Не Хуайсан любил брата

      У Не Хуайсана было много секретов. И он ни за что не признался бы ни в одном даже под дулом пистолета. Он любил брата. Простая, обыденная истина, которой никто не удивится. Брат любил его тоже. Строго, часто излишне строго, бесконтактно и раздражённо, но любил и оберегал. В этом была вся суть братской любви Не Минцзюэ, а Не Хуайсан не хотел её. Он хотел, чтобы брат любил его так, чтобы кровать сломалась от напора, а задница болела неделю, не давая возможности безболезненно присесть.       Не Хуайсан любил наблюдать за тренировками брата. Минцзюэ всегда тренировался с открытым торсом, что для его младшего было одновременно и наградой и мучительным наказанием. Скрыть то, как восхищённо и благоговейно смотрел Хуайсан на ухоженное крепкое тело, будто каменный, блестящий от пота торс, как он возбуждался и скрещивал ноги, скрывая стояк, и откровенно пялился с приоткрытым ртом так, что казалось, вот-вот пойдут слюни, было невозможной, невыполнимой задачей. Поэтому он прятался, и старший брат, увлеченный тренировкой, не замечал на себе взглядов. А Хуайсан в свою очередь впитывал в себя каждое движение Минцзюэ, каждый наклон и поворот, перекатывающиеся под упругой кожей мышцы и тяжело вздымающуюся широкую грудь. Наблюдая за многочисленными капельками пота, которые с ленивой скоростью скатывались к паху, Хуайсан представлял каким бы ярким был солёный привкус, если бы он медленными и нежными движениями провел кончиком языка по рельефам пресса, следом опустился ниже, нетерпеливо сдернул ненужные спортивные штаны вместе с бельем и увидел перед собой большой стоящий колом член. Хотелось бы погрузить его в рот полностью. Это было так неправильно и так грязно, оттого и заводило всё сильнее и больше.       Не Хуайсан любил наблюдать за братом, когда тот принимал душ. Приходилось снова прятаться, коленки подкашивались от страха разоблачения, но это того стоило. Влажное распаренное тело, расслабленное и такое красивое. Временами Минцзюэ ублажал себя, находясь под струями горячей воды, и в эти моменты Хуайсан не мог сдержать собственного оргазма, кончал в руку и другой зажимал себе рот, не рискуя даже тихо пискнуть.       Не Хуайсан любил наблюдать за тем, как Минцзюэ, думая, что его младший на парах, пьяный приходил с кем-то домой и занимался сексом. Ревность обжигала так сильно, что было трудно дышать, но, наблюдая за властным и грубым братом, слушая интенсивные шлепки кожи о кожу и чужие, приглушенные подушкой крики, Хуайсан часто забывал о ревности, представлял на месте счастливчика или счастливицы себя и снова изматывал себя бурными оргазмами.       Не Хуайсан любил свои влажные и постыдные сны, после которых не мог уснуть полночи, крутился в постели, ёрзал и терся членом об кровать, желая секса. Желая Не Минцзюэ.       Не Хуайсан любил брата. А ещё он любил ту ночь, когда всё резко перевернулось с ног на голову, и он смело переступил порог, заходя в комнату Минцзюэ.       — Дагэ… — шёпотом позвал Хуайсан, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Не Минцзюэ лениво приоткрыл один глаз.       — Что?       — Мне кошмар приснился…       — И что?       — Можно я с тобой посплю?       Старший открыл и второй глаз, после чего привстал на локтях, чтобы видеть младшего полностью.       — Ну и чего ты как маленький? — недовольно вопросил он.       Хуайсан понял, что это была плохая идея, потупился и повернулся к двери, чтобы уйти, как вдруг услышал за своей спиной утомлённый вздох и следом добродушный смешок.       — Куда пошёл? Ложись рядом.       Не Хуайсан тут же просиял, быстро залез на кровать и прижался к массивной руке брата.       — Спасибо! Я люблю тебя, дагэ, — пробормотал юноша, пряча взгляд.       — Спи уже, — Минцзюэ мягко отпихнул от себя младшего и повернулся на бок спиной к нему.       Счастью Не Хуайсана не было предела. В последний раз он спал в кровати старшего брата несколько лет назад, а по ощущениям казалось, будто прошло уже несколько веков. Но это случилось снова, он лежал рядом с дагэ на расстоянии вытянутой руки и мог прикоснуться к нему. Хотел. Но было страшно.       