У оборотней одно на уме

Чан знал, что находиться на чужой территории в преддверии гона плохая идея, но не думал, что настолько. Да и вообще он не виноват. Просто учуял несколько дней назад сладкий запах персиков у ручья, что находится на границе с землями фей, и не смог выкинуть его из головы. Запах преследовал его, отвлекал и нервировал, мешая сосредоточится на охоте. А еще интересовал. Осел на кончике языка, дразнил и вызвал привыкание. Крису очень хотелось узнать его источник. Посмотреть, изучить… и может совсем чуть-чуть присвоить его обладателя. Манил аромат к себе необыкновенно. То, что это необычные персики, Чан понял еще когда попытался расспросить парней, что были рядом, но на его вопрос все отреагировали только удивленным взглядом, ничего не чувствуя. А Криса зацепило. Так сильно, что он поперся на чужую территорию и угодил в ловушку. Чан промаргивается, пытаясь сообразить, где он по факту оказался, но в голове только боль и шум. А перед глазами бревенчатый потолок. Он приподнимает голову, чтобы оглядеться и видит маленькую уютную комнату с большой кроватью, маленьким комодиком, туалетным столиком и настенным зеркалом. По самим стенам ползут выжженные защитные узоры, а в воздухе блестит золотом пыльца фей. Да так много, что в носу свербит и тянет чихнуть. Оборотень дёргает руками (к собственному удивлению, ведь пересекал он границу в обличии волка) и издает разочарованный стон, понимая, что и ноги, и руки, опутаны тонкими (на первый взгляд) нитями, однако они не поддаются на попытки их разорвать. — Что ты забыл на территории фей? — в тишине комнаты раздается глубокий голос и оборотень вздрагивает от неожиданности. Приподнимает голову, чтобы найти источник звука и сталкивается с холодной синевой чужих глаз. Нервно сглатывает, выдыхая, и стопорится, ощущая тот самый манящий запах персиков. Дергает носом и молчит, заставляя незнакомца занервничать. — Ну? Крис собирается с мыслями, не отрывая жадного взгляда от незнакомца: — Я забрёл к вам без злого умысла. Я кое-кого по запаху искал, — незнакомец хмурится, а оборотень продолжает, решая не вскрывать карты сразу. — Пару дней назад у пограничного ручья я уловил аромат. И хотел познакомиться с его обладателем… — И приперся на знакомство в гон? — незнакомец делает шаг ближе, позволяя Чану себя разглядеть получше. Маленькое лицо сердечком, пухлые губы и вздернутый носик. Стройное тело и очаровательные веснушки. Светлые волосы и бесподобные синие глаза. Немного острые ушки, что выдают его принадлежность к роду фей, и подозрительный прищур. — Совсем безумный? У оборотней одно на уме. Ащ. Парень хищно клацает зубами, что у Чана мурашки по спине бегут. А смотрит совсем презрительно, и это обижает. Чан же адекватный оборотень просто совпало так, что в такое время запах почувствовал и усидеть не смог. — Ничего не одно, — обижается Чан за весь свой род. — Я правда только познакомиться хотел. — Ага. Свисти больше, — парень подходит совсем близко, усаживаясь в ногах Чана. Смотрит уже менее враждебно, но также пристально. — Один такой из лесных котов к моему другу тоже по запаху пришел. Познакомиться. — И что случилось? — Чан приподнимает бровь, искренне интересуясь. Внутри волк радуется, что источник дурманящего рассудок запаха совсем близко к нему и хочет надышаться в прок, пока не прогонят, а потому старается задержаться чуть подольше, поддерживая разговор. — "Что случилось?" — парень подергивает плечами раздраженно и смотрит на Криса обвиняющим взглядом, словно это он причина всевозможных неизвестных бед. — А нет у меня больше друга, вот что. Только со своим котом и лобызается теперь. Котят от него понёс даже. Ходит надутый, как шарик, и от счастья светится. Чан хмурится. — А разве это плохо? Незнакомец смотрит на оборотня уничтожающе. — Вам-то может и не плохо. Потомство-то не вы вынашиваете. А