Почему пьет Чуя

Чуя сидит в баре. В руках, он не помнит, какой по счету стакан виски. — Ой, а что это за красавчик скучает тут один? Какой-то парень положил руку на плечо Чуи. Тот повернулся. — Сегодня я совершенно свободен, — заплетающимся языком проговорил Чуя, делая очередной глоток и глупо улыбаясь. — Совершенно свободен, говоришь? Дазай стоял в проходе, скрестив руки. — Рыжик, это он тебе говорит? — Руку убери, а то оторву, — Дазай прошел мимо наглого парня и протянул ладонь Чуе. — Пойдем домой. Тот замотал головой. — Никуда я с тобой не пойду, — прошептал Чуя, всхлипывая. — Ты снова будешь на меня ругаться. Он вдруг вспомнил угрозу Дазая пару дней назад, вжал голову в плечи и отстранился. Дазай смотрел на него скорее с волнением, чем со злостью. — Вставай, говорю, — Дазай дернул его за плечо и поднял на ноги. Чуя весь дрожал. Стакан выпал из его рук. Дазай не мог на него спокойно смотреть. Чуя всегда был очень уязвим в таком состоянии, а сейчас еще и трясся от страха. Он снова нарушил просьбу Дазая не пить, и тот точно не забудет этого. Да еще и эти слабые попытки показать характер. — Н-не т-трогай м-меня, Д-дазай. Тот только вздохнул, подхватил Чую на руки, и понес к выходу. — О-отпусти меня, Д-дазай, — Чуя слабо колотил его по груди. — Х-хватит с меня! Они уже вышли на улицу и направились в сторону дома. — Вот ты в-вечно ругаешь меня, Д-дазай, — всхлипнул Чуя, прижимаясь к нему. — А сам уходишь ни свет ни заря, оставляешь меня одного. Потом приходишь и ругаешься. Хоть бы немного мне времени уделил! Даже парням из бара я нравлюсь больше, чем тебе! В трезвом уме Чуя никогда бы такого не сказал. Дазай почувствовал укол совести. Он еще сильнее обнял Чую и поцеловал в макушку. — Еще и наказываешь меня. Какой же ты бессердечный дурак! — крикнул Чуя прямо в ухо Дазаю. Они пришли домой. Спину ломило. Все-таки Чуя хоть и был малышкой, но довольно тяжелой. — Ч-что т-ты д-делаешь? — спросил Чуя, когда Дазай понес его в ванную и начал раздевать. — Т-ты р-решил н-наказать м-меня с-сейчас? — Не бойся, малыш Чу, ничего я не сделаю, — он усадил его в ванну и стал поливать прохладной водой. Выдавил на руку немного шампуня и нанес на яркие рыжие пряди, слегка поглаживая по голове. От цитрусового запаха и плавных движений Чуя немного успокоился и перестал дрожать. Дазай вытащил его из ванны, укутал в полотенце и понес в спальню. Чу мирно посапывал у него на руках. — Вот же дурак неугомонный, — прошептал Дазай, запихивая Чую в пижаму. После он уложил его на кровать и сам лег рядом, притянул рыжика к себе и накрыл одеялом. Чуя сквозь сон промямлил что-то «про дурака Дазая» и обнял его за талию. Проснулся Дазай от того, что на него кто-то долго смотрел. Он открыл глаза и встретился с синими глазами Чуи. Тот сразу отполз к краю кровати и чуть не упал, но Дазай успел подхватить его. Чуя смущенно отвел взгляд. К сожалению, он помнил все, что сказал ему ночью. И теперь было жутко стыдно. — Как ты себя чувствуешь, Чу? — Г-голова б-болит. Дазай вздохнул и направился на кухню. Вернулся со стаканом воды и обезболом. — Держи. Пей. Чуя выпил все до последней капли и спрятался под одеяло. — Поспи немного, Чу-Чу. Тебе станет лучше. Чуя все помнил. И не знал, чего ему ждать от Дазая. Он нагрубил ему, не исполнил просьбу. С этой мыслью он провалялся в кровати до самого вечера. Когда хлопнула входная дверь, самые сокровенные страхи Чуи мгновенно ожили. Дазай зашел в спальню. — Тебе лучше, малыш Чу? — он присел на корточки возле кровати и приподнял край одеяла. — Прости меня, Дазай, — прошептал Чуя. — Прости! — Из глаз потекли слезы. Дазай был в шоке. Прежде Чу никогда не плакал перед ним. Да и ему не за что было извиняться. Дазай прижал Чу к себе. — Не плачь, малышка Чу. — Не называй меня так! — взбесился Чуя. — Ты же собирался наказать меня! Сделай это сейчас! Я весь день изводил себя! Давай уже покончим с этим! — выкрикнул он и прикрыл рот рукой. — Но, Чу… — Давай уже! Ты все равно мне этого не забудешь! Сделай, что собирался, и забудем об этом! Чуя отказался бы сейчас от каких-либо разговоров, Дазай знал это. Так что он вздохнул и достал из тумбочки черную ленту. — Как хочешь. Повернись. Чу послушался. Повязка легла на глаза и стало темно. — Ч-что ты с-сделаешь? — вся уверенность Чуи вмиг испарилась. — Открой рот. — Н-не делай мне очень