Красные лилии

Правитель Кипра среди собственного народа славится холодным нравом, безжалостным характером и неофициальным обетом безбрачия. Люди уверены, что Королю Тэхёну не благоволит любовь, потому что он не молится и не носит подношения Богам. Всё, что делает их правитель, когда приходит в храм, это кланяется в знак уважения. Среди Богов же Короля Кипра считают эгоистом. Многие высшие существа не в восторге от него. Хотя бы потому, что, являясь столь богатым, он не делится с ними своими терзаниями и сомнениями, не молит о победах или поражениях. Тэхён посещает их храмы только из-за традиций, а все мысли оставляет себе, отмалчиваясь вот уже тридцатый год своей недолгой жизни о том, чего бы хотел от Богов. А Боги таких правителей не жалуют. Он умело справляется с владением. У него получается держать стабильность на своих границах. Люди, хоть и безутешны без Королев, считают, что, может, судьба так решила. Тэхён единственный такой. Вряд ли род Кимов продолжением хоть как-то приблизится к его величию. Вот только…

Тэхён не настолько бездушен.

Однажды он с советником Чимином идёт по коридору дворца. Король останавливается у окна, когда замечает, что фонтан ломают. — Таким образом, совет ремесленников просит… — Чимин затихает, так как теряет Его Величество из виду. — Ваша Светлость? — поворачивает голову. — Что-то случилось со скульптурой? — спрашивает Тэхён. — Нет. Просто плановые изменения. — Без моего ведома? — Тэхён хмурится. — Это всего лишь фонтан, Ваша Светлость. Вы там даже не гуляете. Тэхён переводит на него уничтожающий взгляд. Чимин глубоко вздыхает. Он закатывает глаза, но кивает с утверждением: — Хорошо. Буду уведомлять Вас об изменениях во дворце.

Тэхён интересуется искусством.

Он поглощён в творчество, отдан во все его проявления. Настолько, что всё свободное время тратит на ваяние скульптур. Особое внимание Король уделяет глиняному богатству во дворце. Он кропотливо выбирает, что именно и кого именно ставить на том или ином уголке. Да и, честно говоря, даже сами Боги не знают, что в храм Тэхён приходит чисто полюбоваться статуями, а не самими Богами. В общем, правитель Кипра отдан в это. Он раб искусства.

Не склоняет голову перед Богами, но… всегда проигрывает, когда дело касается застывших тел.

— Его первой мольбой будет власть, — заявляет Арес, Бог войны. — Он захочет ради распространения творчества чего-то большего. Больше творений. — Он молится своим трудом мне, — Гефест, Бог огня и кузнечного ремесла. — Мне нравится, что человек так избирателен. Может, в прошлой жизни он был Богом? — Вы не понимаете, — Аполлон смеётся. Бог света, покровитель искусства. — Моя статуя у него в покоях. Это о чём-то говорит. Афродита, наблюдающая за мужчинами, закатывает глаза. Она опускает взгляд на Короля Кипра. — Интересно…

Всё начинается, когда из-за этих плановых изменений во дворец привозят огромную слоновую кость.

Тэхён касается основания, глубоко вдыхая дикий запах. Твёрдость ощущается на кончиках пальцев. — Я могу найти для Вас лучшего скульптора, — говорит Чимин. — Нет, — Тэхён поднимает голову, рассматривая кость, — я сделаю всё сам. — Как пожелаете, — советник кивает. — Подготовлю Вашу мастерскую. Никто не видит в этом что-то странного. Тэхён часто сам занимается ваянием. У него есть на это время, так как он выслушивает у себя в мастерской горожан, пока занимается скульптурами. Это нормально. Чимин не считает подобное странным. Да и стали бы вы? Человек просто хочет ваять скульптуры из слоновой кости. Ничего такого. — Я бы хотел расширить земли ферм, — делится старик, следуя за Тэхёном. Король забирается на лестницу, чтобы дотянуться до кончика кости. Тэхён протягивает ему кол, мол, на, подержи. — А Вы что думаете? — Уместно, если прибыль нам выгодна, — Тэхён хмурится. — Старик, скажите, — он опускается, — что Вы думаете о позе открытости? Они оба смотрят на кость. — Скромность больше к лицу красоте, — старик хмурится, представляя конечный результат. — Скромность обнажённому? — Тэхён задумывается. — Ох, обнажённому? Так это мужчина, а не… — фермер тоже задумывается. — Погодите, мы же о деле. — Да-да, — Король кивает, — будут Вам земли. Обговорим детали.