нам ходи с этим пузом. — А разве оборотень за ним не ухаживает? — Он с ним живет, как не ухаживать. И прогуляться выводит и за микстурами к лекарям бегает. Цветочки в зубах носит, да закармливает вкусняшками. На цыпочках ходит и каждый каприз исполняет… — Так в чем проблема? — Крис искренне не понимает причины таких обвинительных речей. Ведь у кого-то там что-то там вроде как сложилось нормально. А он сам вообще только познакомиться хотел. А на него тут все смертные грехи вешают. За себя и за того парня. — Рано ему еще о таком думать было, — вздёргивает нос парень. — Он сам дитё малое. — Несовершеннолетний? — ахает Крис. — Совершеннолетний, — морщится парень. — А по разуму лет пять, не больше. Куда ему детей. Крис фыркает. — А ты ему мамка что ль? Я думаю он понимал на что идет. Оборотню вообще странно, что он сейчас привязан к чужой кровати и в принципе обсуждает чужие отношения, хотя такой цели не имел. Конечно, в его положении выбора особого нет, но за сородича обидно. Чан думает, что не было у того злого умысла. А раз остался — то точно надолго, и всю ответственность на себя берёт. Однако этот блондинистый фей всю желчь на него изливает. Неприятно. — Я ему — друг, — поджимает губы оппонент. — И я считаю, что рано ему таким заниматься. Оборотень прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Абсурдный разговор. Да еще и жар во всем теле с каждым вдохом усиливается. Валить отсюда надо по-хорошему. А то лишний повод обвинять оборотней даст. — А может ты ему завидуешь? — Крис щурит глаз, упираясь взглядом в незнакомца. Парень дёргается, а Чан думает, что слова попали в точку. — Вот еще, — фыркает незнакомец. — Как звать-то тебя? — Феликс, — машинально отвечает парень, а затем хмурит брови. — А тебе зачем вообще? — А я Крис. Или Чан. Как удобно, — отвечает оборотень. — Я твой запах искал, Феликс. Меня приманили персики. И ты ими пахнешь. Теперь мы познакомились, моя цель достигнута. Развяжи меня пожалуйста, и я пойду отсюда, пока твои слова про то, что «оборотням только одно надо» не стали реальностью. Фей коситься на Чана. — Почему я должен тебе верить? — Ну может потому что я пока вел себя адекватно? — оборотень поднимает бровь. — Я потом к тебе зайду. Как гон пройдёт. — Да, конечно, — фыркает Ликс как-то совсем обиженно. А потом ворчит, шевеля маленькими пальчиками в воздухе. — Все вы так говорите, а потом ищи-свищи… Крис чувствует, как хватка пут исчезает и усаживается на кровати, растирая запястья. — Не надо меня искать-свистать. Я сам приду. Дорогу запомню, если своими ногами уйду. — Все так говорят… — продолжает упорствовать фей. Хмурит бровки и дует губы. Вызывает это правда только умиление. — Знаешь, — Чан перебивает парня, смотря пристально, — не знаю кого ты подразумеваешь под «все», но у нас волков так не принято. Если дал слово — то надо держать. Поэтому я гон пережду и зайду к тебе… — Ага. Тебя мой запах приманил, а ты сейчас пойдёшь с другими спариваться. А потом вернешься. Ну-ну. Верю-верю. Крис теряется от таких заявлений, и непонимающе хлопает глазами. Только что этот фей выговаривал ему за оборотней, был враждебно настроен и вообще всячески пытался его задеть, а теперь строит из себя обиженку, потому что оборотень, цепляясь за остатки разума пытается не натворить делов. Чан волк простой и вопросы привык решать так же. А за текущими перепадами чужого настроения он не успевает. Устав от рассуждений, решает сделать как обычно. Пойти в лоб. — Слушай, Феликс, — Чан делает глубокий вдох, на всякий случай готовясь защищаться. — Я бы остался с тобой в свой гон. Облизал бы с ног до головы и оттрахал, чтобы ты не смог ходить пару дней. Накачал бы спермой, чтобы ты сразу понёс от меня щенков, а потом бы вылизывал твой живот, таскал цветы, вкусняшки и исполнял капризы. Но ты весьма отчетливо дал понять, что такого