Змея подколодная

— Мне похуй, пусть пакуют, — Чонгук прикрывает лицо руками. Разбитые костяшки печет. — Ты же понимаешь, что я не смогу тебя отмазать? Все, что в моих силах — это вызвать скорую. Если они подоспеют вовремя, и ублюдок выживет, тебе сократят срок. Чонгук скалится, жестоко и отчаянно. И снова впечатывает кулак в давно сломанный нос. Медленно поднимая руку, с которой капает красным, он кивает: — Вызывай. *** Чонгук выходит за пределы ворот гнетущего здания со вздохом облегчения. В последний раз пробегается глазами по высокому забору, обрамленному колючей проволокой. Прощается с местом, скучать по которому точно не будет. Только-только наступил рассвет, на траве блестит утренняя роса. Воздух кажется Чонгуку немного другим, свежим, с яркой нотой свободы. Осознание ещё не пришло до конца, поэтому Чонгук чуть заторможенно направляется к такси. Сев на пассажирское, про себя подмечает, что в салоне приторно пахнет лимоном, от которого тут же начинает подташнивать. Мужчина средних лет приветственно кивает, заводит машину и трогается с места, не проронив ни слова. Чонгук смотрит в окно на быстро сменяющиеся дома, и старается реже моргать, чтобы ничего не пропустить и рассмотреть детально каждый сантиметр города. Выйдя из машины, Чон осматривает многоэтажный дом и, не торопясь, направляется в его сторону. Он заходит в лифт и жмет на кнопку нужного этажа. Пока едет, подходит к зеркалу и осматривает себя с ног до головы, совсем не радуясь тому, что видит перед собой. Бровь рассекает прямой заживший шрам, темные волосы слегка встрепаны, взгляд уставший, губы измучены, покусаны нервами. Шумно втянув воздух носом, Чонгук кидает взор на плавно открывающиеся двери лифта и выходит, направляясь к нужной двери. Пару минут он расхаживает из стороны в сторону, не находя себе места. Нервничает. — Похер, — трижды громко стучит кулаком по металлической поверхности и отступает от двери. Потоптавшись на месте болваном с полминуты, Чон тянется к кнопке звонка, но тут же слышит за дверью шаркающие шаги. Ручка опускается вниз. В проеме показывается сонный Хосок. — Твою мать, Чонгук, время – пять утра. Иди домой, позвоню тебе позже, — и хлопает дверью. Чонгук не сдвигается с места и ждет, когда брат поймет, кого увидел. Спустя мгновение дверь распахивается снова. — Чонгук-а! — Набрасывается с крепкими объятиями. — А ты как тут? Почему не позвонил? — А смысл тебе звонить? Ты спишь как убитый. Выпустили меня раньше, за хорошее поведение, — уголок губ плавно поднимается вверх. — Привет, брат. *** Хосок одной рукой вращает руль, другой подносит сигарету к губам и глубоко затягивается. — Поверить не могу, что ты вернулся, — с трепетной улыбкой смотрит на брата. — Смотри давай на дорогу, я не хочу оказаться где-то в канаве. Я только освободился, а ты меня на тот свет отправить хочешь. — Ты недооцениваешь мое умение водить, — Он переводит взгляд на дорогу, — я с закрытыми глазами могу довезти тебя в любую точку города. — Практикуй свое умение, когда меня не будет в одной машине с тобой. Теперь всё на своих местах, и Хосоку слов не хватит описать, как он рад возвращению Чонгука. Самый страшный момент в его жизни случился в ту злополучную ночь, когда на брата нацепили наручники и в одно мгновение утащили в полицейский участок. Хосок помнит этот день в мельчайших деталях – словно это было вчера. От воспоминания по телу проходит неприятная дрожь. Два года прошло. Критических изменений в поведении за мелким Хосок не замечает. Исключение – разве что нервозность. Чонгук витает в облаках, и с трудом верится, что он сейчас сидит рядом. — Представь их физиономии, когда они тебя увидят. Ты же никому не звонил, не писал? — Хосок в последний раз глубоко затягивается, выдыхает густой табачный дым в салон и тушит