И так Тэхён работает день и ночь, поправляя каждый изгиб получающейся фигуры.

Он засыпает у ног скульптуры и просыпается с толчками Чимина в спину. Творение занимает все мысли. Приходящие горожане по-разному поправляют его видение, деформируя по порядку позу так, что… что… В конце у работы свой характер, несмотря на то, что «нарисованный» мужчина застыл, глаза пусты и говорить он не может. Тэхён роняет мастёрку, отходя на несколько шагов назад, врезавшись в Чимина, так как внимательно решил посмотреть на получившееся лицо. Советник придерживает Короля за плечи. — Он словно живой, — Тэхён закрывает рот рукой, отворачиваясь. — Вы хорошо постарались. Он очень красив, — говорит Чимин, поднимая уголки губ. Он наклоняет голову набок, перестав улыбаться, когда замечает, что Тэхён… Тэхён смущён. Он покраснел. У него уши красные. Взгляд потерянный. А ещё Тэхён выдыхает шумно и покидает мастерскую, громко хлопнув дверью. Чимин провожает его удивлённым взглядом. Он переводит взор на статую. Мужчина смотрит в сторону, куда вытянута его рука. Он неестественно наклонился, будто сейчас коснётся пальцем подбородка и притянет к себе для поцелуя. Чимин подходит ближе, рассматривая то, что так сильно смутило их Короля. Круглые глазки, припухлые губы, волосы волнистые, у него мягкие черты лица. На тело ничего не накинуто. Он обнажён в этой позе. И смотрит статуя так, будто сейчас действительно сильнее надует губы, прося подойти и дать ему желанное. Сам не тянется. Манит. Так странно. Чимин выдыхает. Красивый.

Может, даже слишком.

Тэхён не посещает мастерскую с неделю. Он сторонится её. Неизвестно почему. Неизвестно зачем. — Куда поставить статую из мастерской, Ваша Светлость? — спрашивает Чимин во время обеда. — А, — Тэхён застывает, бросая ложку обратно в тарелку. — Не трогайте его. — Может, сдвинем пока на нижние этажи? Думаю, горожане захотят посмотреть на то, что Вы сотворили и… — Я ясно сказал. Не. Трогайте. Его. Тэхён качает головой. Чимин кивает.

С неделю он сторонится.

А потом начинает туда заходить, но запирая за собой дверь. Вот только слуги дворца знают, что везде есть лазейки, так что скрыться правитель не может. С верхнего яруса Чимин наблюдает за тем, как Тэхён, проходя рядом со статуей, смотря на него, улыбается, снова устраиваясь у ног, чтобы заснуть. Он носит ему другие скульптуры. Еду. Животных. Подарки. О Короле начали беспокоиться, когда он не стеснялся уже говорить со своим творением. И дал ему имя.

Чонгук.