не хочешь, и я твой выбор уважаю. Поэтому я сейчас уйду на пару дней, а как гон пройдёт — вернусь. Если захочешь общаться — я буду счастлив. Если нет, то хотя бы подышу твоим запахом у окна, и больше надоедать не буду… — Я не говорил, что ты не можешь остаться тут в свой гон, — внезапно заявляет Феликс, опуская глаза и разглядывая собственные пальцы. Фей алеет скулами, слыша такое признание, и не понимает, как на него реагировать. Пока он транспортировал оборотня до дома из ловушки, то успел его разглядеть. Светлые кудрявые волосы, милое лицо и чертовски манящие пухлые губы. Крепкое телосложение (и у зверя, и у человека), а еще такой тонкий приятный запах замшевой кожи с хвойными вкраплениями. Он действительно сталкивался с другими представителями «породы», и после прогулки каждый обещал потом «заглянуть», но больше не заглядывал. Отсюда у феечки и настрой такой недоверчивый. Но то, что сейчас выдал ему волк, вообще не поддается его восприятию. От слов Криса внутри узел завязался, и в животе жар непонятный возникает. Слишком уж твёрдо оборотень о своих намерениях ему рассказал, не иначе. В отличии от всех, кто «до» захаживал. И почему-то очень хочется словам поверить. Наверное, всё влияние Хёнджина с его котом-Минхо, не иначе. Крис стопорится, хлопая глазами. Только что его разносили и в хвост, и в гриву, а теперь говорят, что можно остаться тут в гон. Чан не понимает, как реагировать и изумленно разглядывает фея. Молчание затягивается, а Феликс явно нервничать начинает, выкручивая собственные пальцы. Чан от «подарка» отказываться не думает. Но решает уточнить. — Ты же понимаешь, что мы не в шашки играть будем? — оборотень смотрит пристально, а фей глаз от собственных колен не отрывает, кивая. — И ты уверен, что этого хочешь? Про щенков я не шутил. Будешь пузатее своего друга. Волчата покрупнее котят будут… Феликс поднимает глаза на Криса. — Я знаю. — И ты меня так же как супруга своего друга песочить будешь? — Если только ты уйдёшь и не вернёшься, — Феликс губы облизывает, а Чан за движением языка следит пристально. Понимает, что уйти придётся — свою стаю проинформировать, что пару себе нашел. Традиции, которые надо блюсти. Но сам знает уже, что вернётся даже если Ликс не понесёт никого. Если он позволит остаться, то до конца жизни с ним будет. — Я вернусь, — хрипло отвечает Чан, подвигаясь на кровати ближе. Чувствует, как жар гона заполняет каждую клеточку его тела, но пытается сохранить рассудок. — У тебя же хватит запасов? Ближайшие три дня ты из дома не сможешь выйти. — Должно хватить, — севшим голосом отвечает фей, забираясь на кровать с ногами и замирая напротив волка. Запах оборотня усилился и дразнит рецепторы, сосредотачивая внимание на парне рядом. — Отлично. Крис подается вперед — целует жарко, жадно и немного агрессивно, подминая под себя хрупкое тельце. Стискивает ладонями тонкую талию и ловит каждый стон, что срывается с аппетитных губ. Стягивает одежду с Феликса и обнажается сам, стремясь не отрываться надолго от восхитительного тела. Метит укусами тонкие ключицы, позволяет бутонам засосов распуститься на чужой груди и бёдрах и порыкивает довольно, утыкаясь носом за ушком феечки. Мнёт ягодицы своими ладонями, урча радостно от ощущения мягкости и трётся своим возбуждением о восхитительно пышные бёдра. Феликс в ответ только успевает захлёбываться стонами и царапать кожу на спине оборотня, ощущая все так остро, как никогда и ни с кем прежде. Отвечает на поцелуи с готовностью и выгибается податливо на любое касание сильных пальцев оборотня. Чан доволен до безумия, запах Ликса щекочет ноздри, а гон дурманит рассудок, но он еще может себя контролировать, чтобы быть предельно осторожным. Он любит нежность, и надеется, что Феликс это оценит. Оборотень спускается поцелуями по животу к маленькому и аккуратному члену фея, всасывает