Старательно сдерживая дрожь, Хуайсан придвинулся чуть ближе к спине брата и плавно положил ладонь на его плечо. Горячее и крепкое. Минцзюэ в тот же миг зашевелился и повернул голову в сторону младшего брата. С молниеносной скоростью Не Хуайсан отвернулся и закрылся одеялом с головой, после чего замер и даже задержал дыхание. Мгновение ощущалось дольше, чем ему следовало ощущаться. Посчитав, что ему показалось, Минцзюэ продолжил спать, а Хуайсан больше не решался вылезать из-под одеяла и таким образом не заметил, как быстро уснул.       Раннее утро в очередной раз началось со стояка и холодного пота после возмутительно горячего сна. Еле-еле отдышавшись и уняв бешеное сердцебиение, Хуайсан посмотрел на брата. Минцзюэ всё ещё крепко спал, лежа на спине и раскинув руки и ноги в разные стороны, а одеяло с его стороны сползло до живота. Хуайсан нервно сглотнул от навязчивого желания сорвать это одеяло с брата как можно быстрее и наконец исполнить свою мечту, а потом умереть счастливым, если брат проснётся и увидит это безобразие. Было очень страшно, но будоражащий страх напротив обжигал изнутри возбуждением, заставлял тянуться, а не бежать прочь. Хуайсан словно заколдованный схватился за одеяло и стянул его медленнее, чем хотелось бы. Следом он взялся за чёрные боксеры Не Минцзюэ и снял их. Перед затуманенным взором предстал член, который даже в спокойном состоянии казался гигантским. Хуайсан снова сглотнул. Пугающие перспективы почувствовать всю длину в себе его привлекали, но он не торопился заходить так далеко сразу.       Грудь спящего брата размеренно вздымалась, и Не Хуайсан позволил себе поддаться соблазну, который подталкивал его прикоснуться к крепкой груди. Он возвысился над Минцзюэ сбоку, оперся одной рукой об его грудь, а второй об кровать, наклонился к соску и осторожно поцеловал его. Мужчина никак не отреагировал на это действие, что было Хуайсану на руку, и он продолжил смелее. Он взял сосок в рот, стал посасывать его и на этот раз получил в ответ шумный выдох. В полной тишине дыхание дагэ оказалось настолько громким звуком, что заставило Хуайсана вздрогнуть от неожиданности и исподлобья опасливо посмотреть на лицо брата. Он всё ещё спал, а значит можно было продолжать.       Не Хуайсану всегда было интересно, каково это, целовать губы Минцзюэ, какие они на вкус и как ощущаются. Он не мог упустить такой редкий шанс и не поцеловать брата. Мягкие, розовые, пухленькие губы соприкоснулись с тонкими и сухими. Минцзюэ был грубый во всех проявлениях, и даже его губы были жёсткими, но Не Хуайсан испытал невероятное наслаждение, целуя брата, и не сдержал тихий довольный стон.       Хотелось ещё больше. Взгляд то и дело падал на томящийся без внимания член. Его тоже хотелось попробовать на вкус. Что Хуайсан и сделал: сев между ног брата и аккуратно взяв ствол в руку, он погрузил член на пару сантиметров в рот и облизал крайнюю плоть языком. Солоноватый вкус ощутился как разряд тока по всему телу. Хуайсан в блаженстве закрыл глаза и продолжил брать член всё глубже, медленно и внимательно, смакуя каждую секунду. Отзывчивый орган постепенно увеличился в размерах и уже не мог поместиться во рту юноши полностью, не задевая горло, поэтому Хуайсан не торопился заглатывать до основания и ласкал губами ствол до середины и с аппетитом посасывал влажную головку. Его член в свою очередь тоже истекал смазкой от нетерпения и нуждался во внимании. Хуайсан нетерпеливо взялся свободной рукой за свой член и стал надрачивать в быстром темпе, контрастно медленно лаская чужой.       Оргазм вот-вот должен был настичь парня, но стоило ему лишь открыть глаза и поднять их на брата, как волна жуткого страха накрыла его с головой. Минцзюэ смотрел на него немигающим взглядом. Хуайсан сразу отпрянул от брата, скрестил ноги, пряча стояк, и стыдливо опустил голову. Надо было сказать хоть что-нибудь в свое оправдание, но при всем желании он не мог издать ни звука, будто онемев. Не Минцзюэ так же молчал и продолжал смотреть, но вскоре очнулся первый, приподнялся и поднял руку. Хуайсан крупно вздрогнул и зажмурился. Он ожидал от брата чего угодно, только не того, что тот ласково проведёт ладонью по его щеке, возьмёт за волосы и притянет обратно к паху. Хуайсан посмотрел на Минцзюэ пораженно.       — Дагэ…?       В ответ Минцзюэ приложил палец к своим губам и уже более грубо опустил Хуайсана ещё ниже к члену. Младший послушно взял головку в рот, не отрывая взгляда от старшего, и продолжил старательно облизывать. Чувства смешались в непонятную кашу: брат не стал злиться, это радовало, но все равно было немного страшно и при этом по-хорошему волнительно от одной мысли о том, что прямо сейчас он отсасывал своему дагэ, а тот и не был против и даже наоборот направлял его, держа за волосы.       Но в конце концов Минцзюэ не позволил этому продолжаться долго. Он нехотя отстранил Хуайсана от набухшего, налитого кровью органа, но только для того, чтобы сесть ближе к брату и раздвинуть ему ноги. Не Хуайсан не двигался, словно окаменел, и завороженно наблюдал за братом. В тишине было даже слышно, как громко стучало его сердце, будто пытаясь вырваться из груди наружу и убежать к пяткам. Они сидели друг напротив друга, лицом к лицу, глаза в глаза, оба с раздвинутыми в стороны ногами, стоящими членами и раскрасневшимися от возбуждения щеками. Минцзюэ не торопился. Он обхватил ладонью оба ствола и провел по ним сверху вниз, а потом и снизу вверх. Трение чувствительной плоти отозвалось в теле Хуайсана приятными мурашками и тягой внизу живота. Он еле сдержал стон удовольствия и опустил взгляд, не смея смотреть старшему в глаза от резко накатившего смущения. Не Минцзюэ смущаться не собирался. Напротив, он стал напирать ещё больше. Движения рукой стали ещё быстрее и резче, оба члена приближались к разрядке. Не Хуайсан не мог больше сдерживаться, поэтому застонал, почти что заскулил от волны наслаждения, которую приносила ему широкая грубая ладонь старшего брата.       Ждать долго не пришлось: Хуайсан кончил первый, сперма брызнула на член Минцзюэ и немного запачкала его руку. Не Хуайсан поднял на брата взгляд исподлобья, наблюдая за его реакцией. Прикрыв глаза, Минцзюэ кончил следом через несколько секунд, и его семя обильно потекло по стволу вниз, смешиваясь с семенем младшего. Это его нисколько не смутило, зато Хуайсан окончательно растерял все остатки смелости и чувствовал, что вот-вот растечется в лужицу из смущения.       На пару минут вновь наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Минцзюэ слизал с пальцев капельки спермы и посмотрел на брата невозмутимо.       — Легче? — спросил он.       Хуайсан смог только кивнуть.       — Тогда давай дальше спать. Я жутко не выспался.       Не дожидаясь ответа, он лёг, притянул брата к себе и прижал к груди, обняв. Мокрый, запачканный, возбужденный и поражённый Не Хуайсан глядел на старшего брата во все глаза и не мог им поверить. Сердце снова бешено заходилось, но на этот раз от счастья, которое в одно мгновение накрыло юношу с головой как морская волна. Хуайсан расплылся в глупой улыбке, прижался к груди брата ещё крепче и прошептал:       — Дагэ… Ну не спи. Я ещё хочу.       Минцзюэ не ответил и даже бровью не повёл. Тогда Хуайсан потерся щекой об его сосок, а следом прикусил его и обвил ногами талию.       — Дагэээ…       Надолго терпения Минцзюэ не хватило. Распахнув глаза, он резким движением перевернул Хуайсана на спину, встал над ним и слегка придавил своим телом, глядя на юношу пристально и решительно. Судя по его выражению лица, Хуайсан понял, что сейчас будет больно, но не испугался, а улыбнулся этому и с охотой сам раздвинул ноги. Это ещё сильнее раздразнило Минцзюэ, он нетерпеливо сглотнул и, наклонившись к шее, стал жадно зацеловывать нежную молочную кожу и оставлять на ней яркие пятна. Хуайсан негромко ахнул, по телу прошла дрожь, но от этого он напротив осмелел и потерся пахом об член Минцзюэ, довольно улыбаясь. Он благоговейно ждал этого часа так долго не для того, чтобы легко сдаться. Почувствовав толчок двух влажных пальцев внутрь, он издал сдавленный стон и закрыл глаза. Он уже был готов ко всему.       Не Хуайсан любил брата. А ещё он очень любил то утро, когда брат оттрахал его до звёзд в глазах и болей в заднице, совсем как он и желал каждую ночь, зарываясь под одеяло и представляя себе разные непристойные картины.