— Красные лилии, — говорит Тэхён. Цветочник кивает, выполняя указ. — Цветы даме? — спрашивает слуга, улыбаясь. Король Кипра хлопает глазами, бросив на слугу короткий взгляд. — Это Чонгуку. Слуга перестаёт улыбаться. — Зачем статуе цветы, Ваша Светлость? Тэхён вздыхает. Он начинает с короткого: «А почему бы они тебе понадобились? Их просто приятно получать». — Отнеси Чонгуку, — приказывает Тэхён, передавая Чимину купленные на рынке красные лилии. — Чонгуку, — уточняет советник на всякий случай. — Да, — Тэхён кивает. Слуга позади него застывает. — Что не так? — У статуи есть имя. И оно не божественное? — Чимин хмурится. — Нет, конечно. Он же не Бог, — Тэхён смеётся. Король идёт в свои покои. Слуга остаётся рядом с советником. — Он купил их специально для него, — говорит слуга. — Для Чонгука? — Чимин поднимает брови. — Да. Сказал, что Чонгуку бы понравились цветы. Чимин качает головой.

Тэхён — раб искусства.

Он поглощён творениями. Это доходит до такой крайности, что первую и трепетную любовь Король Кипра находит в собственной изваянной из кости статуе. Боги смеются над ним. Вот то, чего он достиг, чего оказался достоин. Всего лишь объекта. Поначалу Тэхён рад ощущаемому, поэтому не замечает тишины. Он дарит подарки, рассказывает статуе всякое, проводит время в мастерской. Однако, когда Тэхён желает большего, касаясь предплечья Чонгука, его встречает холод и твёрдость, что так неприсуще живым. Глаза статуи смотрят в пустоту.

Тэхён, осознав безответность, страдает.

Реально страдает. Он отказывается сначала верить в свою симпатию к образу, что создан колом, поэтому принципиально не посещает Чонгука. Тэхён после злится, что Чонгук, созданный таким прекрасным, не посмел стать живым. Король ведь вложил в него всю душу! Настолько злится, что берёт молот, готовый пробить голову ударом, но застывает, как только смотрит в глаза статуе. Чонгук всё ещё в той просящей ласки позе. А Тэхён… он неспособен сломать его. Тэхён утешает себя тем, что неживое воплощение не столь капризно. Чонгук не говорит, не ходит, не плачет, не смеётся. Это же хорошо! Может, с живым проблем было бы больше. Однако после эти черты вгоняют его в уныние. Тэхён бы хотел: видеть, как он болтает о чём-то, слышать его шаги позади, смахивать слёзы и целовать губы, пока он смеётся. Тэхён бы хотел.

Боже, он влюблён.

— Ваша Светлость? — Чимин находит его в мастерской. Тэхён лежит на полу, смотря на Чонгука. — Подойду завтра, — отмахивается. — Я обеспокоен Вашим состоянием, — Чимин подходит ближе. Он поднимает голову, смотря на Чонгука. — От наблюдения он ближе не станет. Тэхён вздыхает. Он поднимается на локтях. Король безутешно водит плечами, когда Чимин уточняет, ел ли он сегодня. — Завтра поход в храм Афродиты, — Чимин говорит тихо. — Попросите у неё такого же человека, как Чонгук. Она не откажет. — Такого же? — Тэхён хмыкает. — Никто похожим на него будет. — Может, есть. Вы просто не встречали. А Богиня даст шанс встретить его или её. Тэхён потерянно смотрит перед собой в пустоту. Действительно. Может, кто-то да похож. Совсем немного. Его всё ещё с мольбами ждут Арес, Гефес и Аполлон, желая услышать от холодного правителя Кипра просьбы, но… Тэхён, вопреки желанию небес, идёт молиться к той, кто, как ему кажется, могла бы успокоить его беспокойную душу. Желая не власти, не искусства, не разгадки идеального ремесла…

Тэхён молится перед статуей прекрасной Афродиты о любви или вечном безмолвии.

— Молю, если найдётся на этом свете человек, хоть каплю похожий на него, я бы хотел его знать, — Тэхён опускается на колени. — Хотел бы понять мысли, что чувствует, как видит мир. Я бы хотел посмотреть на него. Всего-то одним глазком. Каким бы он был… если бы был живым… Чимин стоит позади. Афродита поднимает брови. Она переводит взгляд с храма на дворец. Богиня прикладывает ладонь к груди, умилительно улыбнувшись. — За годы, что ты терпел и не просил у небес снисхождения… Я думаю, ты достоин этой любви. Шёпот Богини уносит с собой ветер. В храме на секунду повисает тишина. Громкий гул нарушает молчание. Из глубины храма что-то пролетает мимо гостей, коснувшись щеки Тэхёна. Король поднимает руку. Он не видит рядом людей. Богиня его не услышала. Перед ним никто не возник. Чимин кивает ему, чтобы они возвращались.