б-больно, п-пожалуйста. Я п-понимаю, что з-заслужил, н-но… «Вот дурак», — подумал Дазай. — «Да я же никогда не делал ему больно. Это он меня вчера избил попьяне» Чуя почувствовал, как что-то круглое коснулось его губ. Кляп. «Значит не хочет слышать мой крик» — Снимай футболку и вставай в коленно-локтевую. Чу подчинился. Он уже пожалел, что так сильно напирал на Дазая. Но делать было нечего. В конце концов, сам виноват. Дазай забрался на кровать и навис на Чуей. Огладил обнаженную спину. Оставил поцелуй на лопатке, затем переместился к шее. Нежно провел языком по изгибу плеча, шее до ушка. Все тело Чу покрылось мурашками. Дазай выцеловывал каждый миллиметр шеи. Лизнул чувствительное место за ушком, чуть прикусил мочку и сразу же поцеловал. Руки переместились на живот, поглаживая бока. Затем коснулся твердых сосков. — М-м, — вырвалось у Чуи, когда Дазай начал водить круговыми движениями вокруг ореолов, продолжая целовать шею и плечи. Дазай аккуратно снял с Чуи пижамные штаны. Тот покраснел как рак и сдвинул ноги. Обычно они занимались этим ночью и теперь, при свете, такая поза казалась ему максимально смущающей. Дазай немного приподнял Чую и положил ему под голову подушку и успокаивающе погладил по спине, с каждым движение спускаясь ниже. Наконец, он раздвинул ягодицы и Чуя зажмурился, ожидая резкой боли. Но ничего не случилось. Дазай лишь провел языком и аккуратно начал вводить палец. «Смазка. Разве он не обещал…» — М-м-м, — простонал Чуя, стоило Дазаю чуть согнуть палец. Он сразу попал по чувствительной точке. Дазай ухмыльнулся и начал постепенно вводить второй, вырисовывая узоры языком на спине, отвлекая от неприятных ощущений. Чу тяжело дышал, лицо с каждой секундой краснело все больше, выдавая возбуждение. Он выгнулся дугой и заметно напрягся, когда послышался звук расстегивающейся молнии. — Тише, солнышко. Прогнись-ка обратно, — Дазай немного надавил на поясницу, заставляя Чую прогнуться. Затем наклонился к уху и прошептал: Так тебе будет намного приятнее, поверь. Он сильнее раздвинул ноги начал постепенно входить, легко поглаживая Чую по бедрам. Припал губами к пояснице, одновременно целуя и контролируя прогиб для максимального удовольствия. Чуя застонал, как только член коснулся чувствительной точки. Дазай медленно, насколько позволяла его выдержка, входил и выходил под этим углом, заставляя Чу балансировать на грани. Дошло до того, что Чуя сам стал подаваться бедрами назад, лишь бы было немного быстрее. Тогда Дазай начал набирать темп. Чуя вздрогнул, когда правую ягодицу обжег несильный удар. Дазай одной рукой ласкал его грудь, другой легонько шлепал по заднице, языком проходясь по шее и за ушком. Из-за завязанных глаз, все ощущения Чуи обострились и перемешались. Он комкал простыни, метался по кровати от такого количества приятных касаний. Было невероятно, руки Дазая, язык Дазая — он чувствовал их везде. Вздрагивал, стонал и выгибался еще сильнее с каждым толчком, с каждым шлепком. Ягодицы покраснели, но Дазай не переусердствовал, наклонился и поочереди поцеловал каждую. — Я люблю тебя, малыш Чу, — жарко выдохнул Дазай. — Прогнись еще немного, тебе будет хорошо. Ты лучший, малыш. Он поцеловал его в макушку и продолжил шептать всякие глупости, параллельно доводя Чую до безумия своими руками и членом. — Прости меня, Чу-Чу. Прости, что не уделял тебе достаточно внимания, — он снова начал аккуратно шлепать его, зная, как это возбуждало Чу. Другая рука гладила живот. — Я такой дурак, Чу. Я люблю тебя больше всех, малышка. На этой фразе Чу захлестнуло сильнейшим оргазмом. Он со стоном выгнулся и кончил, впервые без помощи рук. Дазай аккуратно перевернул его на спину и излился на живот. Снял кляп и прижался к губам в нежном, извиняющемся поцелуе. — Все хорошо, малыш Чу? — Дазай прижал его спиной к груди и прикусил мочку уха. — Повязку сними, — обессиленно прошептал Чуя. Дазай тут же развязал ленту и увидел, как из глаз покатились слезы. — Я перестарался?! Прости, прости меня, малышка Чу! — он поцеловал его в уголки глаз. Горячее дыхание обожгло кожу. — Все хорошо, — Чуя улыбнулся, уткнулся носом ему в грудь. — Я тоже люблю тебя, Дазай, — сказал он и мирно засопел. Чуя был рад, что Дазай понял его чувства. А Дазай прижал малыша Чу к себе и еще раз мысленно отругал себя за то, что раньше не понял причину пристрастия Чуи к алкоголю.