к человеку, который может сделать с ним это уже сегодня. Последний шаг и Рико изящно опустился возле его ног. — Что это значит? — Синьор даже отодвинул ногу в блестящем ботинке. — Сегодня я весь ваш, синьор Каррере. Можете делать всё, что захотите. — Всё? Абсолютно? Даже если я захочу взять тебя? — Всё что пожелаете, синьор. — Рико опустил глаза, не выдержав пристального взгляда тёмных глаз. — Как тебе подарок Даниэль? — подмигнул один из сидящих рядом. — Нравится? Ещё бы! Себе хотел взять. Но по такому случаю... Дарю! — И склонился к самому уху. Однако, до слуха долетело: — Это будет его первый раз. — Вставай и пошли. — Синьор Каррере резко поднялся, крепко взял Рико за руку и увёл за собой.

***

Третий день Рико просыпался в доме синьора. Точнее замке. Эти стены служили роду Каррере уже более пятисот лет. И пусть теперь вокруг шумел современный город, а под окнами проезжали машины, сохранялось ощущение былого величия и вековой истории этого места, которые приводили в трепет безродного танцовщика. Зачем он здесь? На каких правах? Почему не появляется синьор Каррере? Почему дон Хуарес не ищет своего работника? Вышколенные слуги были вежливы и обходительны, но ответить на вопросы не могли. Третий день Рико изводил себя тревожным ожиданием, не зная, куда себя деть и чем занять. Вдруг вычурная дверь распахнулась, в комнату влетел светленький мальчик лет пяти в прелестных шортиках на подтяжках, захлопнул дверь и прижался к ней ухом. Рико встревоженно подскочил. — Тс-с-с! — зашипел на него мальчик, прижимая палец к губам. И заинтересованно окинул взглядом незнакомца. — Ты кто такой? — Рико. — А я Пако, — улыбнулся мальчик. — Зачем ты пришёл? Ты ведь не собираешься меня учить? — Если только танцевать, — губы сами расплылись в ответной улыбке. — Нет, я не учитель. — Тогда ты пришёл к маме. Только она уехала. — Мальчик погрустнел. — Забрала своего нового ребенка и уехала. Няня говорит, надолго. Давай поиграем? — Ну давай, — снова улыбнулся Рико. — Синьор Франсиско, отзовитесь! — послышался голос из-за двери, и Пако сделал страшные глаза, закрывая рот обеими руками. — Синьор Рико, простите, не заходил ли к вам синьор Франсиско? В дверь постучали. Пако бросился через комнату и спрятался за ногами Рико. В тот же миг дверь распахнулась, вошёл солидный мужчина в костюме и очках и укоризненно покачал головой: — Синьор Франсиско, вы ведёте себя непозволительно. Урок грамоты уже начался. Вся прислуга бросила свои дела и ищет вас по всему замку. — Не хочу грамоту! — мальчишка вцепился в ноги нового знакомого. — Хочу играть с Рико! — Пожалуйста, идёмте со мной. Иначе мне придётся вас нести. Видя, что ребёнок готов закатить истерику, Рико поторопился вмешаться: — Хочешь, пойдем вместе. Я совсем плохо знаю грамоту. Немного позанимаемся, а потом сразу поиграем. — Ладно. Тогда я покажу тебе свою железную дорогу! В итоге они провели вместе весь день — учились, играли, обедали, даже погуляли. Рико начал думать, что синьор Каррере хороший человек, раз у него такой замечательный сын. А вечером Рико привели в солидный кабинет, где его ждал хозяин замка. Он поднялся навстречу, проводил и усадил в кресло. — Вот. — На стол легли знакомые бордовые корочки. Паспорт. Рико вопросительно глянул на мужчину, не спеша брать документ в руки. — Я выплатил твой долг дону Хуаресу. Тебе больше не нужно возвращаться в «Звезду востока». Рико опустил голову. Это могло означать только одно — он сменил хозяина. И если на старом месте всё уже привычно и понятно, то новый