сигарету о пепельницу. — Да какой там. Зачем портить сюрприз? — Чонгук нервно проходится языком по нижней губе и слабо улыбается, заметив на горизонте родную неоновую вывеску. Братья выходят из машины. Подходят вплотную к зданию, откуда музыка волнами вибрации проходится по всему телу уже перед дверьми. Клуб почти шатается от битов. Внутри царит та же атмосфера, что и раньше. Чонгук будто не пропадал никуда на два года – мир словно остановился на время его отсутствия. Те же люди, тот же персонал, та же охрана, которая без лишних слов пропустила Чонов, крепко пожав руку младшему. Еще с первого этажа виднеется их любимый столик, где они с парнями собирались всей компанией и пили до утра. Все на месте – будто знают, что Чон-младший вернулся, и ждут его появления. Миновав танцующую толпу, Чонгук и Хосок поднимаются на вип-места к друзьям. Всё как обычно: привычки не меняются, люди тоже. Но кому от этого плохо? Хосок, не дойдя пары метров до столика, обращает на себя внимание: — Хэй, уважаемые придурки, посмотрите-ка, кого я к вам привел. Все вмиг оборачиваются на Чонов – и тут же подрываются с мест. На Чонгука набрасываются без очереди, едва не сшибая с ног. Крепкие объятия сопровождаются воплями друзей, от которых Чонгук глохнет – и искренне хохочет в ответ. — Чонгук! Черт тебя подери, когда ты вышел? Почему не позвонил? — С наигранной обидой спрашивает Намджун, похлопывая лучшего друга по спине. — Я не мог лишить себя шанса увидеть те рожи, которые только что лицезрел, — Чонгук, посмеиваясь, передразнивает всех присутствующих. — А ты окреп, — Юнги ощупывает сильные плечи, — Видимо, в тюрьме времени зря не терял. Вдоволь наобнимавшись, все садятся за стол и переводят дух от нахлынувших эмоций. Хосок сразу предупреждает, что он за рулем и пить не будет. А вот младший Чон не может отказать себе в бутылке соджу. — Ну, рассказывай, кто это тебя так? — Юнги показывает на свою бровь, подразумевая чужой шрам. По правде говоря, Чонгуку не хочется говорить об этом. И вообще, он сразу пообещал себе, что бесследно вычеркнет эти два года из своей жизни, словно их никогда и не было. Поэтому он отмахивается от вопроса. Он даже Хосоку ничего не рассказал, когда тот спросил о том же. Но как бы Чонгук себя ни успокаивал, как бы ни старался – леденящие душу моменты периодически всплывают перед глазами. От них до сих пор саднит. — Рассказывайте лучше, как вы поживаете? Что интересного я пропустил? — Чонгук осушает рюмку и расслабленно откидывается на спинку дивана. — На самом деле, много чего, — Говорит Намджун, и лица у всех вмиг меняются. На них написана растерянность. Коллективная неловкость. — Я слушаю, — Чон поднимает бровь и наклоняется вперед, облокачиваясь на колени. — После того, как тебя посадили, сюда часто стали заглядывать люди Соджуна. Естественно, не просто отдохнуть. Если кратко – Соджун собирается выкупить у тебя клуб. — Что? — Эта новость выбивает Чонгука из колеи. Само собой, об этом никакой речи идти не может. Этот клуб достался ему в наследство от отца. Единственное, что у младшего Чона осталось на память. — Это даже не обсуждается. Хосок наклоняется ближе к Чонгуку, чтобы тот хорошо его услышал. — Я его предупреждал, чтобы не лез в это дело. Но он серьезно настроен. — Ты должен был следить за клубом в мое отсутствие. Как такое вообще произошло? — Младший Чон залпом глотает из горлышка стеклянной бутылки, не чувствуя вкуса соджу. — Чонгук-а, ты же прекрасно понимаешь, что за каждым посетителем не проследишь. У меня и своей работы предостаточно было, — Хосок выглядит виновато, но Чонгук понимает, что тот прав и не злится на него. Раздражен больше на себя. Он знал, что рано или поздно ему придется снова столкнуться с Соджуном, но не при таком же раскладе. Клуб он не продаст. Ни за