розовую головку и сразу же тычется языком в дырочку уретры, слушая как Ликс наверху громко стонет. Ласкает языком ствол, опускаясь пальцами к мягким яичкам и слегка сжимает их, стимулируя. Феликс цепляется за волосы Чана, испытывая так много эмоций, что не может с точностью их описать, кроме как «охереть, как хорошо». Крис отстраняется от своего занятия и демонстративно облизывает длинные пальцы, заставляя феечку практически скулить от картины. Затем вновь насаживается ртом на стоящий член Феликса и приставляет палец к сжатому колечку мышц. Тычется мягко, проскальзывая внутрь на одну фалангу, и совсем не ожидает сразу же в горле почувствовать сперму младшего, который кончает от переполнявших его эмоций. Чтобы не причинять боль от сверхстимуляции, отстраняется и сплевывает смесь из слюны и спермы на разрабатываемую дырочку, дополнительно увлажняя вход. Феликс от такого действия вновь стонет, закатывая глаза, потому что это слишком горячо. Рядом с этим оборотнем в принципе очень горячо. — Ты как? — спрашивает Чан, выцеловывая нежную кожу с внутренней стороны бедра. Не отказывает себе в ласках, засасывая и прикусывая её, так как не слышит ни стона против. Только очень за. — В порядке, — хрипит Ликс, срываясь на скулёж. Ведь пальцев внутри уже два и погружаются они глубже, задевая простату. Пальчики от таких манёвров на ногах поджимаются. — Очень хорошо, — бормочет Чан, целуя чужие колени. — Мне кажется я кончу, как только в тебя войду. А я бы очень хотел оттянуть это в первый раз. — Но я ведь уже кончил, — пытается удержать себя в рассудке Феликс, начиная подмахивать пальцам оборотня, что ускоряют своё движение. — Ты тоже можешь… — Ты сделаешь это еще раз, — мурлычет Чан, ускоряя движение руки. — А потом я возьму тебя полностью. Я же обещал, что ты не сможешь ходить пару дней. Ликс хотел было ответить, но его переворачивают на живот и ставят на колени, бесцеремонно разводя ягодицы в стороны. Поза его смущает, а еще он буквально чувствует чужой голодный взгляд, так что немного ёрзает коленями по смятому на кровати покрывалу, пытаясь отвлечься. Но все мысли к чертям сбиваются, когда он чувствует кончик языка, что проводит по краям сфинктера, а затем вкручивается в дырочку, раздвигая мягкие стеночки. Оборотень проникает вглубь насколько это возможно и урчит довольно, рождая вибрацию, которая отдаётся дрожью в теле фея. Ликс сминает пальцами простыни, выгибая спину, и если бы не крепкая хватка Чана, то его колени давно бы разъехались. Ощущения непривычные, но безумно приятные, и спустя пару минут он уже подмахивает Крису пытаясь насадиться то на язык, то на пальцы, которые чередует оборотень, ответственно подходя к растяжке. И вновь не выдерживает, кончая и орошая покрывало под собой спермой, когда язык оборотня соскальзывает к яичкам, а мягкие губы втягивают одно в рот, продолжая таранить простату пальцами. Феликс крупно содрогается все телом и высоко скулит. Это служит сигналом для Криса, что спускается языком ниже, на пульсирующий ствол, а затем ловко переворачивает Феликса, перемещая на чистую часть кровати, чтобы наконец перейти к «основному блюду». Феликс смаргивает подступившие от удовольствия слёзы (он сам и не подозревал, что настолько чувствителен) и вглядывается в глаза Чана, что навис над ним. Оборотень выглядит хищно, кажется, что даже черты лица его заострились. На губах безумная улыбка, а зрачок почти поглотил радужку, и это бы пугало, если бы во взгляде не читалась нежность и внимательность к чужому состоянию. Крис приставил член к пульсирующей дырочке, но покорно ждёт разрешения на дальнейшие действия, несмотря на все непотребства, что они тут уже творили. И про щенков он не шутил. Ликс укладывает на щеку оборотня ладошку, поглаживая: — Я готов. Давай… Фраза тонет в очередном стоне, потому что Чан входит слитным движением