хозяин может потребовать, что угодно. Рико окинул оценивающим взглядом крепкую фигуру, благородную осанку, требовательно вгляделся в мужественное лицо с правильными чертами. — Зачем вы это сделали? Я помню вас, синьор. Вы давно наблюдаете за мной. Этого мало? Захотелось мной владеть? Разве не нужно было сперва узнать моё мнение? Я никогда не хотел принадлежать кому-то. Как вещь. — Всё не так. Погоди, я объясню. Ты ничего не должен. И совершенно свободен. Вот возьми, это твоё, — он вручил Рико паспорт. — Я… Я могу уйти прямо сейчас? — Да. — Спасибо, синьор! — Рико вскочил и направился к дверям, будто боясь, что синьор передумает. — Ты прав, я наблюдал за тобой. Любовался. — Голос за спиной заставил остановиться у самой двери. — Ты великолепно танцуешь. Просто божественно! Тебе надо выступать. Нельзя прятать от людей такой талант. И нельзя продавать тебя за деньги как скотину. Я долго наблюдал со стороны. Но когда ты предложил мне себя, дрожа как лист на ветру… Я понял, что тебе больше нельзя оставаться в этом месте. Рико обернулся. Синьор Каррере медленно приближался. — Не скрою, мне тяжело отпускать тебя. Я хотел бы участвовать в твоей жизни. Вывести тебя в свет, показать всему миру. Сделать звездой. — Он встал совсем близко, как бы невзначай подперев рукой дверь. — И одновременно хочу оставить только себе, любоваться твоей красотой в одиночку. Обнимать. Целовать. Делать с тобой самые непристойные вещи. Я люблю тебя, Рико. Парень отпрянул. — Вы не понимаете! Вы не знаете обо мне ничего! Иначе отвернулись бы с презрением и выгнали из дома. — Уши его заострились, поднялись, покрылись рыжей шерстью, сзади мелькнул пушистый хвост. — Смотрите! Я полукровка! Понимаете? Смесок, грязное отродье! — Глупенький. Это совсем не важно для меня. — Синьор Каррере медленно протянул руку и осторожно погладил по волосам, провёл за ухом, задержав ладонь на щеке. — Тебе очень идёт. Оставь так, пожалуйста. Рико оторопело замер, поймав себя на странном желании прижаться к тёплой ладони и потереться о неё кошкой. — Но всем остальным важно, — добавил упрямо, стряхивая наваждение. — Вы испортите репутацию, если свяжетесь с полукровкой. — Не совсем так. В прошлом году принят билль о правах граждан, рожденных от разновидовых пар. Как ты можешь не знать об этом?! Хотя… я догадываюсь, как… Теперь у полукровок равные права с людьми и оборотнями. — Это правда? — медовые глаза засветились надеждой. — Да. Я сам голосовал за его принятие. И не только из-за тебя. — Рико вдруг почудились клыки в белозубой улыбке синьора. А что это шевельнулось под его шикарной шевелюрой? — Теперь понимаешь? Именно поэтому я живу здесь один вдали от семьи. И два здоровых ребёнка — большая удача для таких как я. — А ваша супруга? — София? Она всё знает. Брак договорной, и сейчас после рождения второго ребёнка наши обязательства друг перед другом выполнены. Именно это я и отмечал в «Звезде». Свою свободу. Теперь можно не скрывать мои чувства к тебе. Останься, Рико. Я счастлив, когда вижу, как ты танцуешь. Тёплая ладонь легко легла на талию. — Мне… надо подумать, — Рико смотрел снизу вверх в тёмные глаза с вертикальным зрачком и чувствовал, как полыхают уши. Хорошо, что они сейчас покрыты шерстью. — Кажется, ты очень понравился Пако. Оставайся, — вторая рука притянула за плечи. — Только если вы дадите мне работу, — сдался Рико и с непонятным облегчением прильнул к широкой груди. — Как пожелаешь, — прошептал в макушку, обнимая нежно, как величайшее сокровище. — Ты только танцуй!