С Королём чахнет и город.

Люди говорят друг с другом о том, что кто-то в покоях Короля спрятан и отказывает их правителю в любви. Мало кто осведомлён, что это статуя. Мрачное небо застилает город. Тэхён возвращается во дворец. Он проходит мимо отреставрированного фонтана, на секунду останавливаясь, чтобы взглянуть на новых ангелов. Ему больно, что эта любовь не отнята. Афродита не дала, но и не отняла его погружённость в творчество. Тэхён качает головой. С отсутствием чувств вообще он бы ощущал себя лучше. — Вам постелить в покоях? — спрашивает Чимин. — Нет, — Тэхён поджимает губы, — я буду в мастерской. — Хорошо. Принесу Вам вино, — он утверждает. Король пожимает плечами. Он идёт в мастерскую. Тэхён толкает дверь. Мужчина поднимает голову, чтобы привычно с замиранием сердца посмотреть на стан Чонгука. Однако. Его встречает пустота. — Чимин! — Тэхён злостно рычит. — Если его украли или ты перенёс, я… О. О, Боже. Он поворачивается к двери, застывая, так как кое-кто её закрывает изнутри. Парень моргает, заглядывая в коридор. Он осторожно прикрывает дверь, а затем поворачивает голову, улыбнувшись Королю. Улыбается. Он улыбается. Чонгук у-лы-ба-ет-ся. — Я ударился… где я ударился? — Тэхён хватается за голову. Он точно спит. Или?.. Или что… — Ударился? Где? — Чонгук обеспокоенно смотрит на него, подходя ближе. Он прикрыл себя валяющейся на полу грязной тканью. Она несётся шлейфом за ним. — Я тоже упал сегодня. Чуть-чуть разодрал ладонь, — показывает, как проехался рукой по полу и получил ссадину. Тэхёна касается тёплая рука. Он вздрагивает. Король поднимает в ответ руку. На самом деле, он боится протянуть сейчас пальцы и коснуться твёрдости, встретить холод, ощутить застываемость. Но Чонгук ластится к его ладони щекой, поднимает руки, касаясь его пальцев своими, продолжая улыбаться. — Живой, — шепчет Тэхён. — Да, живой, — Чонгук задорно смеётся. — Она сказала… — парень задумывается, вспоминая то, что услышал до пробуждения, — «за единственный раз, когда ты попросил небеса смилостивиться». Тэхён выдыхает. Чонгук вместе с ним тоже выдыхает. У Чонгука меняется мимика. Он хмурится, когда видит, что Тэхён плачет. От этих изменений Король не может сдержать чувств. — Я принёс чай, а то вино сейчас не… Чимин роняет поднос, зайдя в мастерскую. — Ой, — Чонгук пугается шума, спрятавшись на груди Тэхёна, закрыв глаза. А Тэхён… Тэхён немо указывает то на Чонгука, то на Чимина, пытаясь объяснить, что происходит, но слова из горла не выходят. Их Король вообще-то впервые влюблён. И он не знает, что сейчас делать. Советник показывает жестом, чтобы обнял. Чимин вздыхает, наблюдая за тем, как Тэхён осторожно накрывает плечи Чонгука, вызвав у того сначала дрожание из-за неожиданности, а потом заразительный тихий смех.

Король Кипра в народе известен холодным нравом, милосердием, мягкой улыбкой при виде мужа и любовью к искусству.

А среди Богов о Тэхёне говорят, потому что он единственный из правителей всецело и полностью поклоняется только Афродите.