на всю длину. Входит спокойно, потому что хорошо подготовил Феликса к принятию, и сразу же начинает двигаться. Толчки в тесное нутро сильные и точные, — крупный член оборотня каждый раз проезжается по простате младшего. Кровать скрипит, а Ликс под ним мечется, цепляясь пальчиками за предплечья, увитые проступившими от напряжения венами. В комнате становится ужасно жарко, а шлепки влажных тел настолько громкие, что почти заглушают их стоны. Волк чувствует, как набухает узел, готовясь к сцепке, и ускоряется еще. Хватает буквально полминуты, чтобы Ликс под ним застонал и кончил в третий раз, а Чан на пике чужого оргазма пропихнул набухший узел в натруженную дырочку и сцепился с феечкой. Узел добавляет стимуляции и Ликс вцепляется в плечо Криса своими острыми зубками от переизбытка эмоций, а затем вырубается. Приходит в себя уже спустя какое-то время, лёжа на груди оборотня, что поглаживает его затылок играясь с волосами. Узел еще не спал и Ликс чувствует, как его наполняет чужая сперма. И почему-то от этого очень комфортно. — Ты в порядке? — Чан спрашивает о самочувствии сразу же, едва Феликс начинает на нём шевелиться. — Ты меня напугал. — В полном, — мурлычет фей и трётся щекой о чужую грудь. — Я сам не ожидал, — поднимает взгляд, встречаясь с внимательными глазами оборотня. — А это… надолго? — кивает куда-то вниз. — Если ты про сцепку, то еще минут пять. Если ты про гон — три дня. А если про то, как долго я останусь тут, то навсегда. Даже если ты не понесёшь сразу. И если разрешишь, конечно, — волк намеки не любит и отвечает, как чувствует. Фей заливается краской, укладывая щеку обратно на тёплую грудь. Чертит пальчиками узоры на коже оборотня, чувствуя, как Крис массирует его поясницу, чтобы снизить нагрузку. Ликс ощущает, что сцепка заканчивается, но не торопится сползать под бок оборотня. Размышляет. Впрочем, недолго. Чего теперь-то морозиться? — Разрешу. Ладонь оборотня на пояснице вздрагивает, но поглаживаний не прекращает. — Вот и славно. Феликс вздрагивает, когда Чан прижимается со спины и укладывает ладони на уже достаточно большой живот. — Обед почти готов. — Мгм, — нос Чана утыкается в чувствительное местечко у шеи и по телу феечки бегут мурашки. Феликс и правда понёс щенят после того гона, что они провели вместе, и теперь ходил надутым шариком по собственному дому. А волк не отступал от него ни на шаг, вернувшись к нему, после того как уладил дела со своей стаей. Живот фея был действительно крупнее, чем у того же Хёнджина, который к слову уже разродился двумя прелестными котятами. И теперь вместе со своим мужем был в домашних хлопотах. Но надо отдать должное — Минхо часто оставался с детьми один и Хван навещал Феликса, давая советы. Ликс слушал его внимательно, и не верил своим глазам, как поменялся его друг, встретив своего оборотня. Легкомысленный и всегда весёлый Хёнджин, который вечно витал в облаках и забывал про еду, теперь рассказывал о том, какие настои лучше действуют на больные животики детей, чем лучше занимать прорезающиеся зубки и в каких пропорциях подмешивать пыльцу, чтобы дети спали спокойно. Причин не доверять советам не было — они с волком часто гостили в доме у Хвана и видели, как растут котята — в любви и заботе. Только в последнее время, когда Ликсу стало совсем уж тяжело передвигаться, Хёнджин стал заглядывать сам. — Ты так вкусно пахнешь, — нос Чана скользит по шее, собирая чужой запах, и фей в его руках сжимается от щекотки. — Можно мне тебя вместо обеда? Феликс хмыкает, помешивая в котелке еду. — Хочешь меня сожрать? — Вылизать. Чан прямолинеен, а Феликс всё еще к этому не привык. Краснеет моментально, разворачиваясь к оборотню лицом, и толкает в плечо маленьким кулачком. — И правда у оборотней на уме одно, — бурчит фей, пряча пылающие щеки ладошками. Волк фыркает, приподнимая бровь. — Это «Да»? — Да.