какие деньги. — Я отойду. — Чонгук встает из-за стола и направляется в уборную, попутно оглядывая танцующую толпу. Настроение портится ко всем чертям. Хочется напиться и забыть о проблемах, свалившихся на голову. Холодная вода капает с лица на шею, трезвит и слегка бодрит. Опираясь на края раковины, Чонгук смотрит на себя в зеркало и не узнает. Черты лица словно плывут в отражении. — Добрый вечер. Чон разглядывает через зеркало стоящего за спиной парня. Тот надменно, скрестив руки на груди, оглядывает с ног до головы в ответ. Оценивает. Считает, сколько ноликов светится над Чонгуком. Усмехаясь с такой наглости, Чон оборачивается и хмурит густые брови. Гладит взглядом чужие обнаженные ключицы. Пепельные вьющиеся пряди красиво спадают парню на глаза, на кончике носа красуется маленькая аккуратная родинка. Медовые глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрят слегка заинтересованно. — Добрый. С кем имею честь разговаривать? — На слове «честь» он делает небольшой акцент, который его собеседник замечает. Саркастично улыбается в ответ. — Я от Соджуна. — Эти слова выводят Чонгука из себя. Он дергано отворачивается обратно к зеркалу. — Очередная его подстилка? Мне не о чем с тобой разговаривать. Даю тебе минуту, чтобы исчезнуть. Не успеешь – тебя силой вышвырнут отсюда. Время пошло. — Ты, похоже, не понял меня. Дерзость чужого тона окончательно доводит Чонгука до бешенства. Он резко оборачивается к парню и за горло припечатывает того к стене. Дышит прямо в чужое лицо, опаляя кожу горячим дыханием: — Это ты меня не понял, малыш. Откуда у тебя столько смелости, чтобы заявиться сюда и пытаться диктовать свои условия? — Усмири свой нрав, Чон Чонгук. Я пришел по делу. Рука на чужой шее сжимается еще сильнее. Ярость в глазах Чона чище, чем алкоголь в его же крови. Он непозволительно сокращает расстояние – чтобы хищно усмехнуться в чужие губы: — Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должен свернуть тебе шею прямо сейчас. Парень не теряет ни градуса высокомерия. Он вообще не нервничает – и даже не пытается дернуться: — Все довольно просто. Если ты хочешь дожить до утра – ты не сделаешь этого. Чон скалится. Всё-таки и впрямь сучка Соджуна. Он отпускает чужое горло и со смехом упирается руками в бока. — Ты мне смертью угрожаешь? Не забывай, на чьей ты территории. Мне хватит щелчка пальцев, чтобы тебя вырубили, — Чонгук с намеком толкается языком в щеку изнутри, — и тебе очень повезет, если ты не очнешься. Незнакомца ничуть не трогают угрозы. Он с непоколебимым спокойствием чеканит: — Встреча в девять вечера. Адрес пришлю по смс. Соджун будет один, без охраны. И, спокойно поправив воротник своей измятой кремовой рубашки, уходит из уборной, бросая напоследок: — Ещё увидимся, Чон Чонгук. ______________ _______________ — Как прошла встреча? — Соджун смотрит в пламя камина, отставляя бокал красного вина после двух небольших глотков. Блондин бесшумно подходит к кожаному дивану, аккуратно укладывает руки на чужие плечи и медленно массирует мышцы. — Прекрасно. — Он тебя тронул? — Нет, — зачем-то лжет. — Ты сказал ему про встречу? — Соджун залпом заливает в себя содержимое бокала. — Конечно. Он придет. — Я в тебе не сомневался, Тэхен. Иди сюда. Тэхен обходит диван и останавливается перед Соджуном. Тот тянет блондина на себя, заставляя усесться сверху, лицом к лицу. — Ты бесподобен, золотце. — На тон ниже говорит Соджун и вцепляется Тэхену в губы. Сразу углубляет поцелуй, не дожидаясь ответа. Тот приоткрывает рот, впуская чужой язык, и томно жмурясь, путается пальцами в темных волосах. Тэхена беспокоит, что мысли о горячих жестких пальцах на его шее приходится выгонять из головы силой. Получается плохо. Низкий голос и горящие бешенством глаза тоже никуда не уходят. Попытки тщетны.